Кролик. Пасхальный Кролик

Сокол громко вскричал... Тогда он был еще не Соколом - тогда его звали по-другому - но как?... Он не помнил. Зато он помнил эту боль. Боль образовалась в самом сердце, вспыхнула, загорелась, зажгла плоть... И никуда не исчезла - напротив, схватилась крепче за несчастного человека, который от этой боли упал на колени и выгнул спину, скривив лицо в мучениях. Сначала первый брат. Затем - второй. А теперь и его черед пришел. Перед собой он увидел всадников - черные кони раздували ноздри, били копытами землю, так яростно, что та, кажется, вот-вот издаст вымученный крик. Безымянный воин, один из многих, не видел, что в его спину вонзилась черная стрела. Он попытался схватиться за нее, но рука не достала. Он поднял с земли свой лук и одну из стрел, но она оказалась сломанной. Воин скрипнул зубами, досадуя. Он встал на пошатнувшихся ногах, выпрямился, преодолевая страшную боль, и, невзирая на всадников - то ли своих, то ли врагов - с тоской огляделся. Не видать ли где колчана, полного стрел? Вот кто ворог его главный: тот знаменосец, который уже вовсю подбирается к возвышению. Установи он свой стяг - и воспрянут духом страшные бойцы, коих тьма, и накроет эта тьма всю его землю... - Глядите, уж ставят хоругвь! - закричал один из русичей. В тот же миг меч врага опустился на его голову, расколов бронзовый шлем. Вздрогнув от ужаса, безымянный воин захватил губами воздух: какая боль... Вот еще одна стрела прошила его насквозь, и в груди все отозвалось болью. В глазах побелело. Вот и все. Вот и все... Он сморгнул вспышку белизны, чувствуя последние удары сердца - и в предсмертной тоске взглянул на знаменосца. Он уже устанавливал стяг, расправляя его. Черная ткань, расшитая серебром, заиграла на ветру. У него не было стрелы, увы... Не было стрелы... Вдруг безымянного воина осенило. Он, коротко всхлипнув, заложил руку далеко за спину и закричал от боли, расколовшей его плоть напополам. Пальцы нащупали оперение стрелы, и воин мягко, осторожно, бережно вырвал острие из податливой плоти. Он в последний раз натянул тетиву, вложив в нее смертоносную стрелу - и, прищурившись, выстрелил. В тот же миг чужая стрела - уже третья - окончила его жизнь. Он упал лицом вниз, в озерцо, разлившееся под ногами. А тем временем стрела, обагренная его кровью, пролетела с хлестким щелчком прямо перед глазами одного русича... испугала одну из вороных лошадей, вставших на дыбы... сорвала золотистую прядь молодого знаменосца-русича, спешившего биться за место на холме... Стрела алчно вонзилась в горло вражеского знаменосца, и тот, пошатнувшись и облившись собственной кровью, упал навзничь, увлекая за собой стяг. - Русичи! Бьемся до последнего!... **** Сокол задумчиво вздохнул. Больше он ничего, ничего не помнил. Он помнил только лучи солнца, пронизывающие мутную воду, взбаламученную конскими копытами и человеческими ногами. - О чем думаешь, братец мой? - спросил серьезно Орел. Сокол посмотрел на него желтыми, как янтарь, глазами. Птичьими глазами. - О смерти своей. - Сказал Сокол.