Моё смертное ложе

Тишину долины разрезал звонкий смех ребенка, который бежал вперёд к горной реке по пологому склону. Его предупреждающе, окликнул красивый омега, с белоснежными волосами, словно как облака, проплывающие над их головами, который неотрывно следил за ним своими бирюзового цвета глазами, боясь, что тот ненароком упадет в реку. Сзади него неспешно шел статный альфа, с тёплыми чертами лица, глухо посмеиваясь над супругом, неся в руках корзину с едой. — Хва, не волнуйся, наш малыш не глупый. — метнув на мгновенье на альфу осуждающий взгляд, омега сразу вернул все свое внимание к сыну, пытавшемуся поймать бабочку. — Тут нет ничего смешного. — толкая того в плечо, произнес омега. — Ему только пять лет, это то время, когда ему все интересно, и за ним нужен глаз до глаз. — чувствуя, как теплые ладони обвивают его за талию, прижимая к крепкой груди, маска строгости на его лице стала сходить на нет. Всегда так, стоит альфе просто быть рядом с ним и все барьеры омеги рушатся. — Мы ведь с ним рядом и ни когда не оставим его. — он смотрел на сына, увлеченно рассматривавшего что-то в траве. Его сведённые брови и высунутый язык заставили улыбнуться альфу. Как же он его любит. Малыш был так похож на омегу, только глаза цвета миндаля и улыбка как у альфы, а цвет волос напоминал мед, который только выжили из сот. — Наверное, ты прав, — успокаиваясь в его руках, прошептал омега. Время близилось к полудню, солнце находилось в зените, начиная прогревать землю, одаривая своим теплом. После лёгкого перекуса, альфа пошел проверять снасти. Малыш следовал за ним еле поспевая, рассказывая какие сказки ему читал дедушка и что нового он узнал от дяди. Присев, ребенок наблюдал, как отец, пошел по мелководью, за рыбой, попавшей в ловушку. В прозрачной воде было видно каменистое дно реки, и косяки рыб, которые плывя по течению попадали в сети, расставленные альфой. — Отец, смотри! — заливисто смеясь ребенок показывает рукой на реку, волны которой поднимаясь, щекочут его босые ступни, свисающие с края берега. — Что такое кнопка? — встав рядом с ним, спросил мужчина, поправляя его светлые волосы. Не вдалеке от них сидел на пледе омега, собирая еду, после их перекуса, оторвавшись от своего занятия, он с любопытством ожидал что скажет ребенок. — Вода, она живая! — указывая вновь на струю воды, которая коснулась его пят, завопил омега, выдергивая ноги из реки. — Не бойся, смотри что покажу. — опустив ладонь в реку, струя воды стала подниматься по его руке в верх, очерчивая ладонь и собираясь в круг, словно снежный ком. — Она твой друг.  — Вау! — изумлённо выдохнул ребенок, хватаясь за руку альфы. — Как ты так научился? — Это всё твой папа. — дёрнув уголком губ, он посмотрел на омегу полным любви взглядом, который отпускает руку одаривая того воздушным поцелуем. Ребенок обернулся на папу, не понимая, причем тут он. Видя назревающих вопрос, альфа взлохматил его макушку. — Ты тоже так сможешь, когда чуть подрастешь и папа тебя научит. Помнишь, дедушка читал тебе про… — альфа обрывается, видя как клубок воды теряет свою форму, растекаясь по ладони, в эту же секунду альфа слышит болезненный вздох, он поднимает взгляд на супруга. Ребенок, которое все это время не отрывал взгляда от клубка воды в ладони, брызги которого попали ему на лицо, после потери им формы, поднял взгляд на отца, лицо того исказил первородный ужас, с болью. Поняв, что что-то произошло, он хотел обернуться, но отец быстро прижал его к груди, не давая увидеть картины за спиной. Он слышит рев который никогда до сели не слышал. — Папа! — ребенок кричит, пытаясь вырваться из хватки мужчины, слезы орошают его лицо. Он напуган, он не понимает что происходит. — Отец! Альфа берет его лицо в ладони. Целует в лоб, пытаясь урвать пару секунд у смерти мгновенье с сыном. В глазах альфы застыли слезы, взгляд судорожно бегает по лицу ребенка. — Хосок, мы так тебя любим. — малыш чувствует как землю потряхивает от приближающегося существа. — Вода тебе поможет. — на долю секунды он оторвал взгляд от отца, увидев огромную руку, бурого цвета, с острыми когтями занесенную над головой альфы. — Задержи дыхание. — Нет! Толчок в грудь. Хосок открывает глаза, делая глубокий вдох, просыпаясь. Сердце нещадно колотится, грозясь выбить грудную клетку. «Задержи дыхание». Он слышит мягкий голос, пытающийся его успокоить. — Всё хорошо, все хорошо Хосок. — он чувствует, как с его лба убирают мокрую тряпку. Перед глазами всё плывет. Проморгавшись он видит деревянный потолок, и следом нависающего над ним омегу. — Минджу, — шепчет севшим голосом, он хочет приподняться, но тело прошибает тупая волна боли, отчего он обратно валится на постель. — Лежи, не вставай. — лекарь наливает в стакан отвар из целебных трав, приподнимая его голову, давая лекарство. Сделав один глоток, он морщится, отворачиваясь — горло нещадно дерет. — Пей, тебе станет легче. — пересилив себя, Хосок вновь пьет жидкость, пахнущую шалфеем. Его словно окунули в ушат холодной воды. Он широко раскрытыми глазами смотрит на омегу, и в голове начинают сменяться одна за другой картины: где он пытается спастись от альф, но те его настигают, где он чувствует холодное лезвие на своем животе и удушающею руку, которая не дает сделать глоток свежего воздуха, и он погружается в темноту, перед этим чувствуя… — Эй, тише-тише. Все хорошо, — видя панику в его глазах, — Ты в безопасности. — Как я… Что произошло? — в голове ворох вопросов, зацепив один из более здравых, спрашивает Омега. — Они… — Нет, нет. Хосок посмотри на меня, — беря его лицо в ладони, чтобы встретиться с его глазами. — Они тебе не навредили. Те альфы ничего не успели с тобой сделать. Ты совсем ничего не помнишь? — поджав губы, Минджу убирает со лба мокрую челку. Видя отрицательный кивок, он тяжело вздыхает. — Как я здесь оказался. — Мой племянник. — встав со своего места, он взял пузырек с мазью, садясь обратно к омеге. — Он был неподалеку, когда держал путь в Эдэм. — откупырев пробку, он достал немного мази, которую стал наносить на шею омеги, где стали проявляться багрово-синие следы. — Он услышал крик, и пошел посмотреть что там происходит, и увидел. — вздохнув, он смотрит на Хосока, который не отрывает взгляда от него. — Он помешал им. — Где он? — взял его за руку, чтобы тот перестал наносить лекарство, спросил омега. — Он был всё это время рядом с тобой. — замявшись ответил лекарь, — Может быть пошел встречать Вонхо или наместо где… — Всевышний. — прикрыв ладонями лицо, Хосок судорожно выдыхает, — Вы ему всё рассказали? Конечно, рассказали. — сам отвечает, на свой вопрос. Игнорируя боль во всем теле, Хосок поднимается на ноги, морщась, не слушая возмущающегося Минджу. Он не допустит, чтобы дедушка видел его в таком беспомощном состоянии. — Мне нужно домой. — сделав шаг, он чувствует как на мгновенье, в глазах темнеет. Увидев как омега пошатнулся, Минджу вскрикивает, хватая того за плечи, не забывая отчитывать юношу. Посадив его на кровать, дверь распахивается, показывая взволнованного, растрепанного альфу, лицо которого выражал страх, но стоило увидеть внука, оно сменяется радостью. Отпуская скованное нутро. — Кнопка, — услышав родной голос, Хосок не сдерживается — градины слез срываются с ресниц. Вонхо заключает его в крепкие объятия, не до конца еще веря, что в руках он держит своего малыша. Когда местный мальчишка весь запыхавшийся прибежал к нему, он был на поле, проверяя, как всходит пшеница. Услышав от ребенка, что на Хосока напали, он еле удержался на ногах, сердце прошибла боль, словно несколько сотен острых игл одна за другой вонзались в него. Он не помнит, как пережил этот час, пока добирался до дома лекаря. — Деда, — всхлипывая, омега вытирает дорожки слез. — Всё хорошо, — видя, что в глазах альфы застыли слезы, вновь всхлипывает. — Ты в порядке? У тебя что-то болит? — став разглядывать внука, он увидел разбитую губу, ужасные синяки опоясывающие его шею. — Всё хорошо, я цел. Не волнуйся, это мелочи. — понимая куда смотрит Вонхо, заверяет. — Пару дней и следов не останется. — Минджу, где твой племянник? Я должен сказать ему спасибо, он спас моего внука.  — Возможно, он пошел на то место где оставил альф. — отводя взгляд, отвечает омега. — Один! Почему он не взял никого с собой? Я должен отправить людей туда. — Нет, с ним должен был пойти конюх. Он не один, — быстро произносит омега. — Ты в этом уверен? — увидев кивок, он помогает встать внуку. — В любом случае, моя семья в неоплатном долгу перед ним. Передай ему, чтобы по возвращению, он сразу нашел меня. — Хорошо. — следя за тем, как альфа бережно держит омегу, ведя его к выходу, Минджу подходит к столу, беря две склянки, выходя следом за ними на улицу, где стоит лошадь с повозкой. — Ему бы лучше остаться здесь, но зная его, — смотря укоризненно на Хосока, от чего тот отводит взгляд, продолжает. — Вот, возьмите. Этим мазать синяки, а из этого делать отвар, чтобы он быстрее восстановился. — Спасибо, — тепло улыбнувшись, альфа укладывает внука на повозку, накрывая сверху пледом. — Пора домой.

***

Солнце скрывается за горными вершинами, постепенно погружая долину в темноту. Стоя со сложенными руками на груди, альфа смотрит на бурное течение горной реки, бьющейся о скалы и торчащие валуны. Брови его сведены, а в глазах мерцают янтарные отблески. Лицо его окрашивается алым цветом — закат сегодня кроваво-красный. Внутри него клокочет ярость, прежде всего на себя. Он вновь убедился в том, что эти грязные людишки, следующие лишь за своими примитивными инстинктами, прогнили до костей. Зверь из стороны в сторону ходит, клацая зубами. Он не насытился болью тех, кто посмел коснуться того, кто принадлежит ему с момента своего сотворения, того, кому он поклоняется словно божеству. Они довели омегу, к которому он сам себе запрещал бросить украдкой взгляд, до всепоглощающего ужаса. Взгляд этих миндальных глаз, устремившихся на насильников волку вовек не забыть. Идя по лесу в человеческом обличье, альфа почувствовал сладкий запах того, о ком мысли его не отпускали ни на минуту. Сердце, ожидавшее скорую встречу, наполнилось теплом, но в одно мгновенье к столь чистому невинному запаху, примешалась горечь. Ускорившись, он дошел до реки: трава вокруг была примята, а на песке оставались следы, до которых не успела добраться вода. Альфа был уверен — омега здесь был. Став рассматривать местность, он увидел плащ и опрокинутую корзину. Присев на корточки он взял ткань, учуяв два смрадных запаха. Едва в сердце зародилось ледяное чувство, зверь внутри оглушительно взвыл. Волк, дремлющий всё это время, встал, рвя стальные цепи, в которые был закован от того, кого оберегать должен. По лесу прокатывается сильный порыв ветра, от которого гнутся деревья, кроны которых, не справляясь, издают треск. Он чувствует запах крови исходящий из леса. «Запах крови его омеги». Глаза застилает красная пелена и на месте альфы стоит огромный черный волк. На небе, доселе на котором не было ни облака, застелено черной пеленой, погружая всё во мрак. Дав зверю право им руководить, он оказывается на месте. Картина, представшая перед его глазами — оказалась самой пугающей в его жизни. — Мой господин, — поклонившись, обращается бета средних лет, вырывая альфу из воспоминаний. — Мы избавились от остатков. Будут, какие еще поручения? — Лухан, — поворачиваясь, одним взглядом вбивает помощника в землю, заставляя того опустить взгляд в землю. — Да, господин. — заикаясь, ниже голову склоняет. — Первый и последний раз. — мужчина, чувствует, невыносимую боль в голове, будто зазубренное лезвие прокручивают у него в висках. Схватившись за голову, он падает на колени. Из носа начинает течь кровь, а в глазах скопились слезы от боли. — У тебя было одно поручение, с которым ты не справился. — Прост…простите, — шепчет бета, дрожащим голосом, из последних сил. — Простите. — Мой господин, — обратившись в человека, вскрикнув, подбегает еще один мужчина, падая на колени перед ним, — Пожалуйста, смилуйтесь. — касаясь лбом земли, молит его. — Это моя вина. — Твоя? — вздернув бровь, ухмыляется альфа, переводя взгляд на омегу. — Поднимись. — Пожалуйста, — подавляя всхлипы, бросает взгляды на бету, сдерживая себя, чтобы не бросится к нему. — Нет. — отрезает его, — Это его вина. — выдохнув, он отворачивается от них. «Солнце уже село». — Это будет ему уроком. — бета, который держался из последних сил, чтобы не потерять сознание, облегченно вздыхает. Лухан прекрасно знает, если господин хотел бы убить его — уже давно бы это сделал. Вервольфам высшей лиги не составит труда превратить их в пыль, которая развеется по ветру, не оставляя после себя следов. Это его вина, и он прекрасно об этом знает. А в голове красными буквами всплывает — доверие господина утеряно. — Завтра вы покинете Эдэм. — спокойно произносит, от чего всё нутро у присутствующих холодеет. — Вернетесь в Гелиадор. — Господин. — Не испытывайте мое терпение, — сквозь зубы выплевывает слова, словно хлыстом ударяя по ним. — Вы хорошо послужили эти года, но этот проступок, который мог стоить жизни того, кого вы должны были оберегать — перечеркивает всё. — рыча произносит, сжимая кулаки, до побеления костяшек. Глаза затапливает багровый цвет. — Возвращайтесь. И молите своих Богов, чтобы я не передумал и не дал волку насытиться кровью.

***

«Задержи дыхание» Вздрогнув, Хосок открывает глаза. Ненадолго кошмары оставили его наедине с собой. К старым кошмар прибавились новые, только этого ему не хватало. Но кошмары не были связаны с альфами, а с красивой парой, которая погибла от неизвестного Хосоку существа. Горько хмыкнув, он прикрыл глаза, надеясь заснуть вновь, зная, что это провальная затея. Последние четыре дня, он не покидал пределы дома, находясь под опекой дяди, который увидев Хосока в тот вечер и услышав, что с ним произошло, отказался хоть на шаг отходить от него. Все эти дни Юнги спит с ним, оставляя Намджуна одного в холодной постели, альфа и не спорит, понимает. Чувствуя копошение за своей спиной, он поворачивается, смотря как Юнги бережно обхватив свой живот, сопит ему в спину. Не сдержав улыбки, он целует его в макушку, покидая постель. Хосок ему благодарен, что Юнги не стал говорить, про попытки его оставить дома в тот день. Он как безмолвная тень следовал за ним, окутывая своей любовью, добротой, стараясь стереть тот ужасный день из его памяти, стараясь занять всё его время, чтобы он не чувствовал себя одиноким, чтобы дурные мысли не загружали его голову. Но приходила ночь, у которой свои правила. Выйдя на улицу, Хосок присел на порог, укутываясь в шерстяной плед. Утро сегодня было морозное: щеки приятно покалывало от холода, от чего те становились слегка розоватыми, на траве был иней, обрамляющий все в легкое белое кружево, переливающегося разноцветными переливами, от лучей солнца, которое вступало в свои владения. Услышав скрип половниц, обернувшись, пред ним стоял альфа, с заспанным лицом, прикрывающий зевок ладонью. — Давно встал? — хриплым ото сна голосом, спросил Намджун. — Только что, — улыбнувшись, Хосок раскрыл плед, приглашая альфу присесть рядом с собой. Намджун статный, с теплыми чертами лица, альфа. Волосы его, пшеничного цвета, были заправлены за ухо, а глаза цвета моря, устремлены прямиком вдаль. Джун всегда был добр к омеге, какие бы тот проступки не совершал, всегда становился на его сторону, защищая от гнева Юнги и Вонхо, будь то случайно подожженный им стог сена или же выпущенные на заднюю часть двора, где были посажены плодовые растения, домашнюю живность, аргументируя это тем, что им хочется кушать. Улыбнувшись своим воспоминанием, он ближе прижался к альфе, кладя голову ему на плечо, вдыхая его мускусный запах. Намджун ему как старший брат, неотъемлемая часть его жизни. С момента недавних событий, Намджун впервые подошел к нему первым. Альфа корил себя в том, что произошло с омегой. Будучи правой рукой Вонхо, он дал разрешение тем торговцам въехать в Эдэм, для продажи своих товаров. Ему еще при первом знакомстве они не понравились, что-то темное, отталкивающее было в их глазах. Впервые он проигнорировал свою интуицию, видя, как горожанам нравилась привезенная ими утварь, сетуя на свою чрезмерную подозрительность. — Намджун, — беря его ладонь, Хосок переплетает пальцы, вырывая альфу из дум. — Я прямо слышу, как работает твой мозг. — на его слова альфа лишь глухо рассмеялся. — Так о чем ты думаешь? — О всяком. — Ох, спасибо тебе за столь развернутый ответ. — цокнув, он толкнул его в плечо. — Я, — замявшись, он смотрит на их переплетенные руки, после поднимая глаза на омегу. — Я виноват перед тобой. Если бы я прислушался к себе, то они бы не вступили в город, — альфа жмурится, словно от звонкой пощечины, после вновь смотрит на омегу. — Я зол, что не смог оказаться рядом, чтобы помочь тебе, но слава Всевышнему, он уберег тебя. — Ты не виноват. — тихо произносит, крепче сжимая его ладонь. — Так получилось, но отмотать время назад мы не можем, как бы нам этого не хотелось. Я в порядке, не волнуйся обо мне. — Я вижу, что ты ради нас стараешься быть сильным, не показываешь, как тебе тяжело. Знаешь, когда ты думаешь, что ты один, и тебя никто не видит, тогда я вижу тебя настоящего, я вижу ту грусть в твоих глазах, что засела в тебе так глубоко, которую ты пытаешься спрятать от нас, но не надо этого делать. Ты не один. У тебя есть семья. Вонхо, Юнги, я. — перед глазами Намджуна сейчас не взрослый омега со слезами на глазах, а маленький ребенок, которому он таскал сладости в тайне от Юнги. Вытерев своими ладонями его мокрые щеки, он прижимает омегу к себе, целуя в макушку. — Ты не одинок Хосоки. — альфа чувствует, как плечо его намокает от слез, он крепче обнимает его, не замечая, как из тени, за ними наблюдает тот, который боль омеги жаждет всю себе забрать.

***

— Теперь добавляешь немного корицы. И начинка наша готова. — оперившись о стол, Хосок следит за ловкими руками Юнги, который готовит яблочный пирог. — Теперь, кладем в печь на сорок минут, и все будет готово. — Что вы делаете? — подойдя к омегам, Намджун целует Юнги в щеку, от чего тот куксится, но щеки предательски покрывает румянец. Хосок не удержавшись, прыскает в кулак. Каким бы ледяным Юнги не казался, он всегда с трепетом в сердце ждет поцелуя от альфы. — Готовим пирог. — откусив яблоко, сказал Хосок. — Куда ты? Ты ведь только пришел, — недоумевает омега, следя за супругом, который берет путо, оставленное им на входе. — Пару дней назад, нам привезли двух молодых жеребцов. — А ты здесь причем? — У нас новый конюх, ему нужно помочь. — А куда делся Лухан? — спрашивает Юнги, вытирая руки о тряпку.  — Он уехал, вместе с супругом. Толком ничего не объяснив. Поставил перед фактом, что переезжает. — альфа заглядывает в печь, где начинает румяниться пирог. — Ладно, мне пора. — Постой, я с тобой. — вскакивая со своего места, Хосок идет за легкой накидкой. — Нет, ты останешься дома. — хмурится Юнги. — Почему? — остановившись, удивленно спрашивает, — Со мной все хорошо, пару синяков осталось, которые я сейчас спрячу, — взяв шелковый платок, он аккуратно обвязал его вокруг шеи. — Видишь, как будто ничего и не было. — видя, что Юнги продолжает буравить его взглядом, он устало вздыхает. — О случившемся знают единицы. Тех альф, больше нет в городе, они за решеткой. Я всего лишь хочу пойти к дяде Минджу. Если ты так боишься, то Намджун меня доведет до его дома. — альфа утвердительно закивал. — А если дедушка узнает? Если он в другом городе, то это не значит, что тебе все дозволено. — строго произносит. — Милый, — подойдя к нему, Намджун берет его в свои объятья, потирая ладонями его живот. — Не будь так строг к нему. — видя назревающую победу, Хосок лишь закусывает губу. «Как же хорошо иметь в союзниках Джуна» — Из-за вас обоих, я чувствую себя тираном. — тыкая пальцем на них, пораженно произносит, цокнув, он подходит к Хосоку, поправляя платок. — Ваша взяла. Я не гарантирую, что пирог останется, ибо мы с малышом очень голодны. — Эй!

***

Передав лично Хосока Минджу, альфа со спокойной душой оставляет их одних. Лекарь долго обнимал омегу, он все дни безумно переживая за него, он несколько раз хотел было сорваться к ним, но из-за людей, которым нужна была помощь, не мог покинуть дом. Лекарь успокаивал себя тем, что за состоянием Хосока будет следить его семья, а если, не дай Всевышний, что-то пойдет не так, они его непременно позовут. Расслабив объятия, он усадил омегу за стол, на который впопыхах стал ставить недавно им приготовленное рагу и запеченное мясо, ни обращая внимание на недовольства омеги. Хосок перестал противиться, ибо спорить с дядюшкой, которому в голову что-то взбредет, бессмысленно. Сидя уже с кружкой горячего чая, Хосок не мог избавиться от ощущения, что в доме что-то изменилось. В доме как всегда пахло целебными травами, только юноша, с момента того, как переступил порог дома услышал еще один, отличающийся от других. Обладатель этого запаха защитил его. После случившегося, Хосок хотел встретиться с мужчиной, но Вонхо был против, говоря, что омега еще слаб, чтобы выходить куда-либо, но когда юноша сказал, чтобы альфа пришел к ним домой, дедушка отказался. Хосок не понимал, почему Вонхо вел себя так. Хосок знал, что альфа был упрямым, но эта черта унаследовалась и в омеге. Попытки заговорить с Джуном, по поводу встречи, так же не увенчались успехом, альфа сказал, что тот уехал, но запах, который ощущал омега, говорил ему, об обратном — альфа был в Эдэме. — Я бы хотел встретиться с твоим племянником. — прервав омегу, произнес Хосок. — Уже столько времени прошло, а я его до сих пор не поблагодарил, не сказал спасибо. Я не знаю почему, но дедушка против моей с ним встречи. — отодвигая от себя кружку с чаем, продолжает. — Где он? — В городе. — А когда он вернется? — не унимался Хосок, его начинала злить вся эта ситуация. — Через пару часов. Как раз мы успеем с тобой сходить на рынок, и вернуться обратно. — встав на ноги, он стал собирать посуду. — Тебя что-то тревожит? — видя как взгляд того бегает, спросил омега. — С тобой разговаривал дедушка? — Нет. С чего ты это решил? — Забудь, — сухо отвечает. — Сделаем вид, что я тебе поверил. — встав со своего места, он принялся помогать омеге.

***

Идя по торговым рядам, Хосок заметил, что время от времени Минджу бросал на него непонятные взгляды, да и вообще вел себя как-то странно, был сам не свой. Попытки выяснить причину, его беспокойного состояния, были безрезультатны, лекарь лишь покачал головой, сказав, что все в порядке. Вздохнув, Хосок слышит восхищенные вздохи детей, гуляющими со своими родителями. Проследив за их взглядом, он видит как в конце улицы, ведут двух молодых жеребцов, шерсть которых под лучами солнца отливает медью. Приглядевшись, он замечает Намджуна, что за поводья ведет одного из них, а рядом с ним молодой юноша — держа второго, чуть буйного коня. «Видимо возвращаются с прогулки.» Потрепав ребенка за волосы, который поздоровался с ним, Хосок идет к другому ряду, где лежали красивые ткани, небесных оттенков. Его внимание зацепила василькового цвета ткань, взяв ее в руки, он восхищенно выдохнул, она была невероятно мягкой. — Здравствуй, Хосоки, — из глубины палатки вышел грузный седовласый бета, смотря на него из-под своих густых, черных бровей практически закрывающие его глаза. — Давно тебя не видел, где ты пропадал? — Здравствуйте дядюшка, — поклонившись, он тепло улыбнулся ему. — Я слегка приболел, но сейчас всё хорошо. — Ох, как же ты так, — покачал тот головой, — Деду твоему надо оплеуху дать, зато, что внука не бережет. — омега от его слов рассмеялся. — Как Вы поживаете? Как дядя Го? — Всё хорошо, благодаря твоей помощи, его больше не беспокоят боли в коленях, — от мысли о супруге, лицо беты озарила улыбка. — Он теперь вновь занимается садом. — Я уверен, что сад ваш теперь полон разных цветов. — Твоя правда. — мужчина, видя, как взгляд Хосока зацепился на одном конкретном материале, проходит внутрь палатки, прося того никуда не уходить. Не проходит минуты, он возвращается со свертком в руках. — Вот, возьми. — омега хотел было возразить, но бета его перебивает, поправляя свои брови. — И не смей отказываться, это мой тебе подарок. — поклонившись, Хосок прижал сверток к груди, слыша, как его окликает Минджу, он вновь кланяется мужчине и идет в сторону лекаря, как слышит шум со стороны, и приближающийся топот. Не успев среагировать, в метре от него поднимается на дыбы конь. Хосок замирает, роняя сверток из вмиг ослабевших рук, только успевает зажмуриться, готовясь к боли, как чувствует, что его дергают в сторону, в последнею долю секунды, до того как он окажется под копытами животного. Омега осторожно раскрывает глаза - весь мир замирает в один момент. Хосок смотрит на альфу, взгляда не может отвести от пронзительных агатовых глаз, что затягивают в свою бездну, погребая его. Его черные как смоль волосы, ниспадают на лоб, очерчивая идеальные черты лица. Хосок заворожено следит за ним, судорожно вдыхая, так близко чувствуя невозможный аромат мужчины, окутывающий его целиком. Он пахнет лесом, лесом после прошедшего дождя. Запах такой чистый, он одурманивает, заставляя, дышать жадно и глубоко. Что-то внутри ему шепчет, что так правильно, правильно быть рядом с ним, в его крепких руках. Время останавливает своё течение. Омега впервые смотрит на него, своими миндального цвета глазами, обрамленными густыми ресницами, в которых рассыпаны мириады звезд. Он тонет, безвозвратно, навечно. Хосок красив, поистине красив, и с каждым разом он убеждается в этом вновь: его тонкий стан, его медовая, чистая кожа, вздернутый носик, пухлые губы цвета спелой вишни и венец — родинка на верхней губе. Омега состоит сплошь из деталей, собирающихся в одну невероятную, прекрасную картину. Альфа держит его в своих руках, прижимая к груди. Он хватки не ослабляет, боится, что это на всего мираж, который развеется, стоит ему чуть ослабить хватку. Зверь внутри него смиренно сидит, успокаивается, довольствуется тем, что омега рядом, находя свой покой. «Успел». Взгляд альфы скользит по нему, замечая соскользнувший с шей платок, из-под которого видны еще полностью не сошедшие синяки. Альфа громко выдыхает, удерживая внутри кипящую ярость. Волк внутри рычит, оглушая, он его пытается успокоить, вспоминая, как рвал плоть насильников, упиваясь их криками боли и мольбы о пощаде. Хосок под своими ладонями чувствует, как тяжело вздымается грудь альфы, в один момент хватка альфы становится крепче, а запах становится тяжелее. Он не понимает, что с ним происходит, пока не видит, что взгляд альфы замер на его шее, а в глазах заплясали янтарные огоньки, на мгновенье затапливающие радужку глаза, пугая его. Он держит его так крепко, что омега уверен, под его хлопковой рубашкой, на коже останутся красные следы. — Хосок! — руки альфы отпускают его с такой легкостью, что еще секунда и омега не удержится и осядет наземь из-за ватных ног, которые отказываются его держать, но его подхватывает Намджун, — Всевышний, ты цел. — он прижимает омегу к себе, говоря слова успокоения, Хосок его не слышит, лишь на спасителя из-за плеча альфы смотрит, боится, что тот уйдет. — Ты слышишь меня. — проморгавшись омега переводит взгляд на Джуна, который встряхивает его, снимая с него дурман. — Да, — хрипит. — Да, всё хорошо. — заверяет, кивает в подтверждение своим словам, видя, как люди поймали коня за поводья, а юноша, у которого вырвалось животное, кланяется в извинениях. — Ох, я не знаю, как Вас отблагодарить, Вы словно ангел моего племянника. — поклонившись, говорит альфа. — Спасибо. «Это он, он меня спас от альф.» — Хосок, — пробиваясь, через толпу зевак, выкрикивает Минджу. — Ты не… — взгляд его цепляется за альфу, стоящего в нескольких шагах от омеги. — Ты в порядке, — переборов себя, он подходит ближе, рассматривая юношу. — А ты цел? — он обращается к альфе, получая от него утвердительный кивок. — Всевышний, вы оба могли пострадать! — он вскидывает руки вверх, выражая всю свою степень негодования. — Спасибо Вам, Вы вновь меня спасли. — поклонившись, Хосок отводит взгляд от его черных, внимательно следящих за ним глаз, и нервно сглатывает. «Что со мной происходит?». Природный аромат альфы заполняет легкие омеги, и он чувствует, как сильней в груди начинает биться сердце. — Будьте аккуратней. — бархатный, с легкой хрипотцой голос отдаётся внутри омеги, растекаясь патокой обволакивающей всё нутро. Он нервно поднимает взгляд на альфу, встречаясь с его глазами. — Мне интересно, Вы всегда, притягивали к себе неприятности? — Что? — он вздергивает брови в удивлении, вызывая ухмылку на лице альфы. — Нет, Вы… — Хосок понимает, что ему до сих пор не известно имя альфы, но тот, будто зная, о чем омега думает, произносит. — Меня зовут Чонгук.

Сердце загнанной в клетку птицей бьётся в груди, грозясь вырваться наружу, призвав хозяина очнуться, ведь оно чувствует стремительно приближающееся будущее, несущее на своих крыльях неизбежное.