golden youth.

Рюджин сидела посреди своей гостиной, переполненной студентами, и вслушивалась в музыку, которая так манила ее на танцпол, подвигаться в такт рядом с незнакомыми ей гостями. В трезвом состоянии девушка лишь бы очередной раз подумала, что современный стиль песен совсем не для нее, но сейчас алкоголь руководит ее разумом и Рюджин нравится все, что непривычно для нее в обычной жизни. И почему она раньше не выпивала столько, чтобы почувствовать такую эйфорию? Ах, да, точно. Она никогда не позволяла себе такого: идеальная девочка, дочь адвоката должна вести себя прилично, не забывать о статусе ее фамилии, выпивать лишь стакан вина на многих надоевших ей благотворительных вечерах, встречах влиятельных семей, где она не раз пересекалась с Юнхо и Саном, которые, как ни странно, вели себя также достойно, как и она. Родители выставляли старшую дочь на показ, будто та животное в зоопарке, хвастались ее навыками игры на виолончели, прося сыграть снова и снова, чтобы все узнали, какая она талантливая и умная. Мать Рю часто на таких встречах знакомила дочь с англоязычными клиентами или гостями вечера, чтобы все снова похвалили идеальное знание Шин иностранного языка и ее потрясающее произношение. Наверное из-за этого брюнетка не пила много, часто делая «шоу талантов» для всех знакомых родителей. Сегодня первый раз, когда Шин присутствует на подобном вечере и, наверное, лучшее, что случилось с ней — это ее пьяное состояние, которое позволяет забыть о всех правилах приличия и стать до ужаса непослушной. Стать свободной. Стать собой. Уже прошло несколько часов праздника и все было хорошо. Отовсюду слышались громкие, радостные возгласы, которые приносили дискомфорт Рю, но она не была в состоянии холодно приказать замолчать, да и разве это нужно на таких вечерах? Юнхо оставил ее здесь на пару минут, чтобы принести выпить что-то помимо алкоголя, который, кажется, сейчас заменяет ей кровь. Пусть Шин и была пьяна, но она все еще помнит об ответственности за младшую сестру и обвела глазами зал. Не увидев светлой макушки, Рю свела глаза на переносице и встала, немного пошатнувшись, она ступила пару шагов и за секунду толпа поглотила девушку, заставив исчезнуть с глаз Юнхо. Шин пробивалась сквозь студентов отталкивая их в стороны и грубо отвечая на пьяные возмущения к ее персоне. Шин пыталась найти сестру, не обращая внимание на неровную походку и кружившийся мир перед глазами. Неоновые огни заставляли видеть черные пятна перед собой и девушка полагалась только на свои чувства, шла к выходу на улицу, где надеялась найти Юну. На пути к такой близкой двери она неожиданно врезалась в чью-то грудь, совсем не понимая кто это, ведь пятна все еще не позволяли отчетливо видеть все, что происходит перед ней. Шин подняла голову и увидела Пака, который, неожиданно для нее, улыбался, как в первый день их знакомства. Он немного придержал пошатнувшиеся хрупкое тело перед ним, а потом посмотрел в глаза девушке. — Ты пришел? — громко спросила она, ведь сложно было что-то услышать сквозь басы музыки в ее доме. Вместо ответа Сонхва схватил ее за руку и повел за собой в толпу. Ведя Рю, он грубо отталкивал всех на пути, ведя брюнетку на второй этаж, где музыка была тише, да и где можно найти место для уединения. Сонхва так хорошо знал этот дом, что не составило труда найти комнату Шин и завести ее внутрь, захлопывая со злостью дверь за ней. — Ты напилась? — Сонхва задал вопрос громко и грубо, поворачиваясь к девушке стоявшей посреди большой, плохо освещенной комнаты. Шаткая стойка девушки говорила сама за себя, поэтому Пак продолжил, не дожидаясь ответа. — Я пришел сюда, лишь потому что Джису этого хотела. После того, что ты сделала в коридоре, она захотела показать, что мы еще вместе и такие выходки не заставят нас расстаться. — Так вы пришли вместе? — Шин игриво вскинула бровью, слаживая руки на груди. — Тогда, что она подумает, если застанет нас вместе в моей комнате? — алкоголь пусть и бушевал внутри, но тон девушки оставался таким же, как и при разговоре в любой другой день. Шин медленно подошла к парню, осторожно хватая его за черный галстук — брюнет знал, что Рю без ума от этого аксессуара — и потянула Пака на себя. — Она сама хотела, чтобы я поговорил с тобой. — Пак, как ни в чем не бывало, откинул руку бывшей от его одежды и спокойно продолжил: — Я думаю, мы должны поставить точку в любых отношениях между нами. Я устал просить тебя о дружбе, да и нужно ли мне это вообще? — Устал он… — девушка хмыкнула, отходя от Пака, она подошла к большому окну и отодвинула занавес, который зачастую не давал солнечному свету попасть в комнату брюнетки днем: она любит мрак. Выглянув в окно, Шин увидела сестру о чем-то говорящей с Черён. Они выглядели счастливо — это не могло не радовать старшую и Рю просто продолжала смотреть на подруг, слушая едкие слова любимого. — Рюджин, я хочу, чтобы ты просто поняла, что вернуть меня невозможно. Теперь я с Джису и я правда люблю ее. — А что, если я люблю тебя?! — она посмотрела на него, вскрикнула такие правдивые слова, что у самой сердце сжалось от непонимания в глазах у парня. — Думаешь, только твои чувства имеют значение? — она снова посмотрела в окно, а на глазах появилась пелена слёз, этого парень не видел, но смог понять по дрожащему голосу брюнетки, которой разбил сердце пару месяцев назад и, казалось, разбил еще раз пару секунд назад. — Я слишком долго откладывала свои желания в долгий ящик, делая то, что пожелают другие. И только с тобой я сделала то, чего сама хотела — наши отношения. Но тут, — она глотнула слюну так громко, что это можно было услышать в комнате, где музыка снизу стала всего лишь фоном для их разговора, — ты разбил все, а я, все равно наивная дура, пытаюсь тебя вернуть, с каждым разом уничтожая свою гордость и убеждаясь, что мать, которую я ненавижу всем сердцем, была права и чувства делают нас уязвимыми. — Я ничего не могу сделать. — парень подошел к Рюджин, он хотел коснуться ее плеча, но остановился. — Я не принадлежу тебе. Больше — нет. — Сонхва развернулся, теперь думая, что они решили все и такой разговор не повториться снова. Скорее всего это последний их разговор. Это понимали оба, только вот Рю от этого было больнее всего. От такого даже алкоголь не спасет, пьяная она чувствовала потерю даже в разы сильнее и это разрывало ее изнутри. Разочарование, обида, злость и печаль пришли одновременно и соединились внутри в один большой ком, который стал в горле и перекрыл воздух. — Скажи, насколько сильно я должна тебя возненавидеть, чтобы ты меня снова полюбил? — Пак остановился у самой двери. Вопрос застал его врасплох, но ведь глубоко в душе он давно знал ответ, который снова выстрелит прямо в сердце Шин. — Я больше никогда не полюблю тебя вновь. — хрипло ответит он, что у самого дыхание остановилось. Ему было искренне жаль ее, но ведь Шин никогда не позволит пожалеть себя. Она не падет так низко. Брюнет оставил девушку одну в комнате, которая наполнялась приглушенными веселыми криками студентов снизу. В ее день рождение никто не знает, что Шин сидит с горячими слезами на щеках, которые подтверждают, что ее сердце намного теплее, чем взгляд. Сейчас она так подавлена, разбита или даже убита. Никто не сможет заставить девушку чувствовать себя лучше, да и нужно ли это кому-то? Она прижала колени к груди, обнимая их так сильно, как готова была обнимать Пака, а по щекам текли обжигающие слезы, размазывая дорогую тушь по нежной коже лица. Алкоголь и обида — худшее, что может случиться с проблемной девушкой ее годов, которая каждую ночь принимает снотворное. Вот и сейчас так. С затуманенным разумом Рюджин подводиться и оглядывает свою комнату: вроде Шин была здесь тысячу раз, но во мраке она кажется незнакомой, неприятной, неуютной. Брюнетка подошла к прикроватной тумбочке, на которой горела лампа — единственное, что не позволяло провалиться во мрак этой ночи, она высунула ящик, в котором хранила свои «волшебные» таблеточки, и осмотрела содержимое, переворачивая все, что попадалось под руку на пути к снотворному. Шин достала неполную пластину таблеток и подумала, что будет мало — четыре таблетки точно не смогут избавить ее от чувств, которые заставляют чувствовать ломку и дисфорию* одновременно, а поэтому брюнетка развернулась и стремительным шагом направилась в коридор, оставляя в этой комнате повелительницей лишь ту не ярко горящую лампу. В конце коридора, который вел в разные комнаты стоял небольшой белый комод, который, в принципе, ни чем не был полезен хозяинам дома, но служил пристанищем для таблеток госпожи Шин. Именно там около года назад Рюджин нашла пластинку хорошего снотворного, а после этого каждый вечер незаметно от родительницы забирала пару таблеток. Так и началась ее долгая дружба с этим веществом. Неровно и шатко она подошла к комоду, открывая нужный ящик, громко перерывая все внутри, ведь даже если кто-то увидит, никто не скажет плохие слова в адрес Шин. Алкоголь заставлял искать ее этот препарат, но не брюнетка хотела наглотаться этого, в каком-то значении, яда и уснуть. А, возможно, и не проснуться. Девушка нашла упаковку и снова вернулась в свою комнату, немного улыбаясь найденному «сокровищу» в руке. Она хлопнула дверью так сильно, как это позволяло ее состояние, но никто по-прежнему не обратил внимание на именинницу.