Если бы не ты...

Время за подготовкой документов к поездке пролетело незаметно, и в назначенный день, в назначенное время мы сели в самолёт. Антон впервые в жизни летит на этом огромном чуде техники, и ему всё в диковинку. Малыш замучил меня и стюардессу расспросами о нюансах работы самолёта. Как только мы поднялись в воздух он прилип к иллюминатору и затих – мальчишку завораживал этот вид: как люди становятся незаметными точками, а после и вовсе исчезают, как под нами плывут облака, которые всегда он называл сладкой ватой: говорит «похожи!». Ну что ж: я и не спорю – раз ему так кажется, пусть так и будет. Буквально через час Антоша уснул а я так и не сомкнула глаз – думала о нашей последней встрече… Последней встрече с Серёжей… Денег не лечение Антону требуется очень много, потому я стала участвовать во всех съемках, показах и проектах, которые мне предлагали: практически не от чего не отказывалась! Собрать нужную сумму всячески помогали Мила и Вова. Мила организовала благотворительную компанию совместно с одним брендом, благодаря которой на счет моего ребёнка стали поступать деньги: обычные люди в магазине, покупая себе футболку, джинсы, платье, да простые носки – все поучаствовали в спасении моего мальчика! Вова тоже устроил выставку-продажу своих работ, а часть вырученных средств перевёл на счет Антошки. Это неоценимая помощь по-настоящему неравнодушных людей! Мне даже страшно подумать, чем бы все обернулось, если бы не они… За день до отлёта я участвовала в показе Даши Реймах – потрясающе талантливого дизайнера и моей хорошей знакомой. После финальной проходки и поклона мы принялись позировать фотографам, отвечать на вопросы журналистов. Когда официальная часть мероприятия подошла к концу все дружным табором покатили в клуб – надо это дело отметить… Я жуть, как не хотела никуда идти, но «модельный этикет» не позволяет не присутствовать на after-party – это неуважение к дизайнеру. В клубе, как обычно, было шумно, уже накурено кальяном, но празднично, благодаря шарикам и цветам. Мы преспокойно ворковали и перехихикивались с девчонками-моделями, как вдруг я увидела на сцене до боли знакомый силуэт…Он – приглашенная звезда…Опять! Снова! Вот где я – там и он! Как забыть о человеке, если он напоминает о себе всеми возможными способами??!?!?! -Привет… - робко и тихо произнёс Сергей, приблизившись ко мне со спины в коридоре, по которому я шла в направлении выхода. «Мне ещё с Лазаревым встретиться не хватало!» - думала я, когда выходила из зала…. А он, оказывается, шел за мной… Я боялась обернуться, но его голос… Его голос – этот родной и ласкающий слух голос: как же мне его не хватало!!! -Привет. – ответила я, скрывая за спокойным, ровным тоном свой страх, волнение и тоску. -Куда ты? Вечер ведь в самом разгаре – спросил он, приближаясь ближе. Я уже чувствовала его дыхание на моих плечах… Теплое, нежное дыхание, ласкающее кожу…Если я умру сейчас на месте от волнения и тщательно сдерживаемого желания кинуться ему на шею и никогда в жизни не отпускать – вините в этом Лазарева! -Мне пора домой. Меня ждут…. – отчеканила я и вздрогнула, когда он прикоснулся ко мне… Всё, словно в первый раз…. Будто и не было никаких его истерик, наших ссор, моей боли… -Можно с тобой? Пожалуйста… - я обомлела: Лазарев знает слово «Пожалуйста»?!?!? Он-который вечно верещит «Я!», «Ты должна!», «Принеси-подай!» и прочее… Он умеет просить «пожалуйста», умеет и может быть ласков, спокоен… -Зачем? – мрачно ответила я, опасаясь, что он стал таким лишь на пару минут, а после вновь обернётся истеричкой, выносящей мне мозг за пределы разумного… - Мы всё обсудили… Точнее, ты мне всё сказал… -Почему ты не сказала? – эту фразу он словно выдохнул из глубины себя. Будто у него возникли затруднения при произношении – неужели это волнение? -Что не сказала? – я скинула его руки со своих плеч и поёжилась: так я чувствую себя свободнее и без оков… -О том, что у тебя есть ребёнок…. -Откуда ты….? – я удивилась тому, что он знает об Антоне. Кто сказал ему? Но быстро сообразила, что к чему: пресса уже на право и на лево трезвонит о том, что «известная модель Мария Родионова долгие годы скрывала от общественности своего ребёнка!», а так же о том, что «Сын Марии Родионовой воспитывался в детдоме!», «Сыну модели Маши Родионовой срочно нужна операция!» и прочую ересь, не говоря уже о догадках: кто же папа Антона?! Кого на эту роль только не приписывали, абсолютно не учитывая, что 7 лет назад я даже не была знаменита и не вращалась в одних кругах с теми, кого журналисты определили в «Отцы»! -Так всё же: почему? – не унимался Серёжа – Почему ты не сказала, что у тебя есть сын? -А для чего? – ухмыльнулась я: настал час расплаты! Сейчас, Лазарев, я тебе всё выскажу, что накипело у меня за то время, что мы были вместе! – Чтобы ты обвинил меня в том, что я хочу повесить его на тебя? Что горю желанием отжать у тебя квартиру, чтоб поселиться там со своим отпрыском? Что я, долбаная провинциалка, сплю и вижу, как бы выскочить замуж за богатого москвича и зажить припеваючи? Ты же без конца грыз меня за то, что я не такая, как ты: не столичная! -Что ты несёшь? О чем ты? – недоумевал он, и, кажется, начинал заводиться: я задела его! -О тех твоих пьяных истериках, что ты устраивал, когда я в очередной раз притаскивала тебя с какой-нибудь презенташки домой! О том, что ты мне всю душу на изнанку вытряхнул своей озлобленностью на мир и потребительским отношением ко мне, как к женщине! Я была тебе просто развлекухой на пару ночей – ты даже не планировал строить со мной что-то серьёзное!!! Тогда с какой стати я должна с тобой откровенничать о своём прошлом и наличии в моей жизни ребёнка? -Я ничего от тебя не требую! Ты просто могла бы не врать мне! – прикрикнул он и убрал руки в карманы джинс. -«Соврать» и «Не сказать правды, потому что никто не интересовался» сторонние понятия, Лазарев! Почувствуй разницу! И потом: мы хоть раз говорили по душам? Откровенничали? Мы же только и занимались, что разборками, ссорами, сексом и пьянками. Ну, последнее касается только тебя – мне доставался лишь твой перегар и неловкие движения! -Не тебе меня учить! Не указывай мне, как жить и на что тратить свои годы! Я предостаточно плясал в своё время под продюссерскую дудку: сейчас я сам себе хозяин! -Да я и не претендую на место «хозяина» твоей жизни! Только пойми: ты себя губишь! И меня за одно…Кому это надо? Если ты не изменишься – прошу тебя: уйди из моей жизни раз и навсегда! Не трави меня своим ядом! -Я тебя травлю??!?!? А не ты ли трах@лась с мужиками за деньги, милая?!?!? И ты мне ещё будешь за жизнь загонять, за праведность? Не пошла бы ты? – вот теперь он весь в своей красе: как всегда – важный, себя одного любящий и с немыслимой короной на голове… -Да я и пошла! Только ты меня догнал зачем-то и вот не отпускаешь… До оскорблений уже дошел! Браво, Серёжа! Бравоооо!!! – я одарила его самыми оглушительными аплодисментами, которые только могла организовать. -Это чем же я тебя оскорбил? Всё же правда мне ОН всёёёё рассказал, когда ты ушла! -Да что ты знаешь???? Ты, может, знаешь, как мне жилось тогда? Сколько денег нужно было моему ребёнку на лечение? Ты представить себе можешь, как мне было трудно? И не смей лезть мне в душу сейчас! Это тебя не касается! Катись к черту!!!! Вот и всё… Я выдохнула, развернулась и пошла прочь… Не хочу его больше видеть! НИ-КО-ГДА в жизни! Для меня важнее мой сын и наша судьба, чем какой-то парнишка, который вскружил мне голову! Как бы я не любила Лазарева, я не позволю ему….СТОП!!!! Что я сейчас сказала? «Люблю Лазарева»?!??!? Господи! В своих размышлениях я уже признаюсь себе в любви к нему…Ну не могу я, права малейшего не имею сейчас захламить себе сознание им! Моя голова должна быть занята Антошей и его спасением, а не Лазаревым с его истериками и претензиями! После пяти (!) часов этих угнетающих мыслей наш самолёт наконец-то коснулся взлётно-посадочной полосы Израильского аэропорта Бен-Гурион, и я попыталась сосредоточиться на сыне: добраться с ним до отеля, отдохнуть, поспать, а на следующий день –больница, обследование, операция, реабилитация…. Так себе это представляла я, но врачи, сделавшие все необходимые исследования в рекордно короткие сроки, имели на наш счет другие планы… -Мария Александровна! – начал врач, когда мы встретились на очередной консультации – у вашего сына крайне мало шансов… -Но… нам же говорили, что время ещё есть…Как же так? – растерянно лепетала я, теребя в руке платок, которым меня предварительно снабдили медсестрички, чтоб было куда "складывать" эмоции...Но тех, которые ожидались-не последовало: ни слезинки не упало из моих глаз, потому что сейчас, как никогда я понимала, что "слезами горю не помочь", потому и держалась: ради него! -Операцию нужно было делать ещё около 2-3х лет назад! Это чудо, что он дожил до такого возраста с таким пороком….Мы, конечно, сделаем всё, что в наших силах, но гарантий быть не может…. -Мне сейчас не до гарантий: нужно просто что-то делать! Не сидеть сложа руки, а спасать его, пока есть шанс! И пусть шанс один из сотни, что н поправится, но он есть! И мы с сыном им воспользуемся! ************************************************************* 8 часов в операционной, 3 дня комы на полном жизнеобеспечении, и больше 2 недель без сознания в реанимации… я чуть ума не лишилась-не спала, не ела….только молилась, чтоб он выжил и не оставил меня одну…совсем одну… После всех этих адских дней ожидания я вошла в палату как обычно-без особой надежды увидеть блеск его глазок…меня пускают к сыну, но на пару минут-просто побыть рядом….всё остальное время я провожу в коридоре: быть в его боксе запрещено, а уехать не могу-не спокойно на душе…Так я по крайней мере с ним, хоть и за толщей бетона... Я тихо опустилась на постель и коснулась руки Антона. В его палате прохладно: врачи говорят, что в его состоянии это оптимальная температура, но я мёрзну…И он тоже…Его пальчики были такими холодными, такими промёрзшими, что мне даже на секунду показалось, что он уже не со мной…Но монитор показывал ровное сердцебиение…Его сердце бьется-это сейчас главное. -Антошенька, а нам Мила звонила! Привет тебе передавала, велела тебе выздоравливать скорее, и она вас с Савелием познакомит! – тихонько потеребливая его ручку, я рассказывала последние новости – Вы с ним подружитесь! Он очень хороший мальчик! И Вова с утра звонил! Добрый дядя Вова, вы с ним найдёте общий язык! А помнишь, ты собаку просил? Вова купит тебе маленького миленького пекинеса, когда ты поправишься! Вы будете гулять с ним, играть… только ты выздоравливай, миленький! Борись, родной! Только не сдавайся! Ты же не бросишь меня??? – из глаз покатились крупные и солёные капли…я склонилась и поцеловала холодную руку мальчика: как же мне страшно сейчас! И никого рядом нет… - Маленький мой! А скоро тебе в школу уже! Вот поправишься, и пойдём выбирать тебе тетрадки! Мы с тобой переедем и у тебя будет своя комната…. Ну нет у меня больше сил быть железной леди! Я живая! Мой ребёнок при смерти и я не могу ему помочь-только медленно съезжаю с катушек, и рассказываю ему что-то…но он же не слышит!!! Он как будто спит, только маска на лице смущает… Он такой беспомощный сейчас…всегда «я сам!», а сейчас даже пальчиком не шевельнёт-сил не осталось…Только внутри его живёт этот стержень и не даёт ему сдаваться и опускать руки! Он не я- плакать не стал бы…а я тут сопли распустила… -Мария Александровна, вам пора! – послышался голос медсестры. -Хорошо! – ответила я и хотела было уйти, но….я не сразу поняла, что случилось: мою руку легонько сжали маленькие пальчики и не хотели отпускать… - Сестра!!!! Он очнулся!!! – прокричала я. Через секунду в палату влетела армия врачей, которые вытолкали меня в коридор и заперли дверь изнутри… Что они там делали-ума не приложу! Но через час вышел наш лечащий врач: -Пришел в себя! Пока стабилен, но сейчас я вас к нему не пущу: завтра. Он ещё крайне слаб и должен отдохнуть. Мы присмотрим за ним! – отчеканил он, и ободрительно потрепал меня по плечу – у вашего ребёнка очень волевой характер! Он не пропадёт! Всё будет хорошо! -Спасибо! – сквозь слёзы счастья прошептала я обняла доктора – Спасибо!!!! – уже заметно сильнее рыдая, я прокричала эту благодарность человеку, который спас моего сына! **************************************************** -Не спишь? – в полголоса поинтересовалась я, прошмыгивая в палату с целым пакетом его любимой клубники: в этой стране она особенно крупная, сладкая и вкусная, от чего-то именно сейчас-в мае…. Уже май… 3 месяца мы по сути «живём» в больнице…Антон под постоянным присмотром докторов и домой его не спешат отпускать: детки после таких операций восстанавливаются дольше, нежели взрослые, и требуют большего ухода. Два месяца назад я заключила контракт на полгода с Израильским модельным домом, в котором и тружусь: сейчас, когда жизни моего малыша ничего не грозит, я могу позволить себе полноценно работать. -Неа! – помотал головой довольный карапуз – ты мне ягодки пьинесла? Я хотел! -Я знаю, милый! – я поцеловала сына в макушку – ты такой лохматый у меня уже! Надо бы подстричься, товарищ! – я хохотнула и легонько пощипала его за щечку. -Скоя меня отпуфтят домой, и я пойду к Даше! – ответило чадо, принимая из моих рук тарелку с клубникой. -А Даша, это у нас кто? – удивилась я: правда не знаю… -Она всегда стьигла мне волосы, когда ты не жила со мной – Он наморщил носик от попавшейся кисловатой ягодки и улыбнулся – Она добрая! Я тебя познакомлю с ней! -Обязательно, родной! А пока давай буквы поучим? – и получив положительный кивок, достала из сумки азбуку: так вот мы и учимся перед школой…что же ещё делать…Надо готовиться!