Обреченные

Долго думала и решила открыть. В последнее время совесть грызет мои кости и не дает покоя:D Этот бред бета еще не видела оо" Вот приедет, и если оставит меня в живых, будет продолжение ^^"

Бета все видела. Автору не отвертеться от проды :D С любовью, бета.

- Не хочешь мне ничего объяснить? Дверь резко распахивается, и влетает нервный Реук, который тут же начинает расхаживать по периметру комнаты Донхэ. Последний же удивленно приподнимается с постели и смотрит на младшего с явным недопониманием. Реук выглядит совсем не важно, отчего танцор начинает неосознанно волноваться. Он всегда волнуется за него. Наверно, заботиться о нем уже стало привычкой. Просто Реук слишком импульсивен и способен натворить много дел, прежде чем несколько раз обдумает свои действия. Реук, в глазах Хэ, почти всегда нуждается в заботе, хотя они уже достаточно взрослые, чтобы продолжать опекать друг друга; но танцор не изменяет старым привычкам, которые приелись еще до дебюта. - Я встретился с Йесоном, - коротко объясняет Вукки, облокачиваясь на подоконник и закрывая глаза ладонью. В этот момент по спине пробегают холодные мурашки, и становится не по себе. Донхэ нервно облизывает губы и незаметно вытирает вспотевшие руки о покрывало. У него нет объяснений. Совсем никаких. Он не знает, чем тогда думал, когда равнодушно сбрасывал звонок Чонуна, при этом неся какую-то чушь. Он даже подговорил Сонмина, чтобы и тот говорил то же, что и он. Подло. Он соврал. Соврал дважды, а может, и больше, своим близким друзьям, с которыми проводит все свое время и которые дороги ему. - Не хочешь говорить? Донхэ боится встретиться со взглядом друга, но лбом чувствует, как младший прожигает в нем дыру. - Нет, - медленно качает головой. - Я не знаю. Не знаю. Просто, ты сказал, что поговоришь потом... и он мешал своими претензиями! Вы постоянно ссорились, и, если ты не знаешь, это, между прочим, сказывалось на всей группе! Донхэ тяжело дышит от внезапной злости неизвестно к кому. Он не понимает, что за чувства в нем бушуют, и почему он повышает голос на младшего. По сути, Вукки не виновен в безумии Донхэ, но в последнее время многое накопилось. Но и это не повод для ссоры с другом. - Мешали, значит? - после выплеска эмоций Хэ, голос Вукки звучит тихо и как-то убито. - Настолько я тебе мешал со своими проблемами, что ты решил помочь разрушить мои отношения? Донхэ резко задерживает дыхание, когда замечает слезы на глазах Реука. Злость сменяется смятением. - Я теперь не знаю, что с нами. Я не знаю, помирились ли мы. Я ничего не знаю! Чонун сердится на меня! - Прости, Вукки, я не хотел... - Донхэ в некоторой степени возмущен от такого обвинения, но Реук на грани истерики заставляет его проглотить все и попытаться успокоить. - Я, правда, не хотел. - Не хотел, говоришь? - Реук протирает рукавом покрасневшие глаза и вздыхает в попытке успокоиться. - Или, может, Хекдже-хен заставил? Донхэ от удивления теряет дар речи и недоуменно смотрит на друга. - Я все слышал, хен. Вашу ссору и все, что ты говорил ему, - Реук переводит сбившееся дыхание и утыкается взглядом в пол. - Я понимаю, что приношу немало проблем тебе и хену... но это было подло. И как ты там обещал? Больше не подходить ко мне с излишней заботой и перестать меня опекать? - Прекрати. - Теперь ты сможешь спокойно сдержать слово, - Реук быстрыми шагами направляется к двери. - Я больше не буду тебя беспокоить. Дверь тихо захлапывается. Донхэ продолжает стоять посередине комнаты, уставившись в одну точку. Слова Реука эхом звучат в голове, перебивая мысли. Тело бьет мелкая дрожь, и к горлу накатывает тошнота. Противно. - Черт! - кровать со стуком ударяется об стенку и угрожающе скрипит, а ногу отстреливает резкой болью. Реука нет в его комнате, и Хэ решает наведаться к Сонмину. Разговор тянуть нет смысла, да и Донхэ никогда не любил откладывать в долгий ящик то, что можно решить сразу. Насколько он знал характер Реука, его сложно разговорить сразу после ссоры, но танцор надеется, что он все-таки выслушает его. - Хен, Реук не у тебя? Кюхен за ноутбуком даже отрывается от экрана и смотрит на гостя, при этом выражение его лица очень довольное. - А он не у себя? - пожимает плечами блондин и смотрит на ручные часы. - Нам через полчаса выходить. Донхэ кивает и закрывает дверь. Бессмысленно возвращаться в комнату младшего, но он все равно устало семенит туда и замирает у приоткрытой двери. Реук сидит возле террариума с черепахами Йесона и что-то тихо говорит, постукивая указательным пальцем по стеклу. Донхэ собирает всю волю в кулак и хватается за ручку двери, но в последний момент останавливается: до его слуха доносится тихий всхлип. Реук прижимает коленки к груди и утыкается в них носом в попытке сдержать собственные рыдания. Танцор видит, как дрожит младший, и просто не находит сил подойти к нему, чтобы успокаивающе обнять. Реук плачет очень редко, когда боль становится невыносимой. Боль душевная, ибо физическую он может терпеть больше всех. На вид хрупкий, наивный, но в действительности - очень сильный и упертый. Чтобы заставить плакать такого сильного человека, надо очень постараться. Донхэ сжимает кулаки. Они с Йесоном постарались на славу. Если Йесон наносил основной удар своей холодностью, а порой порывами ревности, то Хэ напрочь лишил его единственной поддержки, которая еще как-то могла держать Вукки в трудные минуты. Донхэ душит собственная злость. Через несколько минут Реук вскакивает на ноги и вытирает слезы. Что-то шепчет черепахам, дает корм и привычно улыбается. Наверно, полегчало. Когда вечный макне разворачивается в сторону двери, Донхэ тихими шагами скрывается в своей комнате и спиной сползает вниз по стене. Он бесконечно зол на себя. Зол на свою глупость и безнадежность. Из коридора слышится звонкий голос Сонмина, угрюмый Кюхена и топот нескольких пар ног. А затем хлопает входная дверь. Донхэ даже и предположить не может, как теперь Вукки будет вести радиоэфир. Подавляя в себе грусть и эмоции, чтобы никто ничего не заметил. Это в некоторой степени самоубийство - так измываться над собой. На кровати в беззвучном режиме зажигается дисплей телефона. Мигает несколько секунд, а затем комната снова погружается в темноту. Донхэ берет телефон в руки после его третьей попытки достучаться до хозяина. Айфон оповещает о двенадцати пропущенных вызовах и двух сообщениях. Все от Ынхека. - Да что же это такое! - ругается брюнет, наспех натягивая куртку и беря ключи. Судя по темноте за окном, он опаздывал уже почти на два часа. День однозначно обещал еще много проблем. В танцзале на полную громкость играет музыка. Ынхек, взмокший от пота, злой и недовольный, находится в центре перед зеркалами и прогоняет ряд движений. Донхэ топчется у двери, не дождавшись никакой реакции от своего парня, в два шага доходит до стереосистемы и выключает музыку. Зал репетиций мгновенно заполняется тишиной, нарушаемой лишь прерывистым дыханием Хекджэ. - Ты обещал, - Хекки смотрит на него с обидой. - Знаю, прости, - Хэ хочет обнять его, но тот уворачивается и отходит к своей сумке. - Хекки... - Что на этот раз? - спокойно интересуется рэпер и залпом осушает бутылочку с минералкой. Смотрит на брюнета выжидающе, а затем отворачивается. Донхэ мешкается, обдумывая, стоит ли говорить правду, но и врать особо не хочется. - Я был в общежитии, - натянуто отвечает он и сам не понимает, как слетает с губ очередная ложь, - Спал. Хекдже фыркает и нервно вскидывает голову к потолку. - А теперь скажи правду, - он поворачивается и смотрит в упор потемневшими от злости глазами. - Иначе я вырву это из тебя силой. Одно упоминание Реука приведет Хекдже в ярость. Донхэ знает и уверен в этом. А еще его парень прекрасно чувствует ложь. Воздух моментально тяжелеет, дышать становится в разы труднее. Взгляд Ынхека словно прибивает к месту, прерывая все возможные пути отхода. - Я... - Донхэ мысленно в сотый раз проклинает неудавшийся день. - Спал. - Давай, ври дальше, - Хекджэ закатывает глаза. - Поехали домой. Его слова игнорируют. Ынхек смотрит куда-то в сторону, поджимает губы. Его спокойствие пугает и настораживает. - Я устал, Донхэ, - он, наконец, нарушает тишину, и смотрит как-то затравленно. - Я тоже, поэтому поехали. - Ты не понимаешь, Хэ. - Чего не понимаю? - брюнет начинает раздражаться. Он все еще взбудоражен, и сдерживать вырывающиеся наружу эмоции становится все труднее и труднее. Ынхек смотрит пристально, и Донхэ чувствует резкое понижение температуры. Как за секунду до начала ливня. - Мы расстаемся. Слова обливаются на голову ледяной водой. Донхэ забывает, как дышать, и непонимающе смотрит на хена. - Что... если это из-за того, что я опоздал, то ты перегибаешь палку, - Фиши находит в себе силы и растерянно улыбается, хотя внутри все переворачивается и сжимается. Но лицо Ынхека не меняется. Ни после одной минуты, ни после второй и ни после отчаянного поцелуя в губы. Донхэ заглядывает в родные глаза и встречается только со стеной безразличия. В этот момент внутри что-то рушится и разбивается. - Так, да? - Донхэ отходит на пару шагов и нервно смеется в кулак. - Прекрасно! Это, наверно, конец. Дверь танцзала громко хлопает. Через пару секунд за ней снова начинает играть музыка и доносится скрежет кроссовок по паркету. Вечерний воздух приятно охлаждает горящие от злости щеки. Изо рта вырываются частые клубы пара, а ноги несут неизвестно куда. Сердце отчаянно бьется, и с каждым ударом по телу распространяется дикая, удушающая боль. К черту машину, к черту жизнь. Донхэ смог бы поверить в стучащую в голове мысль, что день просто не удался, и завтра с рассветом все вернется на свои места, но что-то подсказывает внутри: это только начало... *** А где-то в здании KBS, на пятом этаже, Реук заканчивает ночной эфир и не спеша собирается домой, намереваясь забыться сном, по крайней мере, на двое суток. Тяжелые мысли не давали покоя весь эфир, заставляя Сонмина выкручиваться от неловких пауз напарника. Реук извиняется перед всем персоналом и обещает больше не допускать таких оплошностей. Прощается и выходит вслед за Ли Сонмином, а потом, уже внизу, у входа в подземную парковку, удивленно замирает. - Погуляешь со мной? Реук неловко улыбается. Не узнать Чонуна в черной куртке и в черной кепке невозможно. Его он узнает везде в любом облике и найдет среди многочисленной толпы. - Это свидание? - Можно и так считать, - Чонун улыбается и косится в сторону менеджера, ожидающего Вукки около машины. - Я его украду на одну ночь? Менеджер что-то ворчит про неугомонную молодежь и, предупредив быть осторожными, садится в фургон. Реук счастливо улыбается и идет за хеном в его машину, предвкушая свидания и чувствуя некое волнение, как будто это происходит с ним впервые. Он в некоторой степени прав: это их первая такая вылазка после всего, что случилось за последние полгода… Не все потеряно?