despoteia

Мне пришлось влезть в костюм за несколько тысяч долларов и проглотить возмущение по поводу его цены. Джим предпочел машину скромнее обычного и гармонично устроился сзади. В основном, он выбирал что-то до ужаса пафосное и неприлично дорогое, это касалось всего, даже зубной щетки. На испытательном сроке я добывал для него коллекционную зубную щётку какого-то итальянского мафиози. Проникновение в дом сицилийской мафии для похищения принадлежности гигиены. Только звучит забавно. Мое новое начальство выбросило её после первого применения. Уверен, эта бредовая идея льстила его несоизмеримому с ростом эго. Почистить зубы щеткой прародителя всей мафии — раз плюнуть! Плевать, что ему около девяноста и эта чужая старая щётка. Он получил самую близкую вещь к терминатору мафиози, значит готов к большему. Либо это был хитроумный посыл конкурентам, либо я ищу смысл там, где его нет. Удивлён, что с такими амбициями он так долго засиделся в среднем звене криминальной иерархии. Мы выехали на Ламбетский мост в полной тишине. Лондон светился утренним огнём, я глянул на часы. Почти четыре часа утра. В это время Джим видит десятые сны и раскачивается только к девяти. Эта странная голова категорично не переносит будильники. Страшно представить, что заставило его вскочить настолько рано. Мужчина зевает, откладывая телефон. Грэйт Джордж влажным ветром проносится рядом, следом Сейнт Джейисс-стрит. Джим откидывает голову и вздыхает.

— Вопросы? — вязко и до смерти лениво закрывает глаза он.

Я даже растерялся и дёрнул рулём, нервно огибая машину. Он любил отдавать приказы, издеваться над прислугой и оставлять по всему дому маленькие диктофоны, в основном, с записанными криками. Они срабатывали вовремя, доводя до белого каления всех наших домработниц. Остался только я, мы официально попали в черные списки всех клинбаз Лондона. Джим поджал губы и с интересом склонил голову.

— У тебя лицо смешно вытянулось от удивления. Так всегда происходит. — мужчина разгладил брюки.

Я всё ещё пытался собрать все свои вопросы в одно предложение. Всё никак не получалось. Вместе с светофором я продолжил вести машину. Бэркли сквер.

— Мейфер. Сегодня на тебе пара охранников и устранение одной бессовестной девицы, понятно?

Я таким же капризным голосом ответил «понятно», перезарядил пистолет и всадил пулю ему в череп. Пару пуль. Затем чистолюбиво вытер салфеткой кровь с лица и выбросил вместе с салфеткой труп самого невыносимого человека, уезжая в закат.

— Моран?

Махнув головой, я отогнал воображаемую утопию и кивнул. Мейфер. Гросвенор Хил. Добро пожаловать на парковку Гросвенор Хил! Я припарковался и глянул в зеркало заднего вида. За нами не было хвоста, по крайней мере на колёсах. Отличное утро, не хватало кофе и нормальной профессии. Джим сунул телефон за пазуху и застегнул первую пуговицу. Парковка вела сразу в здание, на нас были костюмы и ложные бейджики. Этого хватило, чтобы спокойно подняться вверх на несколько этажей. Я выбрал пятый, избавился от громилы, вынул из полистиролового кейса винтовку ВСС «винторез». Очень лёгкое и тихое оружие, придумать что-то лучше него для городской суеты было попросту невозможно. Я собрал это чудо инженерии, попутно оценивая скорость ветра.

— Кого они охраняют? — вслух спросил я

. Что-то явно значимое. Угол обзора позволял избавиться от десяти из тридцати. Слишком мало. Я медленно повел оружие в сторону, вглядываясь в окна. Выстрелы. Чёрт бы тебя побрал, Джим. Он зашёл в комнату и бесцеремонно, но самое главное, слишком грязно избавился от всех присутствующих. В окнах проступили кровавые отпечатки его жертв и брызги. Я, покусывая губы, проверил нижние этажи. На него не бежала толпа охраны. На улице всё ещё стояла звенящая тишина, лишённая воя полицейской сирены. С моих плеч свалились Гималаи. Я тихо избавился от охраны этого этажа, сложил оружие в кейс и отсчитал три минуты. Это стало маленькой традицией. Позволяло послушать разговоры с других этажей и избавиться от любой опасности. Бесшумно. Я подключил наушники и сел на пол. В горле неприятной волной пробежало плохое предчувствие, даже обеспокоенность. Джим не убивал. Это казалось мне пунктом нашего договора. Всегда чище любого из своей профессии. В здании было спокойно. Подозрительно спокойно. Люди обсуждали своих детей, кредиты, налоги, по-стариковски осуждали всё что можно или нельзя: Россию, поп-звезд и шапки на завязках. Я аккуратно свернул наушники и сунул в карман брюк. Телефон завибрировал. 711 жду. Защелкнув металлические застёжки кейса, я прошел вперёд по коридору и вызвал лифт. Обычные офисные стены давили на виски, напоминая мне, что это за стены. Честных людей в этом месте назвали бы полнейшими идиотами, непричастных можно легко сосчитать на пальцах. Я повторно нажал на кнопку лифта и осмотрелся. Девушка в разноцветном детском свитере, поверх её плеч был накинут медицинский халат, держала оранжевый чемоданчик в руках. Каштановые волосы собраны в хвост, а тонкие губы покрывала помада, не лучший способ компенсировать мешки под глазами. Врач. Знала бы, как в ней нуждались этажом ниже, точно не стояла бы так спокойно в ожидании лифта вместе со мной. Адвокат за столом R5, довольно скучный тип с пристрастием к пиву и немецким колбаскам. Чёрт. Нужно меньше слушать Джима. Я вышел на четвертом этаже, как только двери лифта захлопнулись, я перезарядил пистолет и отправил кейс под офисный стол. Дверь номер 711. Ступая вдоль коридора, я перешагнул пару тел и чуть не подскользнулся на слюнях трупа. Вперёд к комнате тянулся бордовый кровоподтёк, где-то в середине с ног его жертвы свалилась одна туфелька, из ряда тех, за которую любая девушка продала бы душу. Я представил, как быстро он расправился с её охраной и спонсорами. Взрывные пули. Не нужно много пуль, просто целишься в мягкие ткани и наблюдаешь фейерверк из внутренностей. Грязное кричащее оружие. Джим не стеснялся оставлять следов, таща свою жертву по коридору. Она брыкалась, судя по кровавым следам на полу, у неё не было шансов с простреленной ногой. Женщина. Кодекс чести бывшего военного всё ещё был где-то во мне, отчего я мысленно пожелал ей попасть в рай, раскрывая дверь под номером 711. Джим сидел в бежевом замшевом кресле, расслабленно покручивая пальцами оружие. Светлый кабинет в теплых тонах, панорамные окна, над гладким столом полка с замученным палью витражом. Часы на столе с тонким серебряным ремешком, потёртые в местах, где раньше покоились рука. Под ногами паркет цвета молочного дуба. Я опустил оружие. В углу новой волной забежал звук хриплого рыдания. Джим устало потёр переносицу и указал пистолетом на женщину лет двадцати шести.

— Этот вой не прекращается. — раздражённо вздохнул он.

Я навёл на неё дуло пистолета, от чего женщина совсем заходила ходуном, моля о пощаде. Джим вдарил по столу, сильнее сжимая челюсть.

— Почему она так кричит, это нормально?

Я не сдержал искреннего недоумения, переглядывались с заложницей. Джим капризно не желал слышать рыданий женщины, что он собственными руками подстрелил и тащил по полу через весь коридор, это не считая её подорванных коллег.

— Ты прострелил её, да, крик сейчас более чем нормальная реакция.

Джим заерзал на стуле, явно недовольный ответом. Она сменила невнятные рыдания и произнесла целое предложение. — Я не хотела стрелять, я не хотела, она. Выстрел. Второй. Третий. В голове зациклилось одно местоимение, за которое мой босс превратил эту красивую, возможно, итальянскую голову в решето. Она. Она? Я попытался не выдать своей задумчивости, складывая руки за спиной. Клянусь, я почти отпустил хитрую усмешку, пока он с иступленной злостью доставал из верхнего ящика пакет с мармеладными червячками. Эта неприступная глыба только что убила кого-то за нападение на неё. За два года работы с ним, я быстро причислил его к типу людей, не входящих в долгие отношения, временами его ориентация попадала под сомнение. Но она? Я почти спросил его об этом, но вспомнил о своей смертности. Джеймс оставил шуршащий пакет со сладостями и подошёл к полке. И до этого сильно шокирующий день, потряс меня ещё больше. Джим скользнул указательным пальцем вдоль полки и отправил палец в рот. Я знал о многих его странностях, начиная с ужасной привычки ходить по дому в обуви, заканчивая ночными увеселительными программами вместе с непревзойденным Бахом: кофе, сумасшедший Джим, покусанные маркеры на утро и непонятные люди по всему дому, пару раз мне приходилось закапывать тела разных национальностей. Сегодня я мысленно записал ещё один интересный факт: Джим облизывал пыль. Не знаю что из этого хуже. Да, моя работа не самая чистая из возможных, я киллер, но бактерии никто не отменял. Я сморщил нос и отвернулся. Он сделал круг по комнате и остановился около трупа, носком ботинка приподнимая ковер. Я видел, с каким приятным удивлением потянулись вверх уголки этих губ, одновременно выражая ужас или раздражение. Он стянул труп за руку и отодвинул кресло. Я взглянул на пол поверх его плеча. Засохший отпечаток ладони. Женской ладони. Джим наклонился, чтобы поближе рассмотреть пятно. Даже мне было понятно, это очень давняя история, в подробностях которой я очень нуждался. Он будто ощутил это и перевел на меня взгляд.

— Я же не должен напоминать тебе о сделке? — с вредным отвращением в голосе выдал он.

Таинственность момента была с треском испорчена. Всё ещё невыносимый гений преступного мира, который скупелезно отскребал с пола испорченный давней кровью паркет. Я представил, как тяжело приходилось девушке с парнем такого неприятного нрава, одновременно допуская, что вместо одного раздражителя, их могло бы быть в два раза больше. Как страшный сон. Мориарти, исподтишка наблюдавший за мной, с издёвкой усмехнулся, встал и, захватив с собой мармеладных червяков, с самым довольным видом покинул офис. По пути в машину я ломал голову о надобности сбора кусочков паркета в герметичный пакет. Это явно не стоило тех жизней, так думал только я. Не в первый раз моя совесть ударила меня в под дых, в этот раз было больнее и оправдать украденные жизни никак не получалось. Я швырнул кейс в багажник и сел за руль. Приподнятое настроение этого непонятного человека мозолило мне глаза, я сосредоточился на дороге. Он поедал мармелад, будто только что просто вымыл руки. Правда, кровью. Выйдя на первый перекресток, я немного прибавил газ.

— Ты разочарован. — я взглянул в зеркало, дёрнув бровью. Неужели? Конечно, нет. Можем просто ездить по городу и убивать всех на своём пути, попутно испортив им паркет.

Он отложил пачку сладостей.

— Одна из верхушек мафиози в Лондоне. Наркотики, живой товар, все точки с ночными бабочками, деятельность в интернете, о который ты, дорогой, не хотел бы знать. — он отчитывал меня, будто главным в этой группировке был я.

'' Дорогой''. Особенно плохое слово в его исполнении. Он не был обычным, мог искажать слова своим настроением, хотя точно знал какой тон и когда использовать. Я часто проклинал нашу первую встречу, несмотря на все это, мне было приятно работать с ним, но я никогда не думал, что в один день мне придется избавляться от мирных жителей. Новость об очередной группировке обезвредила холодную хватку моей совести. Просто мафия. Через пару светофоров раздался громкий взрыв, припаркованные машины завыли тревогу. В зеркале заднего вида я мог увидеть уходящие в небо языки пламени, черный дым. Офис взлетел на воздух, аппетиты Джима росли быстрее, чем его любовь к сладкому. День его официального повышения ознаменовали в вечерних новостях как случайность, от чего Джим со смехом выключил телевизор.

— Отошли Шерлоку. — он бросил мне на колени герметичный пакет с кусочками паркета в засохшей крови и застучал по клавишам телефона.

23:47 «Мистер Шерлок Холмс, вы не видели тень?»