Кролик. Пасхальный Кролик

Марра побежала по траве на опушку. В этот день - день Пасхи - мама всегда устраивала пикник. Марра знала: он придет, он обязательно придет! Она села посреди опушки и стала ждать. Она ждала подолгу: могла так сидеть и десять минут, и двадцать, и еще больше - и никто не мог согнать ее с местечка. Мама крикнула: -Милая, обед! А отец добавил: -Идем, Марра! Кролик... м-м-м... - На секунду он замолчал, а потом продолжил. - Он положит яички на траву, ты придешь и заберешь их. -Нет! - крикнула Марра. - Я его дождусь! Еще немножко подожду - и тогда пойду. И вот, когда она уже и не надеялась, он появился. Он всегда приближался бесшумно. Марра плохо помнила его: не помнила его высокого роста, его кожаной сумки на плече и бумерангов за спиной... Но она помнила его голос и добрый взгляд: -С Пасхой тебя! - тихонько говорил он, и Марра улыбалась - знала, он существует. Она повернулась к нему. -Кролик! - радостно возвестила она, прижавшись щекой к кроличьей лапе. Он смеялся. Этот смех внезапно становился все дальше и дальше... Звучал тише и тише... Пока не смолкал... И не превращался в хрип.

****

Марра резко села, тяжело дыша. Волосы налипли на лицо и шею. Ей снова приснился кошмар. Она простонала, прислоняясь щекой к туго набитой подушке. Она чувствовала себя изможденной. Еле поднялась на ноги - похудевшая и осунувшаяся. Ее плечи опустились; она решает выйти, развеяться - и, прежде чем покинуть свое маленькое жилище, старую, заброшенную голубятню, берет в руки сверток. Она спускается вниз и идет по улицам, не глядя по сторонам. Она смотрит только себе под ноги, и в глазах рябь от слез, когда она смотрит на золотые сапожки, подаренные Северянином. Ах, доброе время... Время, когда она была счастлива. Куда она исчезло? И каждый человек, прошедший сквозь нее, морщился: ему делалось больно.

****

Кромешник едва выжил в этой схватке. Он уже жалел, что однажды, послушав Теней, создал Марру. Он бродил по своему логову, заложив руки за спину; с того времени он достаточно окреп, чтобы снова задумываться над положением дел. - Я дал ей силу, - говорил он медленно, - я дал ей вечную жизнь. И что? Как она отплатила мне? С каждым словом в нем росла все большая злость. Кошмары, вновь повиновавшиеся ему, кротко заржали. - Она примкнула к этим хранителям! А дальше - еще веселее! - продолжал злиться Кромешник. - Оказалось, что у неотесанного кролика, который только и умеет, что прыгать по печкам да лавочкам, вдруг пробудилась эта... чертова...любовь! - Кромешник яростно рубанул рукой воздух. - И ведь я снова спрашивал у Теней... Он подошел к одному из кошмаров - высокому черному коню. Конь отступил от Кромешника на несколько шагов назад - и испуганно фыркнул. - И они сказали мне: когда она обратится в зло, добро исчезнет из ее сердца. И она забудет все то, что держало ее на стороне хранителей. Кромешник протянул к коню ладонь; конь даже сел на круп, раздувая ноздри от страха. - Я убил кролика. Убил. Но она не примкнула ко мне, хотя я видел, она - злая до кончиков ногтей! Кромешник резко развернулся. - Она едва не убила меня. И тогда я понял... - Он помолчал. - Я понял, что не могу рисковать, оставляя ее живой и здравствующей. Он улыбнулся. - Увы, один с этой бестией я не справлюсь. Ну что ж... У меня тоже есть свои друзья. Кромешник посмотрел вверх. В самую глубину, в мерзкий узкий колодец, смотрел Луноликий, серебрясь в ночном небе. - Я подчищаю за собой следы, - сказал глумливо Кромешник и рассмеялся.