"Пьяный павлин"

Любимой темой моего друга Мавроди всегда были мифы о римских и греческих богах. Если честно, я периодически посмеивался над ним из-за его одержимости, но в последнее время готов был согласиться, что древние – великие философы и мудрецы. Непостоянство богини удачи Фортуны, хитрость бога торговли Гермеса. Кстати, тот же Гермес покровительствовал не только торговцам, но и ворам. Вам это ничего не напоминает? Но сейчас я столкнулся вплотную с другой богиней. Фемида…по-древнеримски Юстиция… тоже знакомо? Слепая богиня правосудия. И вот что удивительно… Она вроде бы слепая, глаза-то повязкой закрыты, а обвесить при желании может, да и мечом еще наподдать. Ну, это наш вариант Фемиды, конечно. Если вовремя положить в складки ее туники монетку, то ее весы начинают перекашиваться именно в ту сторону, которая заплатила. – Давай сразу на «ты», – предложила мне Лилия Сергеевна. – Я не против, – кивнул я, любуясь тонкими чертами птичьей красоты адвоката. Когда-то, в глубоком детстве, я смотрел фильм-сказку про птицу-феникс. Актриса, которая ее играла, была вот так же страшно красива. В прямом смысле этого слова. – Значит, смотри, – Лилия полистала бумаги и, наконец, подняла на меня глаза. – В принципе, никаких прямых улик, подтверждающих твою виновность, нет. Прежние обвинения по распространению и сбыту сняты. Знакомство с Макаром Мечниковым ни о чем не говорит. Он вор в законе и ни разу в связи с наркотой не проходил и не привлекался. Так что на первом слушании я легко смогу вытащить тебя отсюда. Но… Вот именно этого «но» я очень и боялся. – Но в деле есть одна интересная запись с видеокамеры, – продолжила Лиля, – и на ней ты что-то передаешь этому Пумбе. – То есть? – не понял я. – Вот, посмотри сам, – она достала из сумочки большой смартфон и, полистав страницы, протянула его мне. Я увидел холл клуба и вход в туалет. Потом появился Пумба и коснулся ручки, собираясь открыть дверь. А вот и я. Так… я подбегаю к нему, хлопаю по плечу и… Что за фигня? Я что-то кладу ему в руку и это что-то явно небольшого размера. – Что ты ему передал? – спросила меня Лиля, когда я вернул телефон. – Ты удивишься, но я даже не помню, что в тот день видел этого Пумбу, – вздохнул я. – Я неделю работал без выходных, потому что грипп подкосил двух моих подчиненных. У меня, если честно, все дни в голове перемешались. – В общем, так… – Лиля стала убирать бумаги обратно в папку, – я сделаю все, что смогу, но твоя задача – вспомнить, что именно ты передал Умарову. Это важно! – Она поднялась, показывая, что аудиенция закончена и уже около двери обернулась и спросила, – что-нибудь хочешь передать друзьям? – Мурзик где? – тут же спросил я. – Мурзика забрал твой друг. Толстый такой, – ответила Лиля. – Скажите толстому, что Мурзик любит капусту и сосиски. И пусть он ему сладкое не дает. У него от сладкого глаза текут, – скороговоркой протараторил я. – Это все? – улыбнулась Лиля. – Передай всем огромное спасибо за помощь и за то, что верят мне, – вздохнул я и добавил, – можно личный вопрос? – Можно, – кивнула Лиля. – Ты замужем? Лиля весело расхохоталась и, не ответив, вышла из комнаты. До первого заседания суда оставалось всего два дня, но я никак не мог вспомнить, что положил в руку Пумбе в тот день. Причем, выходило, что я передал ему это «что-то» за полчаса до смерти. И, главное, это «что-то» должно было наличествовать в протоколе осмотра тела полицией. Лиля еще раз приходила, и мы пытались по минутам восстановить тот день. Было бы проще, если бы Лиле дали все дело целиком, вместе с рапортами полицейских при осмотре трупа, но ее ознакомили только с фактами, подтверждающими обвинение. – Тимофей Петрович, – Лысый склонился надо мной и раболепно улыбнулся, – пора. Вас ждут-с. – Николай Ильич, – поморщился я, – ты бы перестал так унижаться. – Завтракать будешь…те? – спросил меня Мальвина, сервируя стол тарелкой каши и очищая вареное яйцо от скорлупы. – Тьфу ты! – сплюнул я и скинул ноги с койки. Пианиста специально прислал в мою камеру Меченый. Удивительно, какие серьезные связи были у вора в законе, если он мог проделывать такие фокусы. Пианиста отпустили уже на следующий день, а к нам посадили вора-карманника Никиту. В первый же день Никиту сильно избил Мальвина за кражу куклы Барби, которую тот хранил под подушкой. В итоге Мальвина отправился на сутки в карцер, а Никита – в лазарет. На первом слушании дела присутствовали только мы с Лилей, судья в обычном деловом костюме и государственный обвинитель. Кстати, прокурором оказалась та самая стремная тетка, которая допрашивала меня первой. Слушанье проходило в обычном кабинете за длинным столом. Обвинитель поведал судье всю историю, в которой, по ее словам, Умаров был намеренно устранен представителем конкурирующей группировки путем введения в организм запрещенного препарата сомнительного происхождения, который, собственно, и убил Умарова. – Слово защиты, – кивнул судья Лиле. – Ваша честь, – Лиля поднялась с места, – обвинение не предоставило ни одной улики, свидетельствующей, что мой подзащитный убил гражданина Умарова. Также отсутствуют доказательства того, что Тимошкин вообще связан с данного рода бизнесом. – Согласен, – кивнул судья. – Возражаю, – поднялась обвинитель, – прежде Тимошкин уже привлекался по статье 228.1 УК. – Протестую, – подняла руку Лиля, – обвинения были сняты. – Но у меня есть доказательства того, что Тимошкин за полчаса до наступления смерти Умарова передал что-то потерпевшему в помещении клуба, – парировала обвинитель. – Прошу посмотреть запись с камер наблюдения. Мы все просмотрели ролик на ноутбуке, стоящем на столе. Лиля с напряжением поглядывала в мою сторону, а я… Я с тихой грустью понимал, что так ничего и не вспомнил. – Тимошкин, – обратился ко мне судья, – что вы можете сказать в свое оправдание? В моей голове снова запрыгали картинки. Танцпол, Клавдий что-то внушает разбушевавшемуся толстяку в очках, Семеныч готовит коктейль для длинного нескладного парнишки, Стас что-то говорит мне, перегнувшись через барную стойку. Мимо меня пробегает Пикачу, и у него из кармана падают очки. Черт! Пумба! Он тоже сидит за барной стойкой и пьет пиво. Да! Это я вспомнил. Но не уверен, что это был именно тот день. – Мне кажется, обвиняемому нечего возразить, – сказала обвинительница и добавила, обращаясь к судье, – разрешите, Ираклий Палыч? А то у меня в горле пересохло. Обвинительница протянула руку к небольшому графину с водой и налила воды в стакан. Неловкое движение и локоть обвинительницы задевает графин. Тот покачнулся и упал на стол, разливая вокруг воду, которая образовала большую лужу. Стоп! Вспомнил! Вот оно! Пумба сидит через два стула от меня. Он поднимается и уходит. Стас, продолжая мне что-то рассказывать, протирает барную стойку и случайно задевает локтем недопитый Пумбой бокал с пивом. Тот падает, и пиво течет прямо…. Прямо к зажигалке Зиппо, забытой Пумбой! Зажигалка! Я догнал его возле туалета и… – Я передал ему зажигалку, – подскакиваю я на стуле, – Зиппо! Там еще в центре камушек должен был быть, но его там нет! Вот так я дал по носу это самой Фемиде, а красавица Фортуна оглянулась на меня и хитро подмигнула, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов!