Королевство из слез: Как в старой легенде

В коридоре раздался топот. Ручка задергалась, послышалась возня, взволнованный мужской голос, выкрикивающий имя королевы — и окрикивающий его женский. Таня поморщилась… Она полулежала на огромном рабочем столе Бейбарсова; задранное платье практически полностью обнажало стройные ноги. Сам мужчина что-то писал, упорно пытаясь не отвлекаться на королеву-ведьму. А вид та имела самый соблазнительный… Ее поза была настолько деланной, что заставляла усомниться в фальшивости. Роскошные рыжие локоны рассыпались по бумагам; приподнявшись на локтях, она демонстративно приоткрыла на обозрение аккуратную грудь и изогнула тонкую шею, украшенную до ужаса дорогим «ошейником»… При всем этом, она не выглядела вульгарно. Она выглядела красиво и величественно… Как на старой картине, запечатленной художником. Дверь распахнулась, и на пороге появился взмыленный Пуппер. Он бежал, он торопился… Стремился… К своей любви. — Вы?! — в гневе воскликнула Татьяна, в прыжке слетая со стола. Следовало отметить, что она дала принцу несколько секунд на детальное рассматривание своей фигуры — и соскочила так, что ни одной бумаги умудрилась не свалить… — Татьяна… — пролепетал Пуппер, созерцая девушку. — Ее Величество королева Настурция Озерийская и Его Высочество принц Гурий… — постфактум объявил Эссиорх. В зал вошла высокая полноватая женщина с усталым, немного надменным лицом. Бейбарсов поднялся из-за стола. Королевские особы отвесили друг другу церемониальные поклоны; от движений Татьяны веяло такой изящностью и безукоризненностью, что женщина моментально поняла, почему ее племянник потерял все и без того небогатые остатки мозгов всего за пять минут. Настурция даже с некоторым злорадством отметила, что ее племяннику нечего ловить… Не его полета птица! — Ваше Величество, Татьяна! Я… Гурий бросился было вперед, но наткнулся на полный ледяного презрения взгляд. — Если Вы снова пришли докучать мне со своими «великими чувствами», — бесстрастно констатировала Татьяна, — то повторяю: я замужем за императором, принц. И мой супруг, как Вы видите, стоит рядом. Будем надеяться, что Вы пришли не за этим. Бейбарсов поцеловал озерийской правительнице руку, приглашая к креслам. — Я ждал Вас намного позже, царственная сестра. Пожалуй, мои тайные службы не настолько хороши — раз не предупредили, что Вы уже рядом… И что Вы приедете в сопровождении. О, вот об этом они Вас очень хорошо предупредили, дорогой муж… — Я не люблю церемонии, — просто отозвалась женщина, — потому мы приехали в простом экипаже и с минимальным количеством слуг. Не люблю встречи, не люблю эту фальшь… — Как и я. Что ж, мы отлично понимаем друг друга… Надеюсь, Вы позволите налить Вам вина. Лучшее из моих виноградников — такую дорогую гостью можно угощать только таким вином. — Буду рада. Тяжело вздохнув, женщина с наслаждением опустилась на мягкий бархат… Воистину, годы не идут ей на пользу; дороги давно стали утомлять. Воцарилась тишина. Настурция внимательно рассматривала рыжеволосую королеву. — Я рада познакомиться с Вами, Ваше Величество, — приятным низким голосом произнесла Татьяна, прерывая неловкую паузу. На Гурия она внимания не обращала… Равно как и все остальные. — Как и я с Вами. Весьма наслышана о Вас… Взгляды королев пересеклись; и если в глазах Настурции было любопытство, Татьяна оставалась абсолютно бесстрастна. Вот она, ледяная королева Тартара с внешностью полыхающего факела… Чересчур вульгарно одета, на взгляд Настурции — но, все же, в определенных рамках приличий… Очень красива. Волосы распущены — и откуда только пошла эта мода! Держится отстраненно, холодно, по-королевски сдержанно. Никакого кокетства, никакого раздражающего жеманства. Дорогая игрушка, собственность своего мужа — это видно по жестам и позе: держится рядом с ним, создает прекрасную пару. Радует его глаз: одеваться ТАК развратно по собственному желанию не станет… — Я приехала лично извиниться за необдуманное поведение своего племянника, — произнесла женщина, внимательно глядя на супружескую чету, — он нанес Вам личное оскорбление, император Некрома. И Вам, королева Татьяна. — Своим поведением он оскорбил даже не меня и не моего супруга — но свою королеву, — негромко ответила Татьяна, — свою царственную тетю, ставшую для Озерии образцом верности и благочестия. Вы так любили своего покойного супруга, и так чтите память о нем… Я стараюсь быть похожей на Вас, когда думаю о собственных обязанностях как жены. Передо мной Вам не за что просить прощения, Ваше Величество. Вы не обязаны нести ответ за деяния неразумного племянника… не ведавшего, что творит. — Я согласен с прекрасной супругой, — сказал Глеб, рассматривая Пуппера. Принц смотрел на рыжеволосую красавицу, как побитая собака — преданно, верно, восторженно и жалобно… — Ваши извинения приняты, царственная сестра, хотя приносить их не стоило. Вам не о чем волноваться — у Озерии не будет никакого конфликта с Тартаром. Разумеется, если Его Высочество будет держать в руках свои юношеские чувства… — Он будет, — мрачно произнесла Настурция, глядя на Гурия. Не выдержав ее взгляда, юноша кивнул. — Тогда, позвольте сопроводить Вас в Ваши покои. Сегодня вечером в Вашу честь состоится пир… — Это лишнее, — покачала головой женщина. — На этом пиру будет вся знать, общение с которой, несомненно, вызовет у Вас интерес, — наклонив голову, Бейбарсов внимательно созерцал женщину. Поганец. Знает же, чем крыть… *** Сегодня Татьяна была одета под стать своему супругу. Черное платье с открытыми плечами обтягивало ее, как вторая кожа, до самых бедер — а потом расходилось длинным широким шлейфом, волочившемся по полу. Всю верхнюю половину платья украшала изящная вышивка — кружевной низ же был неприлично полупрозрачен… А обнаженные плечи прикрывала легчайшая шаль, сплетенная из черных и серебряных нитей и украшенная изумрудами. На наряды жены Бейбарсов, определенно, не скупился. Королевы сидели на небольшом диванчике, попеременно принимая от дворян уверения в почтении либо преданности — и ведя неспешную беседу. — Если в тот пир Вы были одеты подобным образом, я не удивляюсь, почему мой племянник влюбился в Вас, — неодобрительно скривилась Настурция. — Его Императорское Величество любит красивые вещи, — негромким бесцветным голосом отозвалась Татьяна. — Вы называете себя всего лишь красивой вещью? — Я преданная супруга, исполняющая все прихоти своего императора. Глеб любит красивые вещи — и любит их демонстрировать. В глазах молодой королевы Настурция прочитала усталость… — Простите мою жесткость с Вашим племянником, — вдруг произнесла девушка, — но Вы понимаете, что иначе было нельзя. Слишком многое поставлено на карту… Влюбленность мальчишки, никогда не видевшего обнаженного женского плечика, не стоит конфликта между двумя странами. — Я вижу, что Вы не так целомудренны и чисты, как мне рассказывал Его Святейшество Фудзий, — усмехнулась Настурция, — Вы умны, расчетливы и вполне достойны своего отца… — Насколько чистой можно остаться, стоя у трона? — отозвалась жена императора, — за остальное — благодарю… — Что было, то было. Но что будем делать с нашей маленькой проблемой? Мой племянник влюблен в Вас без памяти. — Мне жаль его, — отстраненно отозвалась девушка. — Хочу спросить прямо — Вы любите своего мужа? — Зачем Вам это?.. Вопрос женщины, казалось, загнал ее в тупик. — Пытаюсь понять, насколько Вы виноваты во влюбленности Гурия. Хотя, впрочем, вижу и так… Виной тому — Ваши откровенные наряды! Быть может, Вы специально дразните мальчика? — Зачем мне это? — искренне удивилась Таня, — в моей постели — император самой крупной державы на этом континенте. К чему мне какой-то принц? Ваши наемники хороши, Ваше Величество… Но не настолько, чтобы менять на них Тартар. — Всегда есть такая вещь, как женский интерес. А Вам виднее, Настурция… — Вы знаете, за кем я замужем. Как Вы думаете… Вызывать ревность такого человека из чистого интереса — разумно ли? Разумеется, нужно быть самоубийцей, чтобы нарушить верность Красному принцу. Это Настурция понимала лучше, чем никто другой. — Я повторяю вопрос: насколько Вы любите своего мужа? — В детстве я мечтала выйти замуж за высокого лорда, — подумав, произнесла Татьяна, — я мечтала, что буду править с ним Севером. Он будет красив, силен, достоин… Мои мечты сбылись, но немного иначе — я вышла замуж за Красного принца, ставшего императором, и правлю с ним Тартаром. Люблю ли я своего супруга? Без всякого сомнения… Люблю — и вместе с тем, боюсь. Я восхищаюсь им. И знаю, что никогда у меня не будет другого мужчины, кроме него… — А если Вы его переживёте? Мужчинам склонно умирать на поле брани. — Глеб не обычный мужчина. Он — Некрома. Он не может умереть, — категорично покачала головой Татьяна, — он уже мертв. Душой… Если же таковое и случится, я сохраню ему верность самой своей смерти. Кто может сравниться с императором Тартара? Уж точно не Гурий, вздохнула Настурция. Рядом с Бейбарсовым ее воспитанник казался блеклой и неряшливой пташкой — настолько красив и величественен был Некрома… Его прямая королевская осанка, ленивые и, вместе с тем, грациозные движения, и бесстрастное выражение лица… А уж как на широких плечах сидел его черный сюртук… А супруга его? Сразу видно — жена императора, и, не смотря на внешний разврат, держится соответствующе. Куда Гурию такую женщину?! Пусть довольствуется Джейн… Хотя, какая теперь Джейн! Горностепье уже прислало письмо с сообщением о разрыве помолвки. Гурий, что б тебя… Такой союз запорол… — Татьяна! Я так рад, что снова вижу Вас… — забормотал Гурий, — я ТАК рад Вас видеть… Юноша, все же, прорвался к королевам… Рыжеволосая вскинула голову и устало посмотрела на принца. — Я уже все сказала Вам, той ночью, — тихо произнесла Татьяна. — Татьяна, но я люблю Вас! — вскричал Гурий. — А я Вас — нет, — жестко ответила Таня, — удел женщины — верность и добродетель, ее оружие — учтивость и ум. Женщина, вышедшая за монарха, никогда не позволит себе распутства. Она — образец разумности и верности для всей страны. Я думаю, Ее Величество разделяет мое мнение… Настурция кивнула. Слава богам, Бейбарсов этого разговора не слышит… А вот он, кстати, и идет. — Пир в разгаре — но мы все еще не танцевали, дорогая супруга, — произнес молодой монарх, с усмешкой наблюдая за Пуппером. Гроттер молча коснулась протянутой руки… …- Без всякого сомнения, Вы гордитесь своей дочерью, Леопольд, — заметила Настурция, внимательно следя за грациозными движениями молодой королевы. По ее уходу компанию озерийской правительнице составил следующий достойнейший в зале — десница Его Императорского Величества. Пожалуй, Настурция оказалась рада его видеть– Гроттер был интересным и образованным собеседником; а кроме того, следовало обсудить кое-какие торговые вопросы… — Вы знаете, Леопольд… Теперь, спустя двадцать лет, я рада, что мой супруг скончался всего через несколько месяцев после нашей свадьбы, — негромко произнесла женщина. — Как интересно… А ведь Ваша супружеская верность и красивая любовь вошла в легенды, — насмешливо протянул десница, — но к чему вдруг такое откровение, Настурция? — К тому, — губы женщины скривились в неприятной усмешке, — что проживи я со Спуриусом немного дольше — скажем, хотя бы еще один год — то стала бы один в один похожа на Вашу дочь… — Простите? — бровь мужчины недоуменно изогнулась. — Мой дорогой, старый друг… Я достаточно опытная женщина, и знаю, что скрывается за маской этого ледяного спокойствия и абсолютного совершенства — за ней скрывается душевная пустота. Трон выедает суть. Вытравливает все хорошее, что есть в нас — но ведь Вы, кажется, неплохо знаете об этом по себе самому? Гроттер молчал — он наблюдал за королевой Тартара, безупречно двигающейся в такт музыки. — Так что, мне очень повезло — по крайней мере, я сохранила себя. Хотя тогда, помнится, долго плакала… Могла ли я подумать, что буду радоваться смерти своего короля… — Вы пытаетесь подтолкнуть меня на предательство, Ваше Величество? — медленно вопросил десница, — или намекаете, что Сами не против осуществить покушение? Нарцисса в ужасе замахала руками. — Что Вы! Некрома слишком ценный и выгодный союзник… Пока что. …Императорская чета все танцевала и танцевала — и вот, на последних аккордах, их губы слились в страстном поцелуе… Настурция окинула взглядом присутствующих — те не демонстрировали никакого удивления; похоже, публичное выражение чувств для господина и госпожи Некрома уже стало чем-то давно привычным и обыденным… — Бейбарсов… Я вызываю Вас на поединок!!! — вдруг истерично выкрикнул Пуппер. В зале воцарилась звенящая тишина. Все присутствующие обратили внимание на императора, все еще сжимавшего в объятиях жену — кто-то с любопытством, кто-то с ожиданием, но большая часть — с испугом. — Как интересно девки пляшут… — произнес Глеб. Такого не ожидал даже он. — На мечах! Сейчас же! — Дорогой супруг, — голос Татьяны прозвучал шелестяще, даже как-то по-змеиному — и так же прозвучал, как раскат грома, — сколько времени Вам понадобится на этого безумца? — Десять-двадцать секунд. Император — а некогда Красный принц — по праву считался одним из лучших воинов своей страны. Чего нельзя было сказать о Пуппере… — Мы будем драться за руку королевы Татьяны! Не выдержав, Настурция совсем не по-королевски отвесила племяннику звенящий подзатыльник. — Мальчишка слишком много выпил, — произнесла женщина, — надеюсь, Вы не примете всерьез его глупый вызов… Против Бейбарсова у Гурия шансов не было — она отлично это понимала, а другой наследник не имелся… Да и, чего греха таить, этот юнец оставался единственным существом, которое она любила в этой жизни. — Я сегодня исключительно добр — и потому не в настроении убивать мальчишек. Я готов забыть об этой щекотливой ситуации — исключительно из уважения к Вам, моя царственная сестра, — наконец, произнес император, — с одним лишь условием. Его Высочество женится — в самое ближайшее время. И я больше никогда не услышу о его интересе к МОЕЙ жене. — Вы воистину великодушны, мой царственный супруг, — тихо сказала Татьяна. Вспомнив, она отвесила партнеру по танцу поклон — танец завершился, но не были соблюдены последние формальности. Пуппер беспомощно посмотрел на тетю; поморщившись, королева перевела свой взгляд на Бейбарсова, по губам которого блуждала нехорошая усмешка. Схватив племянника за шкирку, королева Озерии почти что пинком вышвырнула его из зала. — Нам следует обсудить наше дальнейшее плодотворное сотрудничество, — произнесла она, возвращаясь на свое место по левую руку от Глеба. — Несомненно… Татьяна на секунду прикрыла глаза. Она чувствовала себя неимоверно грязной…