Кролик. Пасхальный Кролик

Безглазый... Ненужный... Калека... Никчемный... Сокола мягко опустили на асфальт, прислонив к одной из машин. - Будь здесь, - сказал мальчишеский голос. Ледяной Джек? Пахнуло холодом, и паренек улетел. Сокол остался один, совсем один. Вокруг него - звуки, тихие и громкие, страшные и знакомые... Он услышал в отдалении яростный крик Ворона и дернулся, но вовремя вспомнил, что он слеп и не может ей помочь. Его броня прекратила сиять и погасла. Теперь бронза потеряла свой волшебный свет. Сокол услышал, что к нему кто-то приближается... Пахнуло гнилью. Обсидиан! Знакомый запах! Чудище застрекотало и обдало Сокола тяжелым дыханием, но мгновенно что-то со свистом разрезало воздух, и обсидиан громко завопил. - Не бойся, я рядом, - сказал до боли знакомый голос. Зубная Фея! Она рядом! Мгла. Тьма. Мрак... Мрак обступил Сокола со всех сторон, и он перестал быть сильным. Теперь не он защищает Туффиану, а она его. Кромешник опустился напротив Зубной Феи и усмехнулся. Забавная картина... Прислоненный к колесу автомобиля, скрючившись и обмякнув, сидит Сокол. Его лицо залито кровью: две дорожки багрянцем окропили доспехи на груди. Он слепо поворачивает голову на звуки, но ничего не может сделать. Зубная Фея схватила свой кинжал за рукоять и встала в боевую стойку. - Кромешник? Ты не тронешь его. - Ты так думаешь? - спокойно спросил изуродованный дух. Он пошевелил пальцами левой руки и принюхался к воздуху, словно почуяв что-то. - А... Вот что я ощутил, твой страх! О, Фея, дорогая Фея, ты боишься, что я убью его? В горле у Феи встал комок. Сокол замер, даже не дыша. Он повернул голову на звук тихого, шелестящего голоса. - Неужели ты любишь его, моя милая Туффиана? - Кромешник сказал это таким издевательским голосом, что Фея яростно оскалилась. - О да, ты его любишь! Ну что ж. Это оправдывает твой страх. Ведь ты действительно видишь его в последний раз. - Нет! - закричала Фея, и в ее голосе была боль. Ее крик... Стон... Удар... Падение тела и всхлип... - Туффиана? Что с тобой? - звонко крикнул Сокол и вскочил на пошатывающиеся ноги. - Что с тобой?! Отвечай! Но ответом ему были лишь звон клинков, далекие крики борьбы, лай адских гончих... Все, что угодно, но не ее голос. Сокол побелел от накатившего страха. - Фея!!! Он шагнул вперед, но тут же споткнулся и упал, пошарил руками... И пальцы вдруг ощутили жесткие чешуйки - и что-то липкое и влажное... Он скользнул рукой по ее телу... По тонкой руке, по плечу, по лицу... Дыхание срывалось с ее губ, но оно было тихим и робким. Его рука двигалась дальше, по узкой талии, покрытой перышками... И вдруг он снова столкнулся с чем-то мокрым, и его душу охватило страшное предчувствие. - Фея? - тихонечко позвал он и аккуратно приподнял ее, прижав к своей груди и положив на руки. Она хрипло дышала, отравленная черным ядом Кромешника... - Ты сдаешься? - иронично спросил Кромешник. Сокол крепче сжал в объятиях тоненькое тело, обездвиженное и слабое. Он бережно баюкал девушку, поглаживая ее губы и щеки. Слова Бугимэна словно не касались его и ее. - Ведь она скоро умрет. Ты сдаешься? Сокол все так же молчал. Он жалел, что его глаза вырвали - ведь он не мог плакать... хотя сердце разрывалось от горя. Фея была в беспамятстве, хмуря брови и даже не шевелясь, не растрачивая драгоценные силы. - Я не сдамся, - вдруг сказал Сокол и запечатлел на онемевших губах Феи короткий, но нежный поцелуй. Он осторожно положил ее на асфальт и, пошатываясь, поднялся. - Я не сдамся! - громче повторил он. Кромешник усмехнулся. "Героизм? Пожалуйста, геройствуй, только умрешь ты так или иначе".