Королевство из слез: Как в старой легенде

…- Я, Троил, Глава Церкви, благословляю Вас, Глеб из рода Некрома, император Тартара, на долгое царствование во имя процветания не только Вашей страны — но всей нашей паствы. Да будет достойным и справедливым Ваше правление, и да принесет оно всем лишь благо и покой… Бейбарсов почтительно поклонился, и поцеловал перстень Святейшего. …- Теперь, в случае, если на твой престол покусится кто-либо, он нарушит волю Матери Церкви, — произнес Матвей, — но неужели ты думаешь, что это остановит их? Тебя вот религия никогда не останавливала. Как и все Скальелесье… Весь Тартар. — Теперь я благословенный монарх, — заметил Глеб, — разумеется, не остановит. Власть вообще слишком сладка, чтобы ограждать ее каким-то религиозным бредом типа догм и благословений. — Тогда зачем? — Я получил империю. Я получил признание, уважение и страх. И теперь мне нужна любовь… Вернее, ее видимость. Теперь мои подданые будут знать, что я не захвативший власть тиран. — Когда тебя волновало чужое мнение, Глеб? Багров рассматривал брата своим единственным глазом. — Никогда, но так нужно. Сейчас, — выделил он это слово, — так нужно.

***

Татьяна блаженно отмокала в ванной. Почти неделя бесконечной конной скачки… И всего два дня отдыха. Тело безумно ныло — и от верховой езды, и от прикосновений мужа. Склепова с Шито-Крыто дали дельный совет — он стал нежнее… Отчасти. Таня не позволяла прислуживать себе в ванной — если подруги еще хоть как-то могли понять эти следы, то остальным их видеть не следовало. Не хватало новых слухов. Оперевшись на дверной косяк, Глеб смотрел с вежливым художественным интересом. На два полушария, наполовину погруженные под воду… На откинутые на бортик ванны стройные ноги. На свои «метки». Я так больше не могу, почти простонала Таня. Ей срочно нужна была Дафна с ее чудесными целебными зельями. Татьяна была уверена, что таковые наличествовали и у Прасковьи — вот только ее просвещать желания не было… — Потрите спину, — девушка небрежно швырнула в мужа мочалкой. Бейбарсов поймал. Капли. Ему всегда нравились капли на этой бархатной коже… — Кажется, тебя больше не смущает нахождение в Священном граде, — с усмешкой заметил мужчина. Красавица пожала плечами. — То, что происходит между мужем и женой, не является… неправедным. Вы убедили. Она осторожно поднялась на ноги. — Подайте полотенце. — Повинуюсь… Ваше Величество. Что дальше? — Дальше Вы отнесете меня в спальню… И ты не оставишь мне ни одной новой отметины — по крайней мере сегодня, пока так болят старые, сказала себе девушка. Бейбарсов целовал ее, откинувшуюся на мягчайшие подушки — долго, настойчиво, страстно. От этих поцелуев кружилась голова, а тело бросало то в жар, то в холод. Татьяна чувствовала, что ее сознание уплывает и заволакивается призрачной дымкой — она никогда не забывала его поцелуи. Ни один из них… Кажется, она, даже, отвечала. Ее пальцы сами расстегивали мелкие пуговицы на черной рубашке — и сами коснулись ремня брюк… На ней самой расстёгивать было нечего. Когда его губы коснулись ее груди, она подалась вперед. Ты не оставишь мне ни одной отметины сегодня, — повторила она себе. И на какое-то время безразлично уставилась в потолок, позволяя ласкать свое тело. Как же ей это надоело… Она часто ненавидела Бейбарсова за все происходящее. Что творится в других спальнях и чего хотят другие мужчины, ей было неведомо — но, была уверена королева, это разительно отличалось от того, что происходило между ними. Обхватив его ногами, девушка с силой оттолкнулась — и Бейбарсов позволил ей подмять и оседлать себя. Лучше так, подумала Гроттер, глядя в затуманенные бесконечной жаждой обладания черные очи. Лучше так… Его руки ласкали ее стан. Она двигалась — медленно и неторопливо… Проснулась она от настойчивых поцелуев в шею и очередных ласк. — Глеб? — сонно отозвалась она. Татьяна знала, что ему нравится, когда она зовет его по имени. — Мы сегодня отбываем. Не залеживайся долго, — мужские губы пощекотали ее ухо. Пока он поднимался, она сделала попытку удержать его. Кажется, он даже поверил… Господи, сколько фальши… Когда мужчина оделся и вышел, она рывком поднялась с кровати. Короткие сборы, долгое церемонное прощание с Троилом и высшим духовенством, — и кони вновь вздымают пыль на дороге… Зачем тебе благословение на самом деле, Глеб Бейбарсов? Зачем? *** — Мне нравится твоя игра, — отозвался Бейбарсов. — Простите? — То, как ты иногда изображаешь любовь и вожделение. — Я рада, — равнодушно отозвалась Таня, чувствуя, как все холодеет внутри. — Знаешь, Гроттер… Когда ты кричала от боли, в этом и то было больше искренности. — По-Вашему, я могу изобразить некоторые вещи, касательно своего тела? — ощетинилась девушка. — Нет, дорогая. Твое тело, как раз таки, не врет. Но вот рассудок… Глаза… Они скакали уже третьи сутки — и вот, Глебу стало скучно, и он решил повыяснять отношения. Ситуацию спас придорожный трактир — первый за несколько часов… — Напоим коней, — сообщил Игнат, — и продолжим путь. А я, пожалуй, кое-чего захвачу в дорогу… Довольно ухмыльнувшись, гигант слез со своего огненного скакуна и направился к дверям. Таня затравленно посмотрела на мужа. — Хорошо, иди… — вздохнул тот. Спешившись, королева поспешила за Гломовым, Прасковья и Петруччо — следом. Бейбарсов оглядел спутников. Генрих и Эссиорх занимались лошадьми, остальные весело переговаривались… А вот Шилов… Шилов напряженно всматривался в неказистое здание и уже привязанных коней постояльцев… Отмечал только ему ведомые детали. Внезапно его глаза расширились — и, выругавшись, он молнией метнулся к трактиру, на бегу выхватывая тонкий легкий клинок убийцы. Бейбарсов, а за ним Ловус и Аспурк — ринулись следом. Уже у самых дверей их встретил оглушительный грохот ломающейся мебели… Гломов весело орудовал мечом в одной руке — и огромной доской, выломанной из какой-то скамьи, в другой, играючи раскидывая нападавших. Прасковья прикрывала Таню и не давала той помочь (или, скорее, помешать) гиганту; несмотря на то, что Гроттер сама была не лыком шита, в ее навыки ближнего боя явно не входили трактирные драки… Братья переглянулись — и один поспешил на помощь к королеве, другой — к Чимоданову; Гломов в их помощи не нуждался. Подходить к нему в бою было крайне травмоопасной идеей для самих благожелателей… Шилов, тем временем, уже ликвидировал парочку нападавших, коими тут был нашпигован весь трактир… Рядом с Петруччо, к примеру, валялось пять или шесть трупов. Раздавая легкие режущие удары направо и налево, Бейбарсов поспешил к жене. …Шилов с Прасковьей действовали быстро — маленький дротик и крохотный метательный нож вонзились прямо в сердце мужчины, но тот успел выстрелить. Схватив Гроттер в охапку, император развернулся — и стрела лишь царапнула его плечо; но вторая, пущенная другим лучником, угодила куда-то под грудь Тани… В глазах Бейбарсова потемнело… Взглядом указав Гломову на девушку, он устремился к обидчику. Все было сделано уже через три минуты… — Там царапина… Не стоит, все нормально! — выдавила Таня, но сильные руки Гломова уже уложили ее на стол. Игнат попытался было расстегнуть ее одеяние — но, чертыхнувшись, попросту рванул на ней залитый кровью камзол. Гроттер вскрикнула от резкой боли; тонкая ткань послушно треснула от действий гиганта, и обнажилась ее рана. Тут же подскочила Прасковья… Рана, и вправду, не была серьезной — со временем не останется даже шрама. Глубокий порез лишь пропорол кожу до самых ребер — от груди до спины… Ничего серьезного, но болезненно, в особенности, для женщины. — Не стоило, — почти неслышно повторила Гроттер, и откинулась на поверхность стола. Поздно. Гломов и Прасковья давно привыкли к виду крови, и порез их не напугал. Но вот то, что было рядом с порезом… «Метки» Глеба, свидетельствующие о ее принадлежности императору. Их было много… — Как она? — пошатываясь, к ним подошел Бейбарсов. Царапина на плече саднила, но не более: боль не являлась для чего чем-то страшным… — Жить будет, — хмуро отозвался Игнат, категорически не одобрявший подобного обращения с женщиной — а тем более, с собственной женой. С королевой. Прасковья созерцала «метки» достаточно долго и внимательно — а потом, вскинув глаза на Глеба, сделала к нему легкий, почти незаметный шаг. Мужчина, следует отдать должное, успел увернуться, и удар — сильный, болезненный, неплохо поставленный, лишь скользнул по его скуле. Бейбарсов с удивлением коснулся щеки; как ни странно, он даже не злился, хотя и никогда не спускал подобной дерзости… Неужели в этот раз он заслужил? Презрительно посмотрев на императора, воспитанница Арея принялась обрабатывать рану — как сотрудница Тайной Стражи, она имела с собой огромный набор зелий со склянками. Девушка действовала ловко и быстро — уже через несколько минут порез был зашит и прикрыт повязкой… Помедлив, Прасковья достала небольшую бутылочку, и, смочив салфеткой, осторожно протерла «метки»… Тем временем Шилов подхватил одного из шевелившихся нападавших — и, обменявшись взглядами с Петруччо, деловито утащил того в подвал. То же самое он проделал и со вторым выжившим… Несколько минут спустя трактир огласил отчаянный, полный муки, вопль… — Информация получена? — поинтересовался Глеб, когда Шилов вернулся в комнату. Виктор кивнул. — Их подкупили, — скупо ответил он, — кто — неизвестно, но заплатили изрядно. По итогам нашей непродолжительной «беседы» могу сделать вывод, что это были люди из бывшего правительства Пустошей. — Этого следовало ожидать, ведь Кощеев умудрился бежать… Еще? — Судя по имеющимся у них вещам — обрывкам пергамента, монетам, кошелькам и прочему — уверен, что это люди с Озерии и Горностепья. Глеб усмехнулся. — И этого тоже следовало… Благодарю. Моя свита — все целы? — Отделались царапинами и ушибами. Прасковья перебинтовала всем раны, мы готовы ехать дальше. Замок Свеколт в нескольких часах езды — если успеем, дотемна будем. Бейбарсов кивнул. — Кстати, а что с теми нападавшими? — Они стали бесполезны, — ответил Шилов. Да, конечно. Разумеется. Сев на табурет, ученик Арея принялся очищать клинок от крови…