Кошки-собаки

Слава увидел «капюшона», когда поднимался вверх по лестнице с тяжелыми пакетами в одной руке и Дурой подмышкой. Мужчина стоял внаклонку у Славиной входной двери и пристально разглядывал замок, точнее — замочную скважину, из которой торчало что-то маленькое и светлое. Он был без куртки, в растянутом по вороту черном свитере, пузырящихся на коленях серых трениках и клетчатых тапках на босу ногу и обернулся на звук шагов. — У вас проблемы, — прогудел басом, напрягаясь крепким русым затылком. — Ногтями эту хуевину не подцепишь, придется за инструментом топать. Слава тихонечко сглотнул и залип жадным взглядом на обтянутых плотным трикотажем, выпуклых ягодицах соседа. — Что за хуевина? — спросил, стараясь унять невесть откуда взявшуюся дрожь в голосе. «Капюшон», не меняя позы, пожал плечами: вроде, обломленная зубочистка, и покосился на машущую передними лапами, жалобно поскуливающую Дуру — пёся требовала спустить ее на пол. — Как собаку зовут, — мужчина говорил, почти не разжимая губ, холодно и несколько невнятно. Слава выпятил подбородок: Дура, после чего наклонился и принялся разглядывать замочную скважину с торчащей из нее светлой короткой щепочкой. — Точно зубочистка, — вздохнул. — Вот суки… «Капюшон» эхом подтвердил: суки и резко выпрямился. — Даже знаю, кто, — он указал пальцем вниз. — Мишка с первого этажа. Поймаю — уши оторву. Слава не одобрял телесных наказаний применительно к детям, протестующе затряс головой. — Не стоит, — вздохнул. — Лучше принесите инструмент, а то я домой не попаду. Замок ломать не хочется. — Конечно не хочется, — согласился «капюшон». — Новый замок денег стоит, плюс слесаря вызывать, врезать, — махнул рукой и вальяжной медвежьей перевалочкой удалился в свою дверь, находящуюся на лестничной клетке в аккурат напротив Славиной. Он вернулся спустя пару минут с небольшими изящными плоскогубчиками. — Сами справитесь, или лучше я? — осведомился слегка презрительно, подкидывая инструментик на ладони. Слава лишь фыркнул, всучил соседушке пытающуюся лизаться, извивающуюся всем телом Дуру и присел на корточки. Вытащить зубочистку не составило особого труда. — Мою собаку действительно зовут Дурой, — сказал парень, со светлой, дружелюбной улыбкой возвращая «капюшону» инструмент и поднимаясь обратно. — Хотите верьте, хотите нет. Сколько я должен за помощь? Банки пива хватит? «Капюшон» недобро зыркнул исподлобья, буркнул — не надо, у меня есть, и попятился. Задерживать его Слава не стал, запасмурнел лицом и демонстративно полез в карман за ключами. Так и расстались, более не проронив ни слова, чтобы встретиться опять следующим, весьма ранним утром у кривого деревца чужаками. Пиво у порога «капюшона» Слава не оставил, постеснялся.

***

Чудо, но на этот раз «капюшон» поздоровался первым, правда, без особой любезности. Мужчина выглядел помятым, был небрит, жевал не зажженную сигарету и источал резкий запах перегара. «Бухал всю ночь», — сообразил Слава и поспешил увести рвущуюся к кобельку Дуру на другую сторону двора. Спрашивать у соседа, что случилось, парень не стал — зачем лезть в душу к незнакомцу? Тот, скорее всего, смолчит, ограничившись убийственным взглядом. Выгуляв пёсю, он наскоро позавтракал, выхлебал кружку невкусного растворимого кофе без молока и помчался через полгорода, на метро, на работу, молясь не опоздать — начальство не терпело опозданий, запросто могло уволить. Успел минута в минуту, повезло.

***

И потянулись тоскливые будни без бывшего. Выгул Дуры — давка в метро — работа — давка в метро — выгул Дуры — упасть и вырубиться. Питался Слава в эти дни в основном наскоро разогретыми полуфабрикатами — на готовку не оставалось ни сил, ни времени, а по ночам вместо бывшего обнимал подушку. Вот только снился парню отнюдь не бывший — загадочный молчаливый бука «капюшон». Иногда один, чаще — при Болване, с котом на широком плече. Просто приходил, абсолютно одетый, и смотрел долго-долго, чуть набычившись, курил сам с собой, потом вдруг вскидывал в отвращающем жесте раскрытую ладонь и исчезал в никуда. Слава во снах неоднократно пытался заговорить с мужчиной, но почему-то не мог издать ни звука и подскакивал, охваченный страхом, с мокрыми веками, в поту. После выматывающих будней наконец наступил честно заслуженный выходной, привычно начавшийся, благодаря тыгыдыкам, в пять утра. Бормоча в адрес четверолапых питомцев витиеватые ругательства, Слава кое-как оделся и потащился с Дурой во двор, к деревцу, соседу и кобельку Болвану. Деревце находилось на месте, но ни «капюшона», ни Болвана около него не наблюдалось. Заболел, уехал, ушел в запой? Тщетно прождав час, Слава совершенно задубел и поднялся в квартиру. Спрашивать о соседе было некого — так ни с кем и не познакомился, позвонить соседу в дверь было боязно, и, вдоволь посомневавшись, парень решил потянуть до обеда. Авось, к обеду «капюшон» протрезвеет и найдется без его вмешательства.