Моё смертное ложе

Отбросив от себя книжку, голубоглазый юноша, устало вздыхает, потирая лицо ладонями. «Надоело». Встав с постели, он идет на балкон, который открывает прекрасный вид на дворцовый сад. Облокотившись о перила, он смотрит на прислугу, которая выполняет свою ежедневную рутину: кто-то стрижет кусты, кто-то ходит с кувшинами воды, поливая цветы, а кто-то убирает сорняки. «Как же скучно». Заправив свои пшеничного цвета волосы за ухо, он посмотрел на небо, где мирно двигались воздушные облака. «Хотел бы я тоже…» Отвлекшись на шум, он увидел, что среди кустов алых роз, бегал маленький волчонок, бурого окраса, а следом за ним, чуть побольше — серого. Улыбнувшись, омега поддался воспоминаниям, когда-то он тоже в этих садах играл с братом, так же от него бегал, обращаясь в волка. Как же давно это было. Улыбка начала медленно сходить с лица. После того дня, когда Чонгук встретил того малыша на охоте, их жизнь изменилась. Отец, узнав о том, что старший сын нашел истинного, который являлся не волком, запретил тому покидать территории Гелиодора. Но волк, найдя свою омегу, не стал мириться с заточением. Не зависимо от Чонгука, он стал обращаться, теряя контроль над собой, неся за собой хаос и разрушение. Он пребывал в состояния волка, не подпуская к себе никого. Вожак был вынужден просить помощи у нимф, которые славились своими целительными способностями, чтобы те сготовили снадобье, которое смогло бы на время заглушить волка сына пока они не найдут иного решения этой проблемы — но все было безрезультатно. Чимина от всего этого огородили, не давали увидеться с братом, говоря о том, что он опасен. Омега кричал, требовал, чтобы его пустили к брату, но никто не слушал маленького ребенка. Ночью, дворец не спал. Из глубин темниц, доносился вой, пробирающий до костей, полный страдания, израненного волка, от которого скрывали его омегу. Лежа в постели, прижав к себе подушку, Чимин плакал, не в силах выносить боль вервольфа. Ранним утром, воспользовавшись тем, что стража спала, он с помощью заколки для волос открыл дверь. Обернувшись в волка и отдавшись инстинктам, он пошел на поиски брата, не успев дойти до темниц, он видит отца, восседающим в тронном зале. Он, разговаривал с зеленоволосым альфой, который стоял перед ним. Решив тихонько мимо них проскользнуть, он замер, от произнесенных слов отца, из-за которых вся кровь отхлынула от лица, а всё нутро покрылось льдом. — Надо будет, я убью этого омегу. — зло выплевывает. — Если это единственный способ вернуть мне сына. — Господин Кихён, это не решение. — покачав головой, отвечает нимфа. — Если вы убьете истинного сына, то он… — цокнув, он нахмурил свои брови, пытаясь подобрать слова. — Вам ведь известно, что бывает с волками высшей лиги, если они лишаются своего омеги. — нимфа смотрит на альфу, пытаясь донести до него смысл слов. — Молодой господин с каждым днем слабеет, позвольте ему увидеть его. — Довольно. — отрезает вожак, — Откройте темницу. — приказывает страже, — Закройте все двери, освободите путь до тронного зала. — глаза Кихёна мерцают янтарным цветом, а черты лица заостряются. — Что Вы хотите сделать? — не понимая, что тот задумал, спрашивает нимфа, но остается проигнорированным. — Господин, можно воспользоваться помощью драконов. Они ведь, так же как и Вы с ранних лет пытаются контролировать свою силу. — Послушай себя, Ары! — вскрикивает альфа. — Ты предлагаешь мне принять? Смирится с тем, что у наследника Гелиодора истинный людское дитя! — запах его начал сгущаться, от чего дышать становилась с каждым вздох все сложнее, а мысли стали путаться. — Эти людишки только и умеют разрушать все во круге. Они только и знают, брать, брать, пока не истощат все до капли! — выплевывает слова. — Один раз, наш народ доверился им, этого было достаточно. Я не позволю, чтобы история повторялась. — зал погряз в тяжелой тишине. Спрятавшийся за колонну, восьмилетний омега, который был невольным свидетелем их разговора, пытался прийти в себя после услышанного. «Отец, он не такой, он просто зол. Он не причинит боль Чонгуку». За своими мыслями, Чимин услышал тяжелый древесный запах, с нотками крови, вкус которой, он ощущал на языке. Выглянув из колонны, он увидел брата, сердце не вольно сжалось: черный волк мерно вступал по залу, отстукивая своими когтями по мрамору, порыкивая, обнажая свои клыки, его когда-то черная шерсть, стала блеклой, а сам он изрядно похудел за месяцы заточения. «Чонгуки». — Сын. Услышь меня, — вставая на ноги, Кихён обратился к волку, который в нескольких десятках метрах остановился от него. — Если ты не образумишься, то я вынужден буду применить силу, альфа-голос. «Нет» — в последний момент Чимин успел прикрыть рот ладонью. — Господин, — прошептал зеленоволосый альфа, смотря шокировано на вожака. — «Не сможешь». — прозвучало хриплым голосом в голове у присутствующих. — Если ты не обуздаешь своего зверя, то я прикажу тебе лично уничтожить омегу. — на его слова, вервольф лишь утробно зарычал, став ходить из стороны в сторону. Глаза волка вспыхивают красным, а спустя секунду он ринулся вперед на отца. — Ты мне не оставляешь выбора. — глаза вожака затопило багровым цветом, а воздух стал настолько тяжелым, что те кто находился рядом не в силах были бороться, склонившись на колени, издавая болезненный стон. — Подчинись. — Черный волк будто придавлен незримой плитой, нагнулся к мраморному полу, из горла того вырывается рык, он пытается выпрямиться, но альфа вновь повторяет приказ, и тот снова склоняется, опираясь лбом о пол, не в силах подняться, оставляет глубокие следы от когтей на мраморе. «Ему же больно» — из горла вырывается всхлип, на который отвлекается вожак. Он смотрит на колону и видит Чимина. Секундного замешательства, хватило, чтобы потерять контроль над сыном. — Подчинись, — кричит Кихён, видя как волк встал на лапы. Морда вервольфа заострилась, а клыки удлинились, он словно стал больше в размерах. — Немыслимо. Это не возможно, — неверяще шепчет. В одну секунду окружающее пространство незримо меняется, как и атмосфера, которая давит так сильно, что можно потерять сознание. Черный волк, поборол его альфа-голос. -«Ты угрожал мне? Угрожал расправой моего омеги?» — набатом в голове раздается голос, полный гнева. — «Я тебя уничтожу». — волк стал наступать на вожака, который до сих пор не мог поверить в случившееся. Он раскрывает пасть, чтобы схватиться за горло альфы, как чувствует, что кто-то хватается за него, крепкой хваткой, окутывая до невозможности родным запахом. «Жимолость» — Пожалуйста, Чонгуки, вернись. — через всхлипы кричал омега. Он бросился вперед, за доли секунды успевая преградить путь волка от отца, цепляясь за шерсть. — Пожалуйста, услышь меня. –из уст волка срывается болезненный стон, но омега хватку свою лишь усилил, боясь, что стоит ему расслабить руки, так волк не остановится на начатом. Омега до такой степени вцепился в брата, что не почувствовал, как теплая ладонь зарылась в его волосы. — Чимин, — омега вздернул голову, встречаясь с агатовым цветом глаз, с отблесками янтаря. На месте огромного черного волка, перед ним на коленях сидел его брат. Чимин не замечает, как из глаз новым потоком начинают литься слезы. Он смотрит, не отрываясь, на альфу, который тяжело дышит, дрожа в его руках подобно листу на ветру. — У тебя такое лицо, будто ты вот-вот разревешься. — произносит бархатный голос. Обернувшись, Чимин увидел высокого, стройного черноволосого омегу, с голубыми глазами, и мягкой улыбкой, стоящего у раскрытых дверей. Нахмурившись, он обратно посмотрел на сад, не став комментировать слова, брошенные незваным гостем. — И долго ты будешь дуться? — подойдя к балкону, он оперся о перила спиной, смотря на Чимина. — Он уехал, вновь оставив меня одного, со всеми вами. — кинув взгляд на омегу, ответил. — Я ранен в сердце, — приложив ладонь к груди, черноволосый согнулся, — Твои слова жестоки. Чем я то тебе не угодил. — Ты знал, что он уедет, а мне ничего не сказал. Я проснулся, а его след уже простыл. — Откуда мне было знать, что ты был не в курсе? — вздернув брови, спросил. — Ты ведь от него весь вечер не отлипал. — Ой, всё. Ты меня утомил. — оттолкнувшись от перил, Чимин подошел к шкафу, раскрывая его двери. — Эй. Я вообще-то твой брат, прояви хоть каплю уважения. — Ну Сокджин, так не честно. — надувшись он обернулся на брата, бессильно падая на кровать. — Он только вернулся и сразу уехал. — В Гелиодоре нет каких-либо не решенных государственных вопросов, требующих его участия, и то, те которые были, он уже решил, находясь в речных землях. — Ты знаешь, что я имею ввиду. — Мы не можем с тобой на него влиять или как-либо сдерживать. — сев рядом с ним, он сплел их ладони. — Чонгук только стал находить баланс со своим волком, и этот баланс такой хрупкий, словно тонкий лед на пруду, — устало вздохнув, он заглянул в глаза юноши. — Чтобы зверь мог оставаться стабильным, он должен увидеть омегу. — Я знаю. — отведя взгляд от брата, он облокотился о его плечо. — Я волнуюсь за него, мне кажется, если он не рядом с нами, то с ним может что-то случится. — Этого не будет. Он самый сильный из нас, не забывай, он будущий вожак стаи. — твердо произносит Сокджин. Между ними воцарилась тишина. Со двора доносились тихие разговоры, с детским смехом, но они были так глубоко в своих мыслях, что не замечали посторонних звуков. — Отец, он не допустит, чтобы они были вместе. — шепчет светловолосый омега, отстраняясь от брата. — Зачем он тогда дал свое согласие? Почему он с ним так жесток? Почему все эти года, он держал его вдали от нас? — Не от нас. — дернув уголком губ, ответил Сокджин.

***

Стоя возле раскрытых дверей, Чонгук наблюдает за людьми, которые снуют по улице, но он смотрит сквозь них, вспоминая об омеге, который после их встречи избегает его. Он думает о Хосоке постоянно: что он сейчас делает, где он, с кем он? «Нельзя настолько быть одержимым человеком». Дернув уголком губ, Чонгук опускает веки, вновь видя эти глаза, которые настолько глубоко проникли в его душу, видя его насквозь, раскрывая все тайны, руша все стены, построенные им за долгие годы. Руки до сих пор чувствуют тепло чужого тела, которое он так крепко держал, прижимая к себе. Этот омега настолько хрупкий, у него настолько тонкая талия, что он с легкостью может обхватить ее своими ладонями, Хосок едва ростом достает до его плеч, но каким бы он не был маленьким, силы в нем столько, что позавидует любой волк из высшей лиги. Он чувствует, как зверь внутри начинает нервничать, от того, что омегу не видит, ходит из стороны в сторону, порыкивая, недовольство свое высказывает, альфа обещает ему, что скоро они с ним вновь встретятся. Минджу, который все это время занимается раскладыванием целебных трав, периодически поглядывает на альфу, который облокотившись о косяк двери плечом, смотрел на оживленную улицу. За все время, которое альфа находится здесь, они с ним обмолвились лишь парочкой слов. Лекарь лишних вопросов альфе не задает, не спрашивает причину его посещение Эдэма. Ему итак это известно. За этой причиной, Минджу наблюдает как одиннадцать лет. Он всем сердцем полюбил Хосока. Этот светлый ребенок всегда стремится помочь людям, при этом, не ожидая и не прося взамен ничего. Он молит Всевышнего, чтобы Чонгук не причинил вреда ему. Ведь юноша за свою короткую жизнь и так пережил столько горя, от которого не каждому под силу оправиться. «Знает ли Кихён, что его сын здесь?» Вздохнув, он присел за стол, начиная подготавливать ингредиенты для лекарства, когда чувствует, как его лицо прожигает острый взгляд. Подняв голову, он встречается с глазами, которые холодят все его нутро. — В чем дело? — не выдавая страха в голосе, спрашивает омега. — Тебе известно, что я читаю мысли. — не спрашивает, а утверждает. — Ты в серьез считаешь, что отец не знает где я? — Все возможно. — поборов себя, он поднимает глаза на альфу. — Ты смешон, — Чонгук подходит к столу, выхватывая яблоко из корзины, хмурясь. — Ты в самом деле думаешь, что я способен причинить вред ему? — Вы — нет, но Ваш волк — да. — без тени сомнений отвечает. Минджу выдерживает его взгляд, гордо вздернув подбородок, он не будет идти на попятную и отказываться от своих слов, в не зависимости от того, кто перед ним стоит. — Как же вы людишки примитивны. — смеясь произносит, но в миг мрачнеет. — Ни я, ни мой зверь вреда ему не причиним. В отличие от вас, мы в состоянии контролировать себя. Вы всегда все разрушаете. Вы ведь никогда не цените то, что имеете. — черты лица его стали острее, а в глазах вспыхивают янтарные отблески. — Эдэм еще существует, благодаря договору наших предков, который я изменю, как встану на престол. Гоблинов больше нет, мы изгнали их из севера уже как сотню лет назад. — Но мы вам платим дань. Ежегодно, — растерянно произносит омега. — Вы не можете уничтожить город. Мы выполняем свои обязанности. — Не выполняете. — по слогам произносит, упираясь ладонями о стол. Брови его сведены, а в глазах чистая ненависть плещется. — Я не понимаю. — Тебе и не стоит. Когда придет время, тебя не тронут. — он отходит от стола, направляясь к выходу из дома. — Если, за время моего пребывания, я лично увижу то, о чем докладывали мне мои люди. - остановившись, он оборачивается. - То советую, наслаждаться, пока еще есть возможность, жизнью в Эдэме.

***

Прохладный вечерний ветер, приятно обдувал тело омеги, замученное дневным зноем. Сев у кромки берега, Хосок зарылся босыми ступня в теплый песок, смотря на голубую гладь озера, на которой отражались переливы заходящего солнца. По бокам от озера расстилается сосновый лес, словно пряча его от посторонних глаз, давая возможность побыть в одиночестве. Именно здесь Хосока нашел Вонхо, когда он одиннадцать лет назад пропал в лесу. Когда ему было пятнадцать лет, он попросил Намджуна показать ему это место, альфа долго отнекивался, но под долгие просьбы омеги в купе со сведенными бровками домиком и надутыми губками, он сдался. Хосок думал, что оказавшись там, он что-нибудь вспомнит, но все было безрезультатно, как бы он не пытался. Со временем, он все чаще стал приходить сюда, находя свой покой, приводя мысли в порядок. Ему казалось, что мерное звучание течения воды в озере его успокаивало, ограждая от ненужных мыслей, словно исцеляло его израненную душу. Придя сюда, после двух дневных событий, Хосок пытался успокоить свое сердце, которое после встречи с альфой, не думало успокаиваться. Юношеское сердце предательски сжималось, стоило подумать об альфе. Хосок не понимал, что с ним происходит. Положив голову на свои колени, он прикрыл глаза, пытаясь мерно дышать, чтобы успокоиться, но под закрытыми веками всплывал образ черноволосого альфы с аготовым цветом глаз, который подчинял, заставляя склонить перед ним голову. После того дня он с альфой виделся единожды, когда тот принес, по просьбе Минджу, целебные травы, которые просил Юнги. Не успев подойти к двери, Хосок замер, чувствуя его одурманивающий запах, который стирал все здравые мысли в голове омеги. Он был готов позорно заскулить от своей беспомощности, от влияния альфы на него. Омега так бы и стоял возле двери, вдыхая запах альфы, если бы не Юнги, который спрашивал кто там, находясь в соседней комнате. Вдохнув поглубже, Хосок открыл дверь сразу же встречаясь с глазами альфы, который склонив голову на бок, смотрел на него внимательно, не скрывая ухмылки. Он позорно сбежал в комнату, чуть было, врезаясь в Юнги, который вышел из комнаты, посмотреть на того, кто к ним пришел. Закрывшись в своей комнате, омега облокотился о дверь, нервно смеясь, со своего поведения. «Как же стыдно». Он так долго искал встречи со своим спасителем, а в итоге боится оставаться с ним один на один, из-за своей сущности, которая тянется к альфе, вызывая в омеге до селе не известные чувства. — Чонгук, — шепчет спокойны голосом, словно пробуя имя на вкус, от чего щеки предательски покрывает румянец. Услышав, как стайка птиц взмыла ввысь, он обернулся в сторону леса. Снова это чувство, будто кто-то незримый за ним наблюдает. — Всевышний, да что же со мной творится? — резко поднявшись, возмущается омега. — Ладно, соберись. — хлопнув себя по щекам, он отряхивает от себя песок, хватая босоножки, направляясь домой. Он и так тут засиделся, не хватало, чтобы Юнги лишний раз волновался. Поднимаясь по каменистому холму, Хосок на долю секунды стопориться, чувствуя запах крови, у него возникает дикое желание обернуться, но он давит его в себе, идя дальше, стараясь думать о чем угодно, но не о желание посмотреть в чащу леса. Зверь, который вышел из тени деревьев, больше не скрываясь, разжимает пасть, опуская тушу оленя с перегрызыным горлом. Он облизывает капли крови, стекающие по клыкам, следя за тем, как омега удаляется.

***

Зайдя во двор, Хосок видит как на лавочке, в окружении цветов сидит Намджун с Юнги. Они словно в своем маленьком мирке: омега положил голову на плечо альфы, когда тот сгреб его в охапку, медленно поглаживая живот омеги, шепча что-то тому на ушко, вызывая тем самым улыбку на лице Юнги, который периодически целовал того в щечку. Хосоку стало неудобно, он словно наблюдал за чем-то сокровенным, личным, где не должно быть свидетелей. Замявшись, он хотел пройти на задний двор, как его окликнул Юнги. — Кнопка, ты вернулся? — остановившись, Хосок обернулся, — Иди сюда. — похлопав рядом с собой, Юнги раскрыл руки, тут же заключая юношу в объятия. — Почему моя кнопка грустит? — поцеловав того в лоб, он запустил руку в волосы омеги, став аккуратно их перебирать. «Мне снятся сны, но это не сны во все, а будто воспоминания…» — Все в порядке, — уткнувшись в его шею, ответил Хосок, став вдыхать запах Юнги. От него сейчас пахло удивительно, смесь его запаха и Намджуна, создавали поистине прекрасный аромат, но сейчас к нему присоединился третий — запах малыша, он тонкий, как нейлоновая нить, окутывал омегу целиком. — Как мой братец поживает? — Твой братец хулиган. — надувшись ответил, тем самым вызвав тихий смех из уст альфы. — Это не смешно. Ему будто мало места, он то и дело крутится. Но когда вы рядом, он успокаивается, поэтому не оставляйте меня одного. Вы меня поняли? — Обещаю, — прижавшись к нему ближе, он поцеловал его в живот, чувствуя в этом же месте толчок, будто малыш его услышал. «Как же я хочу скорее с тобой познакомиться».

***

— Жаль, что ты так быстро уезжаешь. — стоя возле запряженной повозки, с толикой грусти в голосе, сказал высокий альфа, у которого была густая черная борода, доходящая ему до груди. — Оставайся еще на денек. — Пора возвращаться, я и так у тебя пробыл больше, чем нужно было. — проверяя крепления на лошадях, ответил Вонхо. — Ой, будто от того, что ты еще денек побудешь у меня в гостях, что-то изменится? — взмахнув руками, возмущается альфа. — Ты оставил Эдэм в надежных руках. Намджун — это тот приемник, о котором каждый мечтает. — проведя ладонью по густой бороде, он вздыхает.  — Донхёк, я тебе благодарен за помощь. — смотря на телегу, которая была забита мешками с зерном, произносит альфа. — Ты меня выручил. В этом году, из-за жаркого, сухого лета половина урожая сгорело. То, что удалось спасти, едва хватит, чтобы прокормить жителей, да и оставить на следующую посадку. Но уплату дани никто не отменял. Не найдя иного выхода, как просить помощи у друга, Вонхо отправился в соседний город, получив от того недостающее количество сырья. О ситуации, в которой они оказались известно только старейшинам и Намджуну, после совещания он решил не сообщать населению об их положении, во избежание паники среди людей. — Брось, — похлопав того по плечу, отрезал альфа. — Ты выручал меня и не раз. На то и нужны друзья. — В Эдэме скоро будет праздник, я был бы рад, увидеть тебя на нем. — положив руку на плечо друга, с улыбкой произносит альфа. — Выпьем как в старые добрые вишневую настойку. — Ты не оставляешь мне иного выбора. — смеясь говорит альфа. — У тебя, как я слышал еще скоро внук должен родиться. — получив от того кивок, он продолжает. — А как поживает Хосок? Сколько ему? — Он хорошо, — вспоминая о семье, на лице появляется теплая улыбка. — Ему семнадцать. — На выборе, в этом году, он не будет учувствовать? — от его слов, альфа вздернул бровь. — Ну чего ты сразу хмуришься? — Он еще мал. — надевая на руки перчатки, резко отвечает. — У нас обряд пар проходит по иному, он отличается от вашего. — И чем же? — Ты и так это знаешь. — закончив с перчатками, он смотрит на Донхёна, — Пары, которые готовы узаконить свои отношения, те и участвуют в дне ‘выбора’. Насильно мы никого не выдаем. — на лице Вонхо залегла морщина меж бровей. Он, может быть, и побыл денек в их городе, но то, как те цепляются за старые обряды, отрезает все желание. — Успокойся, — посмеиваясь, слыша, как от альфы стал исходить тяжелый запах, он поднял руки в примирительном жесте. — Ты же знаешь, что мой сын сейчас постигает основы кузнечного мастерства у вас. И твой внук ему запал в сердце. Я и подумал, может, поможем молодым? — Прости, но я против воли Хосока не пойду. Если твой сын сможет завоевать его расположение, то я не буду стоять у них на пути, но если ничего не сложиться, то прости. — решив быстрее закончит неприятный разговор, он подходит к повозке. — Мне пора, уже темнеет. Надо успеть к следующему дню вернуться домой. — сев в повозку, он берет поводья. — Одному ехать не безопасно. — проглотив ком негодования, говорит альфа. — Не волнуйся, я эти леса знаю, как все свои пять пальцев, кроме как лис с косулями, здесь больше никого не водится. — накинув на голову капюшон, он смотрит на друга. Не хочется расставаться с ним на такой ноте, но мысль о том, чтобы проворачивать что-то за спиной внука, начинает его злить. Выдохнув, он выдавливает из себя улыбку. — До встречи друг. Надеюсь, ты приедешь на праздник. — хлыстнув поводьями, он отправляется в путь.