Обреченные

Сложно сказать, что творится в душе у человека, который, казалось бы, безустанно улыбается. Если постараться и копнуть глубже, то можно наткнуться на не совсем веселое расположение духа и черное обтянутое туманной пеленой сердце. Тогда улыбка сразу теряет все краски и перестает дарить тепло, обдувая внезапным равнодушием и прохладой. Рёук знает и чувствует, что его чрезмерно веселое настроение начинает бесить всех вокруг, включая его самого. Он заглядывает в собственные пустые глаза через любую отражающую поверхность, прислушивается к своему чрезмерно звонкому смеху по любому поводу и пытается понять, что же случилось за одну ночь. Рёук чувствует себя опустошенным настолько, что внутри будто играет сквозняк. Он - просто оболочка с сознанием, которое вырабатывает все на автомате, как его учили за все годы стажировки: улыбки, жесты и смех. Вот только голос дрожит, когда кто-то заботливый подходит к нему и задает вопрос, резко отрезвляющий сознание. Рёук, правда, не знает, в порядке ли он. Люди никак не могут чувствовать такую всепоглощающую опустошенность, когда у них все хорошо. Это, определенно, не вписывается в рамки нормальности. - Все в порядке? – вопрос очередной раз выливается холодной водой и заставляет задержать дыхание. На этот раз перед Рёуком стоит Донхэ, которому язык не повернется соврать. Рёук, честно, старается улыбнуться, но внутри будто все переклинивает - это Хэ, перед ним можно не притворяться и снять это глупое выражение лица. - Тяжело, - тихо выдыхает он и отводит глаза в сторону окна, замечая грустно скатывающиеся капельки дождя. Рёук словно просыпается от долгой комы, потому что и вправду начинает чувствовать тяжесть во всем теле и особенно ту, которая на веревочке висит на сердце. К горлу поступает комок сожаления и обиды, о которой он благополучно забыл на весь день. - Может, позвонишь? – Донхэ садится рядом и протягивает ему телефон. Рёук любуется на белый айфон, размышляет несколько мгновений, взвешивая все «за» и «против». Он за день ни разу не вспомнил о Йесоне, который наверняка даже не потрудился набрать номер Вукки. Рёук помнит, что телефон разбит, а значит, он «вне зоны доступа», но, не смотря на это, в душе вспыхивает новая обида: если бы Чонун хотел услышать его, то позвонил бы кому-то из мандаринок, но он этого не сделал. - Нет, - выдает свой ответ немного запоздало и замечает, что он впервые отказывается звонить первым после ссоры. Раньше всегда было наоборот. Донхэ смотрит немного удивленно, сжимает губы в тонкую ниточку, размышляет, задумывается над чем-то, а затем неопределенно дергает плечами. - Тебе бы поспать, а то выглядишь совсем неважно, - вкрадчиво замечает Фиши и, придвинув Рёука ближе к окну, усаживается на нагретое им место. Хён еще что-то говорит, распутывая так неудачно запутавшиеся наушники, но Вукки пропускает его слова мимо ушей, увлеченный наблюдением за печальной, дождливой картиной за окном. Крупные капли падают, разбиваются об асфальт и напоминают слезы, которые не пролил прошлой ночью Рёук, до крови кусая губы и сжимая кулаки, пока чувства не притупились с наступившим рассветом. Трудно сказать, когда отношения с Йесоном стали рушиться, а еще труднее признать, что все зашло в тупик. Им бы и вправду сесть и серьезно поговорить, решить эту проблему вместе, как советовал Донхэ. В последнее время слишком много недопонимания, слишком много недоговоренности и ставшее перед ними жизненное испытание, которое проходят практически все люди. - Поговорим, когда я вернусь, - кивает самому себе Рёук, водя кончиком пальца по вспотевшему окну и вырисовывая имя Чонуна, в душе искренне веря, что они сильны и переживут это расставание. На уставшую и измотанную голову думается сложно, поэтому такое решение кажется самым разумным, тем более, так посоветовал Донхэ, а уж он-то думает на «трезвую» голову. Перед тем, как Рёук проваливается в беспокойную дремоту, в сознании проскальзывает мысль о том, что неправильно впутывать в их отношения Хэ: это, наверно, несправедливо по отношению к Йесону, эгоистично принимать за двоих решение; но он единственный, кто помогает в трудные минуты, и Вукки считает, что Донхэ не желает ему зла. Засыпая, он не замечает, как мимо них проходит мрачный Ынхёк, и то, как он делает вид, что не замечает с тоской взглянувшего на него Донхэ… Оставшиеся дни тянутся мучительно долго и однообразно. Рёук практически не спит по ночам и не дает возможности спать Генри, ворочась на кровати и шумно вздыхая. Если первые два дня он не мог нормально спать из-за мыслей о Йесоне, то последние дни его мучила совесть: он нечаянно услышал тихую разборку рыбных, когда расхаживал с очередной бессонницей. Он никогда раньше не слышал, чтобы они так ссорились. В редких и приглушенных возгласах из их номера Рёук различил только одно слово, которое холодной водой вылилось на голову, заставив на деревянных ногах вернуться в свою комнату и спрятаться под одеяло. На утро обнаружив хёнов, сидящих рядом в конце автобуса и скромно держащихся за руки, вечный макне почувствовал облегчение, но лучше от этого не стало. Его собственное имя так и звучало эхом в ушах, заставляя глотать застрявший в горле горький комок. Перелет из Пекина в Сеул назначен рано утром, чтобы днем хоть немного отоспаться и снова вступить в бой, теперь уже каждый по собственному графику. Всю дорогу Рёук нервно покусывает губы и почему-то сжимает в руках разбитый телефон, трещины на которых отдаленно напоминают ему раны на его же сердце. Он уже жалеет, что не позвонил и не поговорил с Йесоном раньше, довольствуясь короткими новостями из твиттера, и теперь ему не дает покоя плохое предчувствие, сжимающее душу в своих тисках. Рёук первым переступает порог общежития, игнорируя просьбы хёнов быть потише, чтобы не разбудить еще отдыхающих мемберов, быстрыми шагами достигает двери в свою спальню и замирает. Руки дрожат, а сердце заходится в бешенном ритме. Он надеется, что Чонун еще спит, но, открыв дверь, он чувствует съедающую боль разочарования – кровать Йесона пустует. С разбившимися планами, Вукки вздыхает и проходит в комнату, откатывая чемодан в сторону шкафа. Уже собираясь скользнуть под одеяло, он замечает незначительные изменения в обстановке комнаты. Внимательно осмотревшись по сторонам, он обнаруживает под кроватью хёна коробку. Сознание подкидывает разные догадки и предположения. Испугавшись, Рёук настигает постель Йесона и распахивает коробку. Удивленно охнув, перепрыгивает через кровать и рывком открывает шкаф. Холодное, вязкое чувство подкрадывается к сердцу и обхватывает его своими тонкими, длинными пальцами, впиваясь острыми ногтями. Дышать становится трудно, а память складывает последовательность всех событий, которых Вукки не замечал. Теперь становится понятно, почему Йесон зачастил в кафе у своих родителей и стал проводить больше времени со своим младшим братом. Сомнений нет - Чонун съехал из общежития.