Искусство соблазна

***

Меня переполняли куча эмоций. И позитивных, и негативных. С одной стороны, мне было безумно приятно и я бы хотела повторений подобного. С другой стороны меня сжирала моя совесть и всё ангельское, чистое и невинное во мне. В кого я превратилась? Я вела себя действительно как какая-то шлюха, позволила ей слишком многое, пускай и мне на благо… Я не знала, какое решение мне принять. Отклонив предложение играть в эту игру я могла потерять подругу. Приняв это предложение я никогда не стану прежней и наверняка буду винить себя в совращениях каждый раз. Мне бы посоветоваться с кем-нибудь, да не с кем. Вероника была единственной моей подругой. Родителям я конечно же не расскажу об этом. Больше у меня и нет никого. Да и не буду же я доверять подобное кому попало. Я доела вкуснющие сырники, приготовленные руками Вероники, выпила кофе и съела бутерброды. Довольная, я привстала с кровати и поняла, что нахожусь в одном только нижнем белье, а на меня смотрит моя подруга. Я засмущалась и взяла простынь. Но был ли в этом какой-то смысл, если я не знала, где моя одежда? — Эм… Я хочу одеться. Можешь дать мне мою одежду? — почему-то я максимально застеснялась и еле выдавила это из себя. — Поцелуй. За один поцелуй. Иначе никак. Она это серьезно? Я сейчас еле говорю, а она предлагает поцеловаться? Я стою, не могу пошевелиться и что-то сказать, а она подходит ко мне ближе. Да, я хотела ещё раз ощутить её губы, возможно даже в последний раз… Но я снова буду себя ругать за подобное. О боже, Вероника, что ты делаешь со мной??? Она подошла уже очень близко и я ощущала её дыхание на себе. Потом она воспользовалась моим положением, что я словно парализована, взяла простынь с моих рук, кинула её на кровать, своей рукой взяла меня за талию и поцеловала. Черт, моё сердце билось ещё быстрее, чем вчера. Она не делала ничего нового, всё, как вчера, но я испытывала непередаваемые ощущения… Насколько же это было приятно и как же я не хотела, чтобы она заканчивала. Когда я смогла овладеть своим телом, я так же положила руку на её талию и почувствовала миллионы мурашек, пробежавших по её телу. Вероника была меня сантиметров на десять выше, поэтому ей приходилось немного сгибаться, чтобы нормально целовать меня. Когда это закончилось, даже не знаю, к сожалению или к счастью, это смотря с какой стороны посмотреть, Вероника ушла из комнаты. Вернулась она уже с моей одеждой, которую она даже успела когда-то постирать и выгладить. Я попросила её выйти, и, как ожидалось, она отказалась… Пришлось одеваться при ней, чем она меня очень засмущала. Она открыто пялилась на меня, возбуждалась при каждом моём движении, закусывала и облизывала губы. Какая же она извращенка! Я что, стану такой же, если соглашусь на эту игру? Тогда я вынуждена отказаться прямо сейчас. Я оделась и стояла, не находила себе места. Что делать дальше? Она же тоже просто стояла и пялилась на меня. Наверняка ей хотелось услышать, поддерживаю ли я эту игру… Но мне нужно было время, не знаю сколько, но время! И как оказалось, я не прогадала с её мыслями. — Так что ты думаешь? По поводу игры. По поводу вот такого вот времяпрепровождения. — Я не знаю, мне нужно время всё обдумать. — Разве тебе что-то не понравилось? Тогда скажи мне об этом прямо сейчас! — Не то, чтобы не понравилось… Просто я другая раньше была и это для меня некое открытие. Не знаю, как тебе это объяснить. Мне нужно время, чтобы освоиться, принять тот факт, что я уже другая, и если приму это игру, то стану такой распутницей… — Почему сразу если девушка играет в такое, то она распутница? — Забей, просто забей. Я сейчас не в состоянии описать то, что на самом деле чувствую и думаю по этому поводу. — Ладно, я тебя поняла. Ты в полном замешательстве, твои ангел и демон внутри тебя такой спор открыли… Я подожду. Но надеюсь, что ты все-таки примешь правильное решение. И помни, пути назад нет. Разговор был окончен. Вероника взяла поднос с грязной посудой, забрала его на кухню. По звукам я поняла, что она шустро помыла посуду и вернулась ко мне. Мы молча собрались и так же молча шли ко мне в общежитие. Я не знала, о чём можно говорить, да и она видимо тоже. Или она просто разрешила мне таким образом обдумать всё? Эх, кто знает, что сейчас творилось в её головушке. Но она явно переживает за мой ответ. Почему-то ей очень хотелось моего согласия. Да и вряд-ли она отступит, если я откажусь. Но что она тогда станет делать? Этого я знать не могла. Пока не попробую — не узнаю. А пока я думала-размышляла, мы уже дотопали до моего общежития. Я оставила подругу на улице (нельзя было пускать посторонних), быстро собрала нужные вещи в сумку, переоделась в то, что действительно подходило под деловой стиль, который требовался у меня в университете, а не короткую юбку и лёгкую рубашку с короткими рукавами. Теперь я стояла в свободных брюках и клетчатой рубашке, но уже с рукавом длинным. На ноги одела лакированные туфли и вышла. Увидела Веронику, которая задумалась и не заметила меня. Пришлось её немного потрясти, чтобы она «вернулась в этот мир». — Эй, мы так можем и опоздать. Пошли. Когда мы пришли в университет, пары ещё не начались и мы стояли под нужной мне аудиторией (нужная ей находилась в семи метрах от нас, так что Вероника решила по звонку побежать) и разговаривали о предстоящих парах. Разговор шёл еле-еле, мы как-то неохотно говорили и слишком много думали. Прозвенел звонок, прямо над нами, и оглушил нас, Вероника почему-то чмокнула меня в щёку и побежала, даже не дав мне что-то сказать на прощание.