Обреченные

- Хёк? - Мм? - Спишь? - А ты как думаешь? В голосе друга проскальзывают недовольные нотки, и Донхэ спешит выскользнуть из-под своего одеяла, чтобы в следующую секунду поцеловать парня где-то в районе шеи и плеча, заключая того в своих объятиях. Ынхёк на это внезапное проявление чувств морщится и шумно вздыхает, сонно пытаясь высвободиться из рук парня. - Хэ-а, давай спать. - Хёк, прости, - обнимая еще крепче, перебивает Донхэ и утыкается носом в затылок Хёкджэ. Блондин замирает на секунду, наверно, переваривая его слова, затем разворачивается в сторону Хэ и смотрит прямо в глаза. - Что с тобой? – непонимающе шепотом спрашивает он и ласково убирает со лба еще влажные после душа волосы. - Я люблю тебя, - Донхэ коротко целует удивленного Хёкдже и пытается вложить в своих словах все свои бурлящие чувства в груди. – Что бы ни случилось, я все равно буду любить. - Я знаю, Хэ, - наконец-то, улыбается рэпер и сонно зевает. – Давай спать. Донхэ согласно мычит и накрывает обоих одеялом, стараясь не обращать внимания на голос за стеной, который время от времени срывается на крик. Он дико устал, чтобы идти в соседний номер успокаивать друга, пусть разбираются сами; но и сон почему-то не приходит, вместо этого мозг о слишком многом думает, заставляя парня чуть ли не скулить от тяжести в теле и отсутствия возможности хоть чуть-чуть отдохнуть. День был тяжелым и длинным, а через пару часов им снова надо быть в форме, и вряд ли кто-нибудь оценит его сонный вид. Голос за стеной снова берет высокие ноты, затем слышится грохот и звон разбившегося стекла. Ынхёк вздрагивает и замирает, прислушиваясь к звукам. - Опять? - Уже второй час, - кивает Донхэ и утыкается носом в изгиб шеи своего парня, словно стараясь спрятаться от внешнего мира. - А Генри где? - Он где-то в городе, у своих друзей. Они прислушиваются к подозрительно наступившей тишине. Минуты две ничего не происходит, и Донхэ уже думает, что все закончилось; но тут в стенку с другой стороны что-то ударяется и отскакивает. - Чёрт, нам вставать через три часа, - бурчит Хэ и, нехотя, выбирается из постели под пристальным взглядом своего парня. – Честное слово, я прибью Йесона. - А может, это все Вукки, - замечает Ынхёк, кутаясь в одеяло и плохо скрывая свое недовольство. - Может, сходим вместе? – как бы невзначай предлагает Хэ, заметив, как ревниво заблестели глаза блондина. - Зачем? Ты же его «хороший друг» - фыркает он, выделяя два последних слова; и от такого отношения сердце Донхэ сжимается в комок. - Не начинай, Хёк, - Хэ устало жмурится и умоляюще смотрит на обиженного парня. – Ты же знаешь, что если мы не успокоим его, он утром будет не в состоянии выступать. - Да, знаю я, - немного грубо отрезает рэпер, отворачиваясь в другую сторону, и только потом, несколько секунд погодя, спокойным голосом добавляет. – Иди, а я спать буду. Мое здоровье тоже важно. - Прости, - обреченно вздыхает Хэ и, все же, чувствуя угрызение совести, покидает номер. Он не хочет ругаться с Хёком. Каждый раз, когда у них возникают разногласия, он всеми способами старается найти мирное решение вопроса, потому что видит, к чему приводят ссоры. И эти последствия совсем не радужные. Донхэ искренне не понимает, почему эти двое постоянно ссорятся, когда находятся вдали друг от друга. И в голове не укладывается то, что эти ссоры разрастаются до небывалых размеров из-за любой мелочи, будь это пропущенный звонок из-за загруженности или не так сказанное слово. Они вполне могут разобраться без криков и слез, но срываются друг на друге, а затем неделями не разговаривают, нагоняя над всей группой тучи негатива. Донхэ действительно не понимает, что у них за любовь, когда постоянно причиняют друг другу боль и страдания. Иногда даже кажется, что будет лучше для обоих, если они мирно разойдутся по сторонам. - Рёук? – Фиши заходит в номер друга и оглядывает интерьер, оценивая степень погрома. Рядом с кофейным столиком лежат останки разбитого стакана и разбросаны листки сценария. Похоже, до истерики вечный макне разбирал вопросы предстоящего интервью. Немудрено, что Генри сбежал: слушать такое почти весь вечер - невыносимо. Сам макне лежит на кровати лицом вниз и не шевелится, кажется, даже и не дышит. Его светло-каштановые волосы растрепаны, а одежда смята. Донхэ обреченно вздыхает и подходит к другу, осторожно трогая его за плечо. Рёук вздрагивает и отворачивает голову в сторону. - Я устал, хён, - убито шепчет он, и Донхэ готов поспорить, что ощущает витающую в воздухе боль, которая поглощает его друга, комкая сердце и душу. – Я хочу вернуться в Сеул. Донхэ молчит, просто не зная, что ответить и как успокоить Вукки. Он не хочет видеть, как он страдает, и из-за этого чувства иногда даже ощущает ненависть по отношению к Чонуну, который, собственно, является причиной такого состояния Рёука. Но в то же время понимает, что это не его дело, и с трудом подавляет желание прочитать нотацию своему хёну. Неправильно заставлять страдать хорошего человека, который не заслужил этого. Вукки относится именно к таким людям, которых нужно оберегать и постоянно дарить любовь, и уж тем более, не заставлять проливать слезы. - Ты должен поспать, иначе выступать сил не будет, - Донхэ бросает короткий взгляд в сторону стены и видит возле нее насмерть разбитый телефон вечного макне. – Ты опять разбил свой телефон, - констатирует он, даже не удосужившись проверить: по густой паутине на экране сразу видно, что совсем недавно приобретенный девайс уже непригоден. - Хён, скажи, почему Йесон не такой, как ты? Ты никогда не ссоришься с Хёкдже-хёном, и вы не ревнуете друг друга к каждому столбу. Донхэ теряется от вопроса и долго задерживается с ответом. Может, они и не ругаются так сильно, чтобы все вокруг знали, но последнее в их отношениях явно не отсутствовало. - Дело не в том, похож ли хён на меня, просто вам нужно поговорить и убрать всю недосказанность. Он скучает, вот и не находит себе места, - тщательно подбирая слова, задумчиво тянет он и улыбается собственным правильным выводам. Рёук смотрит на него покрасневшими от непролитых слез глазами и слабо улыбается. - Осталось вытерпеть всего недельку, - танцор хлопает младшего по плечу и встает, собираясь вернуться в свой номер, где наверняка дуется Ынхёк. Существует еще одна причина, по которой Донхэ желает, чтобы Рёук с Чонуном перестали ссориться. Каждый раз, когда это случается, и Донхэ идет успокаивать вечного макне, он чувствует, как трещат по швам его собственные отношения. Ударная волна бьет по самому дорогому – Ынхёк бесится, что он слишком много времени уделяет младшему, ревнует и пытается это скрыть, но, все равно, каждый из них чувствует, как продувает холодным ветром пропасть между ними, которая стремительно растет. Донхэ любит Хёкдже, не хочет, чтобы он грустил, но и оставлять друга без поддержки в трудную минуту не может. И от этого душа разрывается на части.