Если бы не ты...

Я решила не говорить ничего Антону – чтоб лишний раз не волновать малыша! До самого вечера мы дурачились, играли, а потом я уехала обратно: с камнем на душе. На середине дороги я вдруг резко свернула на обочину и затормозила, да так, что машина пошла в юз – я еле справилась с ней! Остановившись, я обессиленно плюхнулась головой на руль и зарыдала – впервые за многие годы из моих глаз градом лились настоящие слёзы…. Я не в силах больше держаться! Мне плохо!!!!! Я потеряла счет минутам, и не могу точно сказать, сколько времени простояла там, но домой я доехала к утру 2 числа… Мгновенно уснув с зарёванными глазами я отключилась на долго-почти сутки сна… целые потерянные сутки, которые я могла посвятить поискам донора, а я продрыхла! Ненавижу себя слабую! Не могу позволять себе этого! Не имею права киснуть – я нужна ему для опоры и поддержки, а какая опора из зарёванной желеобразной субстанции? Утром 3 января мы с Милкой встретились и всё обсудили. Конечно, она давно знала, что у меня есть Антошка, и то, что он болен, но вот, что на столько…. Она подбадривала меня! Мила сразу стала обзванивать знакомых, кто может хоть чем-то помочь… Почти никаких положительных вестей… Все «постараются что-нибудь сделать»… А помощь нужна реальная-реальнее некуда!!! И практически последним, кому мы позвонили, был Широков. -Вов! Ты свободен сейчас? – вежливо интересовалась Ми, общаясь с Широковым по телефону, тогда как я ковыряла кнопки на своём мобильном, то и дело намереваясь оторвать их к чертям собачьим! -Да, Мил! Могу! У меня 2 часа между сьемок: поехал обедать. -Друг, ребёнку нужна пересадка сердца! У тебя есть знакомые в этой области? – Мила не стала ходить вокруг да около. -Мил! Слушай…Надо ж подумать, всё по полкам разложить… Ты где сейчас? -В «Денди» с подругой. -Вы не против, если я заеду к вам – я как раз не далеко!? -Ждём! Через 15 минут Вова был в кафе. -Привет, Мил! – он чмокнул её в щеку и легко приобнял – Здравствуй, Маш! – Вова потянулся, чтоб обнять меня. Я ответила на его порыв, укутавшись в облако его приятного аромата: роскошный парфюм… Кажется, Givenchy… - Мы тогда так прилично и не познакомились! – припомнил он новогодний конфуз с Лазаревым. -Извини! Мне очень не ловко! – как можно тщательнее скрывая свою боль и переживания, натянув улыбку, ответила я. -Вова! Машиному сыну нужно донорское сердце! У нас срок 2 месяца! Шестилетний ребёнок может погибнуть! Ты можешь помочь? – Мила решила не тратить время понапрасну и перейти сразу к делу. -Ну, есть у меня один фонд хороший! Мы с ними делали благотворительные проекты со звёздами. Они помогают детям! Я могу набрать - поинтересоваться, на сколько это реально… -Спасибо тебе! – поблагодарила его Мила, приобнимая на шею. -Пока не за что! – и он стал звонить. Естественно, на одном фонде мы не остановились и обзвонили ещё 4, а так же 3 центра трансплантологии в Москве и Питере. Почти везде сказали «Ждать»…. А чего ждать? Пока сын умрёт? Сил оставалось всё меньше... ***************** -Маша! Срочно делай Антону загран-паспорт! – Вопил в телефон Вова, наверняка не догадываясь, что разбудил меня… Точнее, я и не спала почти-только задремала, а тут он позвонил. -Какие сроки? – я прекрасно понимала, о чем идёт речь: вот уже месяц Вова и Мила оказывают нам нереально мощную поддержку! Вова таки нашел клинику в Израиле, где Антона смогут прооперировать, конечно, за огромные деньги, но за то без необходимости пересадки! -Через неделю у вас обследование в Тель-Авиве. К тому времени паспорт должен быть готов. И Антон тоже. Ты сказала ему? – заботливо спросил Вова, сменив тон командора, коим вещал о бумажной волоките, на тёплый, нежный и спокойный. -Сказала позавчера, что мы с ним полетим на самолёте. – немного облегченно выдохнула я. -А он как? Не боится летать? Что ответил? -Как всегда…. – вновь погрустнела я – спросил «А мы полетим к папе?». Вов, я уже не знаю, что ему отвечать… Он взрослый-пора рассказать всё… -Ну так и расскажи… - промолвил он, как-то странно выдохнув: словно подготовился к чему-то важному и с этим выдохом отпустил последние переживания. -Вот как я скажу ребёнку, который болен и нуждается в заботе, любви и ласке, о том, что его отец его бросил, отказался от него и даже слышать о нём не желает?!?! – я начинала заводиться, вновь прокручивая все те события 7-ми летней давности. -Вот, как раз, это ему рассказывать и не нужно…. – ответил голос в трубке – правда не всегда бывает во благо…. -А что, мне продолжать врать ему, что папа летает на самолёте и ему некогда побыть с нами хоть один день за 6 лет его жизни?!?!?? – к горлу подступил ком… хотелось заплакать, но это того не стоит: отболело уже давно! За малыша только обидно! -Скажи, что я прилетел…И готов быть с ним все оставшиеся годы его жизни – этой фразой Вова сбил меня с ног…В прямом смысле: я повалилась на диван с отвисшей до полу челюстью…. Я молчала… Он тоже… -Вов… Если я правильно тебя поняла… -Ты слишком мудрая, чтоб понять не правильно, Маш… - он перебил меня очень кстати, т.к. я не знала, какие слова подобрать после «Если я правильно поняла». -Вов, ЭТО, как минимум, не телефонный разговор… - только и смогла ответить я. Тема и впрямь, деликатная… -Именно поэтому я уже десять минут мнусь под дверью твоей квартиры – нарушил молчание Широков – впусти меня, пожалуйста. Нам нужно поговорить. Открыв дверь я обнаружила на площадке….Нет, не Вову, а огромный букет, нет – букетище, белых роз с громадными стеблями под 1,5 метра и бутонами, размером с голову моего ребёнка, наверное, если не с мою. У того букета были ноги и он пыхтел так, словно ему очень тяжело на них стоять. Я улыбнулась… -Букет, ты съел моего друга? – решила пошутить я. -Съел! Но он был не очень вкусный…. Я фотокамерой подавился… - рассмеялся человек, чьё лицо пряталось за цветами… Конечно, я прекрасно знала, что это Вова. Но от чего-то, мне так захотелось, чтоб из-за этих нежнейших белых лепестков вынырнула мордашка Лазарева… Такая наглая, небритая, хамоватая мордашка, но такая родная, привычная…. Я скучаю по нему… После той истории мы даже не виделись…Хотела бы я ему всё объяснить, так не поймёт же! Даже слушать не станет… -Машунь! – послышался голос, который вынул меня из пучины раздумий – Машута, ты может впустишь меня, а то я так устал держать его, да ещё и одной рукой: второй-то я телефон держал… -Конечно, Вов! – я открыла дверь нараспашку и впустила, пока ещё просто хорошего друга, в свою квартиру. Цветы пришлось определить в большую напольную вазу из венецианского стекла, подаренную мне на одном из показов, используемую доселе, как пылесборник и подпорку для падающей, выросшей до неприличия, пальмы. Ваза, хоть и была гораздо шире меня (раза в 1,5 точно!), но все цветы туда не поместились. -У меня идея! – воскликнул Вова, хватая в руки камеру, которая, кажется, уже приросла к его шее: они не расстаются ни на миг. Он швырнул остатки цветов на мою не заправленную постель. 3 розы он предусмотрительно оставил в руке. -Ложись! – приказал он, тыча пальцем на усыпанное розами ложе. -Импровизированная фотосессия? – хохотнула я, потягиваясь и потирая глаза – Но я, малость, не в кондиции: глаза опухли ото сна, лицо помятое, волосы дыбом, ещё и пижама как у пятилетней девочки – розовенькая в сердечко… -Это естественная красота! – возразил мистер профессионал – покажи себя домашнюю, сексуальную зайку, милое создание с чёртиками в глазах… Ложись! – повторил он свой приказ, сопротивляться которому не было смысла: он же не отстанет – у него МУЗА пришла… Я улеглась под одеяло и притворилась спящей в куче роз. Вова не прекращал щелкать фотоаппаратом, снимая меня с разных ракурсов: под одеялом, на нём, сидя, лёжа, вверх ногами, с розами в руках, лежащую на них, под дождём из белоснежных лепестков, который он устроил, кидая их в меня, предварительно отрывая с тех трёх цветков, что остались у него в руке. Я играла, звонко хохотала, вертелась в кровати и так и этак, посылала в камеру воздушные поцелуи, строила глазки объективу, подмигивала, подкидывала в воздух валяющиеся повсюду лепесточки… На тот момент я была счастлива, но лишь для камеры… Камера любит меня, и я не могу не оправдать её надежд – это же мой хлеб. Но на душе по прежнему скребли кошки: от ситуации с Антошкой, с Лазаревым и от всей моей жизни в целом… всё через одно место – вот не как у людей! Я не заметила, как камера подкралась близко-близко, снимая только моё лицо, улавливая эмоции, мою грусть, печаль и задумчивость. На секунду я потерялась во времени и пространстве, а когда очнулась, лицо Вовы от моего уже не отделяла камера: его губы, глаза, тёплое дыхание…Всё так близко и так в этом комфортно…Я словно под защитой, и никто не посмеет обидеть меня… -Во… - я попыталась позвать его, отвлечь, чтоб он не сотворил эту глупость и не перешел границу нашей дружбы, разрушая всё на своём пути, но было уже очень и очень поздно… Его губы коснулись моих – легонько, невесомо и едва ощутимо, но в то же время он как-бы завис в этом поцелуе: он и не отстранялся обратно, и не спешил продолжать, возможно, давая мне подумать, хочу ли я этого…. Оказалось, что хочу, потому что через секунду ответила на его поцелуй… Спустя пару минут я словно одумалась, замычала и оторвалась от него. Вова вопросительно смотрел мне в глаза, искренне не понимая, что происходит, а я не могла объяснить: я просто не могу…Не получается… Целую его-а перед глазами плывёт улыбка Лазарева… Лазарев… Лазарев… Чёрт! Когда ты уже отстанешь от меня??!?!? -Я не могу, Вов… - оправдалась я – слишком много мыслей в голове… Давай оставим это на потом? -Извини, Машуль! – Он прикоснулся прохладными пальцами к моей щеке, а после аккуратно пробежался руками вниз до плеч и сжав их, притянул меня к себе и заключил в объятия – Я не тороплю тебя и не хочу давить - проговорил он, поглаживая меня по голове и покачивая из стороны в сторону, словно я его сестрёнка, которую бросил первый мальчик, а он её успокаивает сейчас – Просто знай, что я всегда буду рядом и готов помочь! -Спасибо! Спасибо, что ты есть, Вов! – я подняла голову и снова наткнулась на его губы….Как бы они не манили, а поцелуй предназначался щеке, куда и отправился…..