"Пьяный павлин"

Часто в жизни случается так, что помощь приходит с той стороны, с которой ты ее и не ждешь. Например, у тебя полоса невезения. Потерял работу, жена ушла к другому. Естественно, ты запил и впал в депрессию. От тебя отвернулись все родные люди. Друзья обходят стороной, боясь подцепить твою «порчу», как болезнь. И кто приходит на помощь? Сосед с первого этажа, Колька. Ты его и знаешь-то постольку-поскольку, а он подходит на улице и спрашивает: «Ты чего-то херово выглядишь. Проблемы? А давай-ка по пивку?» И после ни к чему не обязывающего разговора ты вдруг понимаешь, что нет нерешаемых проблем. Нет, он не предлагает тебе работу и не знакомит с красавицей-сестрой. Он просто внимательно слушает, иногда подливая холодного пенного пива в кружку, а потом рассказывает о своих проблемах, после чего твои собственные кажутся тебе детской игрой. Работая в полиции, я столкнулся именно с такой ситуацией. Когда начались неприятности, я не стал говорить о них родителям, дабы не расстраивать и не пугать их. А друзья… они оказались ложными, как опята в лесу. После выдвинутых в мой адрес обвинений ни один из так называемых друзей даже словом меня не поддержал, не говоря уже о действиях. И только Мавроди остался рядом. Именно он прятал водку и запирал меня в квартире, чтобы я не смог сбегать в магазин за бухлом. Помочь он мне больше ничем не мог, но одно то, что Кир был рядом, практически спасло меня. Явление Пианиста изменило обстановку в камере радикально. Мальвина быстро ретировался на верхний ярус и там затих. Лысый забился в дальний угол нижней койки, на которой сидел я и, опустив глаза в пол, начал разглядывать свои стоптанные ботинки. – Что за цирк вы тут устроили? – Пианист уселся напротив и положил руки на стол. О его руках надо сказать отдельно. Они были произведением искусства! Узкие кисти с тонкими длинными пальцами и ярко выраженными крупными костяшками. Эти руки притягивали взгляд и вызывали желание потрогать и убедиться, что они не высечены из мрамора, а живые и теплые. На первый взгляд, Пианист выглядел чуть старше меня, но его голова была абсолютно седой. И вообще, его внешность явно выбивалась из концепта фильма, который тут пытался снять недотепа – режиссер. Пианист ну никак не походил на бандита или уркагана. Его лицо было таким же тонким и благородным, как и руки. Вот только серые глаза выдавали в нем человека, который повидал очень много. – Так было велено, – коротко ответил Лысый, не отрывая взгляда от своих ботинок. – И давно честные воры делают то, что им говорят мусора? – нахмурился Пианист. – Он тоже мусорок, – кивнул Лысый в мою сторону, – и пидовка очковая. – Я без тебя все про него знаю, – Пианист даже голоса не повысил. Его фраза просто прозвучала чуть четче, но Лысый от страха втянул свою голову в плечи, и я увидел, как его руки затряслись. – И ты на это все купился? – поднял на меня уставшие от жизни глаза Пианист. – Меченый говорил, что ты парень неглупый. – Я им не поверил, – ответил я и смело посмотрел в лицо Пианиста. – Если они меня и правда решили петухом сделать, то не уговаривали бы. – Хм… – усмехнулся Пианист, – а чего тогда Мальвину избил? – А что, я должен был ждать, пока он в меня членом начнет тыкаться? – оскалился я. – Я знаю, что ты правильный, – Пианист добродушно ухмыльнулся, – и что ментом был честным, тоже знаю. Поэтому меня сюда и прислали. – Меченый? – удивился я. – Друзья у тебя хорошие, – кивнул Пианист, – хоть и пидоры. Лысый, чаю нам сообрази. И давай, харчи доставай, не жмоться. Из разговора я уяснил, что Лысый – бывший актер ТЮЗа. Отсюда и его глубокие познания в детских сказках. Из-за пристрастия к алкоголю из театра его выгнали, и он начал подрабатывать аниматором, участвуя в частных развлекательных постановках для детей богатеньких родителей. Собственно, попался он на квартирной краже после очередного праздника. Мальвина слыл местным сумасшедшим со странным фетишем. Его страстью были куклы. Будучи вором, промышлявшим кражами в супермаркетах, с каждой своей вылазки он приносил домой куклу. Когда в очередной раз его замели, в квартире обнаружили больше тысячи краденых кукол. Фарфоровые, пластиковые, тряпичные «трофеи» были аккуратно упакованы в коробки, на которых не было ни пылинки, и любовно расставлены по всему жилищу. Местное товарищество относилось к Мальвине, как к большому ребенку, и даже его склонность к мужскому полу воспринимало почти с пониманием. – Я тут по своим каналам кое-что пробил, – сказал Пианист, прихлебывая чай с конфетами, – ты здорово влип, парень. – Я это уже понял, – задумчиво ответил я, – одного не понимаю, кому и зачем так нужно мое чистосердечное? – Хм… – Пианист постучал длинными пальцами по столу, словно играя на фортепиано, – я вот что тебе скажу. В городе существует несколько группировок, промышляющих дурью. У каждой – свой район сбыта, свои точки. От месторасположения точек зависит вид товара. В клубах, как правило, толкают экстази для куража, дурь типа ЛСД, чтоб веселило, ну и травку для начинающих. Так вот… занимается этим некий Матеевский. Уже несколько лет это дело держит. А совсем недавно появился у него конкурент. Кто он и откуда – никто не знает. По слухам, химия, которую он сбывает в клубах, самопальная. А это значит, что есть у него своя лаборатория, где эту дурь делают. Так вот, судя по всему, ниточки идут высоко наверх, – Пианист поднял глаза к грязному серому потолку. – Ага… – кивнул я, – а зачем ему я? – Смерть этого парня не первая, – продолжил Пианист. – За последние полгода зафиксировано уже семь случаев и все в клубах. Правда, менты особо не копались, все как передоз оформили. Отсюда вывод… Крышует этого наркобарона кто-то из ваших. – Из пидоров? – удивился я. – Ну, если учесть, что все менты пидоры, то да, – засмеялся Пианист. – В общем, это все, чем мог тебе помочь Меченый. На этом наша с тобой дружба закончена. – Погоди, – остановил я Пианиста, – а тебя почему пианистом называют? – Знаешь, что такое идеальное преступление? – усмехнулся Пианист. – Которое невозможно раскрыть? – предположил я. – Верно, – кивнул Пианист, – преступник должен быть безликим. А где человек может быть кем угодно, но не собой? – спросил он, и тут же сам ответил на свой вопрос. – Правильно, в интернете. Я компьютерный вор. А у хакера рабочий инструмент не фомка. И не пистолет. – Клавиатура! – догадался я и вновь мой взгляд завис на удивительно красивых руках Пианиста. Утром меня разбудил дежурный и вывел из камеры, как я думал, на очередной допрос. Меня препроводили в небольшую комнату без окон и усадили перед столом на привинченный к полу стул. Я ждал, что в кабинет войдет очередной следователь, типа той, что меня уже допрашивал. Но когда дверь открылась, на ее пороге я увидел яркую и эффектную брюнетку. Она смело вошла в комнату и, положив на стол папку с бумагами, села напротив меня, окутав запахом дорогого парфюма. – Здравствуйтэ, Тимофэй, – сказала она с легким акцентом, – я ваш адвокат. Лилия Сергеевна Хчшнашвили. – С каких это пор государственные адвокаты ходят в лабутенах и предпочитают аромат «Ее Импеpaторское величество»? – усмехнулся я. – А кто вам сказал, что я в данный момент представляю интересы государства? – улыбнулась мне Лилия Сергеевна. – Я высококвалифицированный адвокат, – добавила она, раскрывая папку и вынимая из нее документы, – и мои услуги стоят дорого, очень-очень дорого. Но… – она снова мне улыбнулась, – у вас есть хорошие друзья. А один из них, Илларион, еще и мой родной брат. А у нас друг моего брата – мой брат! * Clive Christian Imperial Majesty «Ее Импеpaторское величество» –действительно королева среди дyxов, как по величественному букету ингредиентов, так и по цене. Ведь цена одного флакончика 215 000 долларов. В оригинальном по форме флаконе, упрятанном в бархатную упаковку, плещется коктейль из более чем 200 редчайших ингредиентов. К тому же, дизайнеры духов обернули горлышко в золото, а выпустили всего 10 флаконов, и немногие прелестницы успели приобрести или получить в подарок это великолепие.