Моё смертное ложе

— Когда ты закончишь? — ставя на стол кувшин с водой, интересуется беловолосый омега. — Скоро, — не отвлекаясь от отчистки неровностей на дереве, отозвался альфа. — Он вернется через пару часов, — сев рядом с ним, омега положил голову на его плечо, наблюдая, как из некогда бывшего куска дерева появились плавные черты животного. — Успеешь? — Конечно. — улыбнувшись, он перевел взгляд на мужа, чмокая того в щеку, тут же возвращаясь к своему занятию. — Каждый раз, когда отец ему рассказывает все возможные сказания о разных существах, он не может спокойно усидеть, пока вновь не услышит о могучем черном волке. — нахмурившись, альфа проходит бруском по фигурке. — Почему он ему так нравится? — больше себе вопрос задает. — Есть же много других созданий. — Может, потому что волки храбрые, — шепчет омега, начиная играться с его смоляными волосами, накручивая их на палец, отчего альфа замирает. — Сильные, верные, — Донхёк поворачивается, смотря на игривый взгляд омеги, — Справедливые, красивые как его отец? — поддавшись порыву, Хва хватает супруга за щеки, целуя в губы, альфа тут же реагирует, прижимая его к себе за талию одной рукой, не давая отстраниться. Скромный поцелуй перерастает в нечто горячее. Они так увлекаются друг другом, что не замечают, как входная дверь приоткрылась, а следом раздался грузный кашель и детский писк. Супруги тут же отстраняются друг от друга, смотря испуганно на дверь. Они видят в дверях зеленовласого альфу, прикрывающего ладошкой глаза ребенку. — Ары! — тот недовольно кряхтит, держась за его руку. — Кнопка, видимо мы с тобой пришли не вовремя. — убирая руку, сдерживает смех альфа, видя как парочка багровеет: у обоих волосы растрепаны, одежда помята, да и губы опухли, от столь интенсивных поцелуев. — Мда, им будто снова двадцать. — ребенок смотрит то на Ары, то на родителей, не понимая в чем дело, и почему взрослые общаются какими-то тайнами, пока не замечает на столе стоящею фигурку от чего он взвизгивает от радости, подбегает к столу. Волк был сделан из красного дерева, по телу его шли узоры, словно вихри, а сам он стоял, будто выл на луну. Малыш аккуратно проводит пальцами по каждой детали, заворожено разглядывая ее. — Это тебе, — произносит Донхён, видя, как сын боится ее взять в руки. — Подарок. — ребенок тут же берет ее, прижимая к груди. — Отец, он очень-очень красивый! — радостно произносит. — Спасибо, — омежка резко бросается на шею отцу, заключая его в объятья, отчего альфа на долю секунды теряется, тут же обнимая его в ответ, зарываясь в его холку. Хва треплет ребенка по волосам, не сдерживая теплой улыбки. — Не за что милый, правда, мне осталось покрасить его в черный цвет. — Нет, не надо, — отстраняясь, малыш вновь смотрит на фигурку в своих руках. — Он красивый. Ары! — спрыгнув с колен, он подбегает к альфе, показывая уже ему волка. — Видишь, я говорил, что ему понравиться. — шепчет Хва на ухо супругу, целуя того в висок. — Пора есть, пойдемте, я накрою на стол. Ребенок берет за руку дядю, чтобы пойти на кухню, но тот стоит, не поддается. Не понимая, что происходит, он поднимает глаза на альфу, как видит на его лице застывший ужас, и взгляд, устремленный на родителей. Не успев обернуться, малыш чувствует толчок в грудь и воду обволакивающее его тело. Задержи дыхание. В спальне темно и глухо. За окном глубокая ночь и дождь, бьющий по окну и частое дыхание омеги. Свернувшись клубком, Хосок смотрит на закрытые шторы. Подушка мокро липнет к такой же мокрой щеке. Ему вновь приснилась эта красивая пара. Ему она постоянно снится, но заканчивается одним и тем же — они погибают. Погибают от неизвестного существа. Как же он надеется, что это окажется простым сном, что с этими людьми ничего не произошло, что они живы, и воспитывают своего ребенка. Но с каждым сном, появляется всё больше и больше деталей, которые связываются с его прошлым, обрывки которого всплывают в его памяти. Хосок прижимает к груди маленькую фигурку волка, скользя пальцами по узорам. Она всегда отгоняла от него дурные сны. Попытки вспомнить, как фигурка оказалась у него, принесло лишь новую волну головной боли. Но эта фигурка, в точь-точь из его сна. Он понимает, что ответы на вопросы, которые мучают его изо дня в день, в силах ответить только дедушка, который должен растолковать ему, что с ним происходит.

***

— Вы двое, слишком подозрительные. — вздернув бровь, говорит Юнги, следя за Намджуном и Хосоком, которые от его слов на мгновенье замерли, но после также продолжили уплетать завтрак. — Выкладывайте. — Что именно? — продолжая есть, спрашивает Хосок. Он бросает взгляд на альфу, который, после вопроса Юнги, начал есть с удвоенной силой, показывая тем, что он занят. Ох и раскроет он нас. — Первое — где вас так долго носило? Во-вторых, куда вы вечно уходите? В-третьих, почему все восхваляют племянника Минджу? — загибая поочередно пальцы, пристально смотрит на них омега. — Первые два вопроса — это секрет. — запивая вставший посередине горла кусок хлеба, отвечает Хосок. — А третий, не знаю. — Я что, на дурака похож? Намджун! — Он помог поймать коня. — на лету отвечает. — Вот и все. — Уверен? — Да. — смотря заискивающе на супруга, отвечает, зная, что ходит по самому краю до момента раскрытия, а зная Юнги, оно не загарами. — А то, что дядюшка Го, рассказал мне сегодня, когда я с ним столкнулся на улице, что тебя чудом от коня спасли, которого поймал Чонгук! — смотря на них испепеляющим взглядом, продолжает. — Об этом вы просто забыли упомянуть, я прав? — Нам конец. — шепчет альфа, смотря со страхом на супруга. — Именно. — одновременно с альфой произносит, щелкая пальцами Хосок, бросая злой взгляд на Джуна. — Но видишь, все же в порядке. — нервно улыбаясь, он встает из-за стола, подходя к Юнги. — Смотри, все ведь хорошо. На мне не единой царапенки. — в подтверждении своих слов он крутится на месте. Видя, что это не убедило дядю, он устало выдыхает. — Если бы мы тебе сказали, что бы это изменило? — По-твоему, я не достоин этого знать? — распыляется омега пуще прежнего, кладя руки поверх своего живота. — Дело не в этом, просто тебе нельзя нервничать и ты сам об этом осведомлен лучше меня. — подходя к нему ближе, омега кладет руки ему на плечи. — Ты и так из-за меня напереживался. — тихо произносит. — Славу Всевышнему, что он оказался рядом и спас тебя. — пытаясь сохранить хоть частички строгости на своем лице, произносит Юнги. — Этот человек два раза спасал тебе жизнь, малое, что мы можем сделать, это пригласить его на ужин. Сегодня вечером у нас будут гости. — Но, может мы дождемся дедушку? — пытаясь оттянуть скорую встречу с человеком, мысли о котором не утихают в его голове ни на минуту, предлагает Хосок, бросая взгляд на альфу, после на брюнета, тут же притихает видя его выражения лица. Юнги в гневе страшен. Беременный Юнги — в двойне страшен. — Хорошо. Чем я могу тебе помочь?

***

Воздух рассекает меч. Альфа раздетый до пояса упражняется с закрытыми глазами, отдавшись полностью тренировке, которая позволяет контролировать внутреннего зверя. С момента, как он оказался в Эдэме и увидел омегу, волк притих. Нет той злости, которая струилась по его крови, разъедая его сосуды, из-за того, что был вдали от того кого оберегать должен. Он впервые обрел баланс, стоило омеги одарить его взглядом. Развернувшись, он делает выпад. Чонгук знает, то что волк притих, не есть хорошим знаком. Нужно выйти в лес, поохотиться. Возможно, он вновь встретит омегу у озера, около которого оставил его в их самую первую встречу. Он помнит его мерное дыхание, как омега зарывался пальцами в его шерсть, греясь. Он был с ним до тех пор, пока не услышал голоса зовущие ребенка. Стоя в тени деревьев, чтобы не быть обнаруженным, он наблюдал как альфа бережно укутывал омегу в плащ, унося с собой. Так не хотелось тогда уходить. Но он должен был. В этот раз он его не оставит. Опустив меч, Чонгук открывает глаза, в которых багровый океан плещется, мерно сменяясь на агатовый. — Ты закончил? — окликает знакомый голос. Подняв взгляд, он видит Минджу, снимающего с веревки пучки сушенных трав. — Если да, то тебе нужно собираться. — Куда? — Нас пригласили на ужин.

***

— Хосок, — за дверью раздается негромкий голос Юнги. — Намджун пошел встречать их, они с минуту на минуту будут. Поторапливайся. Раскинув свои руки на кровати, Хосок вздыхает, понимая, что ни капли не может успокоиться. Всё это время он был собран, помогая Юнги с ужином, но чем время неумолимо приближалось к приходу гостей, тем он стал больше волноваться. Тому доказательство парез на пальце. Хватит, нужно взять себя в руки. — Это всего напросто обычный ужин, — уже вслух произносит. В этот момент из-за закрытой двери раздаются голоса, вырывая задумавшегося омегу из мыслей и заставляя присесть на кровати. Хосок пытается среди голосов услышать один, который в подкорку сознания въелся, и слышит, от чего сердце тревожно екает. Он нервно сжимает в руке фигурку волка, однако сил, чтобы заставить себя выйти из комнаты не находит. Давай же, соберись. — Хосок, — дверь открывает Намджун, от чего омега невольно дергается. — Ты идешь? — Да, я сейчас, — сглотнув, он поднимается с постели. — Дай мне пару секунд. — проводив альфу взглядом, он подходит к зеркалу, нервно кусая губы, бросая взгляд на отражение. Юнги сказал — принарядится, дав ему свою персиковую тунику. Она скользит по телу очерчивая изгибы его тела, а пояс, голубого отлива, акцентирует внимание на стройной талии. Взлохматив свои волнистые волосы, он делает глубокий вдох, тут же выдыхая, покидая свою комнату.

***

Войдя в дом Чонгук, не отрывал взгляда от двери, за которой он омегу чувствует. Волк наострил уши, замирая. Чон не слышит разговоров, на автомате учтиво отвечает на вопросы, присаживаясь за стол. — Где же он, — улыбнувшись гостям, шепчет Юнги Намджуну, после прося позвать племянника. Альфа возвращается, садясь за стол, продолжая беседу, как дверь открывается. Омега выходит, Чонгук забывает как дышать. Его медовая кожа светится изнутри, а наряд струится по телу, заставляя Волка внутри взвыть. У альфы ладони в кулаки, чтобы зверя удержать, сжимаются, он не отрывает глаз от омеги, а тот и взглядом его не удостаивает, то и дело облизывает свои вишневые губы, заставляя Чона с ума сходить. Желание забрать его колючим комом собирается в горле, Чонгуку с каждым разом его проглатывать всё сложнее. Альфа знает, что омега что-то почувствовал, но понять пока не может, от того себя так ведет. Ничего, он потерпит, даст время прийти к ответу. Хосок не смотрит на альфу, боясь встретиться с ним взглядом и позорно сбежать, как в последнею их встречу в свою комнату или спрятаться за спину Юнги. Но дурманящий природный аромат альфы заполняет легкие, заставляя его внутри заскулить. Почему он так влияет на меня? — Ох, Хосок, как я рад тебя видеть! — Минджу обнимает омегу, целуя того в висок, юноша не успевает ответить на объятья, как лекарь отстраняет его от себя, держа за плечи. — Почему ты больше не приходишь ко мне? Что, утратил желание стать целителем? — смеясь он садится за свое место, похлопывая на стул рядом с собой. — Нет, — взяв себя в руки отвечает, — Сам же прекрасно знаешь, что пора сбора урожая. Я обязательно наверстаю упущенное. — улыбнувшись, он садиться, понимая, что альфа сидит по другую сторону стола. Собравшись, он переводит взор на альфу, тут же теряясь в пронзительном, завораживающем взгляде, вынуждающем Хосока нервно сглотнуть, сжать крепче ладони на коленях, в которые он неосознанно вцепился. — Здравствуйте, — он склоняет голову в приветствии, ловя краем глаз лукавую улыбку альфы. — Здравствуй, — альфу начинает забавлять, как омега реагирует на него. — Все наконец-то в сборе. — радостно говорит Юнги, заставляя обратить на себя внимание, тем самым разрушая повисшую в воздухе неловкость. — Я рад, что вы пришли. — А где Вонхо? — интересуется Минджу, тянясь к графину с водой. — Он уехал навестить Лу Донхёка. — отвечает Намджун. — Но мы обязательно вновь соберемся, уже вместе с ним. Хосок не замечает, как большая половина вечера проходит, он всё пытается вести не принужденную беседу и лишний раз на альфу не смотреть. Чонгук на против себе в этом не отказывает, любуясь им. Сохраняя по крупицам всё то, что раскрывается в омеге: его вьющиеся волосы, которые он то и дело заправляет за ухо; как прикусывает губу когда хочет что-то сказать, но сдерживается, как теребит ткань туники, когда к нему переходило внимание. Чонгук был умелым собеседником. Он легко поддерживал беседу со всеми. Споры с Юнги, в которых альфа проигрывал, заставляя дядю победно улыбаться; он охотно разговаривал с Намджуном о зодчестве. Хосок с замиранием слушал рассказы альфы, который повидал многое за свою жизнь, омега не замечал, как сам стал задавать вопросы альфе, на которые тот с удовольствием отвечал. Чонгук рассказывал о краях в которых ему удалось побывать, об их быте и обычаях, о том что одни держались за старый уклад жизни, вредя тем самым своему народу, или же о тех, кто напротив, стремились развиваться, вводить что-то новое, от чего жизнь становилась легче. И чем больше Хосок слушал его голос тем сильнее к нему тянулось его невинное сердце, бившееся сильнее с каждым разом, стоило ему взглянуть в черные глаза и услышать аромат альфы. Провожая гостей, Юнги передает корзину с угощениями Минджу. Прося почаще наведываться в гости. Альфы стоят неподалеку, договариваясь о завтрашней встречи. В один момент Хосок понимает, что остался с альфой один на один. Пока остальные скрылись в доме. Он понимает, что это его шанс сказать альфе то, что томилось в нем внутри. Почему я и слова сказать нормально при нем не могу? — Я, хотел бы извиниться перед вами, за свое глупое поведение. — слова неловко срываются с его языка. — Честно, я не знаю, почему так глупо веду себя. — слегка дрожащим от нервов голосом произносит омега, тут же успокаиваясь, когда замечает спокойный и уверенный взгляд альфы напротив. — Я так надеялся на скорую встречу с вами, чтобы сказать спасибо, но мне говорили, что вы покинули Эдэм и я боялся, что больше вас не увижу. — Ты хотел со мной увидеться? — уверенно спрашивает альфа, от чего на мгновенье теряется юноша. -Я… — Чонгук, — альфа нехотя отрывает взгляд от юноши, так и не услышав ответа, смотря на Юнги, который встал рядом с Хосоком. — Я еще раз хотел бы поблагодарить Вас от нашей семьи, за то, что Вы спасли моего племянника от тех торговцев, от коня. Я не представляю, чтобы было если бы Вас не оказалось рядом с Хосоком. — на лицо омеги ложиться тень печали, а глаза начинают блестеть от скопившейся в них влаги. Хосок берет его за ладонь, не сильно сжимая, ведя большим пальцем по ладони. — Спасибо Вам. — Что было, то было. — резко отвечает альфа, пытаясь унять гнев в крови порождающийся, от воспоминаний, которые яркими вспышками в сознании всплывают о тех ублюдках. — Знайте, что Вы всегда можете рассчитывать на нашу семью. — продолжает Намджун за супруга, смотря твердо на альфу, который в ответ кивает. — Через несколько недель в Эдэме будет праздник. Я…мы, — ровный румянец, покрывает щеки Хосока, но он все равно продолжает, борясь со стеснением. — Хотели бы, чтобы Вы пришли на него. — С удовольствием.

***

— Принеси воды. — перебирая цветы, дает поручение Юнги. — Зачем? — взвывает Хосок, сидя на полу, в окружении полевых цветов, что так любезно принесли местные ребята, для украшения площади, которые им предстоит еще перебрать. На следующий день, после ужина, Хосок вместе с Юнги пришли в центр города, начав помогать подготовку к празднику. До беременности всем занимался Юнги, но после требований Намджуна и Хосока, которые поставили ему ультиматум, он снял с себя часть обязанностей, но при этом не прекращая всё контролировать. — Меньше слов, больше дела, — не отвлекаясь, произносит Юнги. — Ведра возле двери. — Но… — Чем раньше ты встанешь и сделаешь то, о чем я прошу, тем раньше мы закончим. И еще, если увидишь Чонгука, передай ему, что дядюшка Го подготовил ткани для столов. — А он то здесь причем? — не скрывает своего удивления Хосок. — Он любезно согласился помочь. — Когда? — Так, я не понял. — откидывая от себя цветок, вздергивает бровью омега. — Где вода? — Хорошо, хорошо. — закусив губу, Хосок поднимается на ноги потягиваясь. Взяв ведра, он идет к выходу. Улицы медленно, но верно начинали пестрить красками. Жители Эдэма стали усиленно готовятся к празднику, не смотря на то, что осталось еще около трех недель. День «летнего солнцестояния», а за ним день выбора — одни из главных событий города. День выбора — означает воссоединение с любимым. Влюбленные выйдут на площадь. Омеги и альфы в праздничных нарядах, которые готовы узаконить свои отношения. Для них этот день — означает воссоединение с любимым. От этих мыслей, омега не может сдержать улыбки, которая тут же омрачается. Ведь не все так радужно, есть родители, которые насильно выводят своих детей на выбор, чтобы выдать их замуж, за совершенно чужого человека, устраивая договорные браки. Хосок успокаивает себя лишь тем, что ему это не грозит. Пока жив его дедушка, он не допустит этого. Так же, его спасало, что восемнадцать ему исполняется через два месяца, а по правилам, в выборе могут участвовать лишь омеги достигшие совершеннолетия. Из вороха мыслей его вырывают дети, которые со звонким смехом пробегают перед ним, играя в салки. Проследив за ними глазами, он цепляется взглядом за мило беседующей парой. Хосок понимает, что сосредоточиться на окружающей его обстановке, на играющих рядом детях не может. Ведь центром его внимания становится альфа, с которым о чем-то оживленно беседует омега. Хосок нахмурился, от чего между его бровями появилась морщинка. Чонгук что-то объясняет красивому омеге, который входит в местную свиту, одаривая того улыбкой. От омеги так и веет кокетством и желанием понравится. Хосок лишь тихо фыркает про себя, стараясь проглотить неприятный ком, взявшийся у него внутри. Взгляд цепляется за ладонь, которую омега в порыве смеха кладет на предплечье брюнета, а тот видимо и не против. Вот оно как, так ты значит помогаешь готовиться к празднику. — За кем наблюдаешь? — над ухом раздался вкрадчивый шепот, Хосок вскрикивает от неожиданности и резко разворачивается, спотыкаясь о ведро стоящее перед его ногами, едва не падая в колодец, но его тут же ловят чужие руки прижимая к себе, заставляя схватится за его плечи. Хосок удивленно распахнул глаза, понимая, в чьих руках находится. Ким Тэхен — единственный сын и наследник главы соседнего города, который в размерах и связях превосходит Эдэн. Он высок и красив, его черные волосы под солнечными лучами отливали серебром, а в зеленых глазах стояли смешинки, которым причиной, был омега. Хосок знает его с детства, но близко они не общались, лишь перекидывались парой слов, до того момента, когда альфа несколько месяцев назад приехал к ним обучаться у местных ремесленников мастерству. Хосок не понимал его переменчивость в отношении него. Альфа никогда не обращал на него столь пристального внимания, ведь сам тот не был обделен вниманием омег, которые были не равнодушны к будущему наследнику города, ведь стоило тому бросить на них взгляд или одарить своей улыбкой, омеги теряли голову, готовые выполнить любую его прихоть. — Тэхен, — убрав его руки от себя, чувствуя накатывающую неловкость, кивнул ему омега, — Спасибо. — Хосок отшагнул от него на несколько шагов, но уперся о колодец. Да чтоб тебя. — Не за что, — улыбнувшись, он не отрывает взгляда от юноши. — Я давно тебя не видел. — делает шаг к нему ближе. — Как и я тебя, — дернув уголком губ, Хосок отводит взгляд от его зеленых глаз, которые словно болото, затягивают его в трясину. За его взглядом омега ощущает что-то темное, от чего по спине пробегают мурашки. — Мне пора, — нагнувшись, он поднимает ведро, держа его обеими руками перед собой. — Как-нибудь в следующий раз поговорим. — начав его обходить, альфа хватает его за локоть. — Куда ты торопишься? — он смотрит на него внимательно, щелкая языком. — Постой, давай помогу. Кстати я слышал, что ты в этом году помогаешь организовать праздник. — Ох, это громко сказано, — улыбнувшись, Хосок хочет забрать ведро обратно, но тот легко его задирает над своей головой, словно оно ничего не весит, также продолжая держать другой рукой его за локоть. — Тэхен, правда, мне пора идти. — пытаясь дотянуться до ведра, дуется омега, замечая несколько обращенных взглядов в их сторону. — Я сам справлюсь, не стоит. — Почему ты такая язва Хосок? — подмигнув ему, продолжает, — Так, на счет праздника, я могу… — Он ведь сказал тебе, что не стоит. — обрывает его на полуслове холодный голос, от которого Хосока в озноб бросает. Чонгук. Прикусив нижнюю губу, омега слегка оборачивается, видя возвышающегося, во всех смыслах, альфу. Черты лица его заострены, а в глазах огонь плещется, который еще мгновенье и вырвется наружу. Он чувствует, как хватка Тэхена на его руке ослабевает, и он убирает от себя его ладонь. — Прости, что? — хмыкает Тэхен, смотря на альфу, хватая отступившего от него омегу. — Ты кто еще такой? — Я тот, кто за него в ответе. — беря омегу за свободную руку, произносит сквозь зубы Чонгук, дергая его в свою сторону. Хосок ощущает, как воздух тяжелеет, пронизывается искрами, наполняясь природным ароматом альф, который душить начинает. — Да что с вами такое, — пытаясь вырвать свои руки из их хватки, в сердцах произносит омега. — Да отпустите вы меня. — Уверен? Это я, кто за него в ответе, я знаю его с детства. — Тэхен отпускает руку омеги, делая шаг к альфе. — Плевать, был ты, теперь стал я. — отзерканивает его действие альфа. Да что за день то сегодня такой!. Альфы резко замолкают, чувствуя, как их одежда промокла насквозь от ледяной воды. — Всевышний, угомонитесь! — зло бросает Юнги, сверля их взглядом, держа пустое ведро. — Вы что здесь устроили? Что за петушиные бои! Чтобы ни кого из вас, рядом с ним не видел! — тыкая указательным пальцем на омегу, зло выплевывает. Развернувшись, Юнги поспешно уходит, хватая Хосока за руку. — Стыд то-какой, — прикрывая свободной рукой глаза, шепчет пристыжено Хосок, лишний раз стараясь не смотреть на сдерживающих смех невольных свидетилей.

***

Время близилось к ночи, до дома оставалось около полутора дня. Если бы не обвал на горной тропе, из-за которого Вонхо пришлось совершить большой крюк в обход, он бы как два дня был уже дома. Лошади шли мерным шагом по накатанной дороге. Повозку слегка потряхивало, от чего альфу клонило в сон. Решив совершить привал на несколько часов и дать возможность лошадям отдохнуть, он останавливается не подалеку от реки. Сняв с лошади крепления он повел ее к реке, напоив ее он идет ко второй, как видит того, из-за которого в сердце неприятно закололо, предупреждая, что приход его не сулит ничего хорошего. — Что ты здесь делаешь? — нахмурившись, спросил Вонхо, выглядя темнее туч. — Я думал ты в речных землях. — Тебе известно, — зеленовласый альфа стоял около одной из лошадей, гладя того по холке. — Нет. — начав привязывать коня, резко бросает альфа. — Зачем ты пришел? — Волк вернулся. — от его слов Вонхо раскрыл глаза, в немом шоке. — Догадайся, что будет? — Он не посмеет. Вожак, он не позволит этому случиться. — Одиннадцать лет, мой друг. Одиннадцать лет он сдерживался, волк его дремал, но сейчас…он скоро достигнет своего пика. После коронации он потребует то, что принадлежит ему. — Я его ему не отдам. — Себя послушай. — выдохнув, он отнимает ладонь от лошади, бросая пронизывающий бирюзовый взгляд на Вонхо. — Я понимаю, с этим сложно смириться, но если ты хочешь, чтобы Эдэм по-прежнему рос и процветал, чтобы жителям, но прежде всего твоей семье ничего не угрожало, ты должен отдать его. — Я не отдам его на смертное ложе. — цедит сквозь зубы, Вонхо. — Нужно будет я его спрячу, увезу на другой континент где волки его не достанут. — Ты не можешь препятствовать судьбе, на то воля Всевышнего. — Что ты несешь? — выплевывает слова альфа. — Он мой внук, Ары! К черту предназначение! — срывается на крик Вонхо. — Ему скоро исполнится восемнадцать лет. Его сила скоро проявится. — в тон ему отвечает нимфа, резко замолкая. Ары делает глубокий вдох, прикрыв глаза, возвращая себе самообладание. Он знал, что разговор не будет простым. — Я сделал то, о чем ты просил. Я помог ему забыть их. — тише продолжает. — Он забыл всё, что связывало его с нашим миром. Он и меня забыл. — Вонхо отводит взгляд, не в силах видеть лицо друга. — Ты ведь ему так и не сказал, я прав? — зная ответ, Ары смотрит на закат, грустно улыбнувшись. Солнце своими последними теплыми лучами прагоняет холод, даря тепло, но почему на душе по-прежнему до мерзкого зябко? — Я не хочу, чтобы тайна раскрылась. — Ары слышит тихое отчаяние в его голосе. — Пока есть время, я не хочу открывать ему правду. — Утаивание правды, до добра никогда никого не доводила. Ты знаешь как меня найти, мой друг. — касаясь его плеча за секунду, до того как раствориться в воздухе, произносит нимфа.