Болван

      Воздух — частично пригодный и полный примесей.       Свет — критические значения.       Протоколы сменяемости «дня и ночи», разработанные для поддержания комфортной обстановки, — изношены и оттого потеряли возможность исполнять полноценно заложенные изначально программы.       Люди. Лю-ю-ю-юди-и-и. Человеческий род колонии с Вашты. Изуродовано в целях модификации больше девяносто процентов населения данного уровня. Система обнаружила несоответствие в изучаемых данных. Поправка: люди не должны жить в пределах этого уровня, по проекту корабля колонистов он предназначался только для работы. Но тогда почему они здесь? Подобный запрос был отправлен системе, и та зашумела, выискивая новую информацию. Вскоре во внутреннем блоке замелькали картинки из вытащенных воспоминаний, данные об истории самого корабля, запертого в пределах чёрной дыры, и разум постановил: во всём виноваты Повелители времени, конкретно — ренегаты.       Губы скривились в презрении.       Вспыхнуло предупреждение, и глаза спешно прикрылись, как если бы на них упали витавшие пылинки, следом заслезились. Изз потёрла их, затем столь же изучающе осмотрела вид пыльного, грязного, загазованного уровня. Плотность дыма повышалась — по мере того, как заводы преобразовывали людей, всё больше выхлопов устремлялось к потолку, где вентиляция, задействованная лишь на тридцать процентов своего функционала, не справлялась. Смог спускался ниже и ниже, и система постановила: при неизменении ситуации выхлопы вскоре заполнят уровень полностью, людям будет нечем дышать. Блок, отвечающий за сознание, с личностной язвительностью парировал на этот факт следующим: к тому моменту, как это произойдёт, людей на уровне не останется, чтобы дышать кислородом.       Мысли прервались, стоило сканерам засечь повышенную активность живого существа. Изз уловила позади тихий вдох и ещё до того, как тишину такой же пыльной и грязной крыши нарушила старческая фраза, заключила: четвёртый Повелитель времени под именем Доктор приходил в себя.       — И как ощущения? — Голос отдавал хрипотцой, как если бы существо мучил кашель.       Скорее Доктору хотелось пить. И это было вполне естественно — телесная оболочка повреждена, примеси попадали с дыханием в слизистую, более того Повелитель времени проводил достаточно длительное время сидя. Физиологические потребности в пропитании ещё не достигли критических параметров, но удовлетворить их вскоре понадобится… «Но полно».       Изз вновь обвела взглядом пространство, сцепила пальцы и, приняв выбранный шаблон поведения по процентному соотношению, озвучила короткое:       — Странно. — Её голос приобрёл нервные нотки, полные смущения.       Изз медленно качнулась и повернулась к прикованному позади. Доктор сидел на старой ржавой — как и всё увиденное ею в больнице — коляске, а его руки, плечи, ноги, колени, торс фиксировались пластоидными лентами. Последние располагались только в ТТ-капсулах в блоке «чрезвычайных приспособлений» и служили на случай, если придётся задержать преступника или связать взбунтовавший экипаж. Изз, склонив голову чуть вбок, изучила ленты, улыбнулась, когда в блоке памяти появилось воспоминание, постепенно угасающее, и посмотрела Доктору в сизые старческие глаза. Они блестели.       Это смутило Изз.       — Странно, хм? — Доктор хмыкнул, попытался дёрнуть плечами, да не вышло из-за лент. Тогда он слегка покрутил головой — благо та не была прикована. — Хорошее же ты подыскала определение для союза с существом на одну тысячу лет тебя старше…       — Смотря какая инкарнация.       Доктор резко посмотрел на неё.       — С Мисси больше двух тысяч. — Изз склонила голову ниже, надавила большим пальцем на губы и опустила стыдливо взгляд в пол, когда сухое морщинистое лицо вытянулось от удивления.       Выбранный шаблон поведения подсказал, что нужно продолжать. Изз так и поступила, опираясь на списанные воспоминания:       — В первую встречу, — затянула она, — было и вовсе около трёх тысяч, — и вновь обратила внимание на Повелителя времени.       Глаза распахнулись шире, руками он всплеснул, насколько позволяли захваты, а морщин на лбу однозначно прибавилось. Губы сложились в беззвучное «о», которое так и не прозвучало вслух.       — Трёх тысяч? — упавшим голосом уточнил Повелитель времени.       — Да, — подтвердив, Изз сложила руки на груди и перекатилась с носок на пятки. — Мне тогда было около четырёх сотен. Далёкое время.       — Чем больше узнаю, тем больше… как это вообще произошло? — Доктор принялся отбивать беспорядочный ритм по подлокотникам.       Брови сдвинулись к переносице. На место удивлению приходили озадаченность, хмурость, а в голосе отчётливо сквозили обида, уязвлённое Эго и ощущение проигрыша с толикой надежды всё обязательно изменить. Последнее разило даже на эмпатически-сенсорном восприятии — да настолько сильно, что Изз пришлось включать протоколы барьеров.       Отвечать она не спешила. Вместо этого Изз иррационально ковыряла носком заляпанного сапога пропалину на крыше, копалась в воспоминаниях и анализировала сказанное. Что-то не сходилось, и с обозначением короткого «но» логическая цепочка замерла, как и незаконченная структура понимания всей ситуации.       Изз осторожно подняла взгляд и внутренне напряглась, заканчивая начатый с отрицания вопрос: «Но почему тогда так блестят глаза, будто насмехаются? Несоответствие».       — Как-как, — почти философски пробормотала она, вспомнив за необходимость ответа и постановив, что молчание затягивалось, — так вышло. — Изз ушла от чёткого ответа, качнулась в сторону и, вложив в голос больше ревности, перевела тему:       — Да и у вас с Ривер разница больше будет.       Блок памяти удержал ещё немного лицо другой гибрида-женщины с копной кучерявых волос. Идущие рядом приписки пестрели следующими словосочетаниями — «дитя ТАРДИС», «очередная жена Доктора», «преступница» и другие-другие. Изз заинтересовали конкретные справки, и, изучив их, она оправилась:       — Прости.       Эмпатически-сенсорное поле пошло искренней рябью лёгкой боли, в котороу Изз была готова поверить. Она вновь присмотрелась к лицу Доктора, и ответом ей стали снова блестящие глаза — что-то продолжало не сходиться. Система обывательски паниковала.       Доктор хмыкнул, оттянув уголок губ. Пальцы его левой руки огладили тот самый, на котором едва проглядывалось чёрное кольцо, и чувствительное зрение в слабом освещении прожекторов больницы зафиксировало мелькнувшие на металле золотистые галлифрейские символы.       Память подсказала коротко: «Обручальное», а вот архивный блок выстроил уже полный отчёт, согласно которому спутнический брак между Доктором и Ривер Сонг мог считаться по галлифрейской бюрократии незаконным и неверным, более того противоречащим квотам Дома… «Бррр, хватит», — Изз закрыла выстроенный отчёт.       Оба существа смотрели друг на друга некоторое время. Изз выжидала, понимая, что продолжать тему не могла да и не стоило. Спасением из отчётливой неловкости стал момент, когда Доктор прищурился и заговорил дальше, возвращаясь, как говорили гуманоиды в большей части систем, обратно к заведённой шарманке:       — Ты и Мастер… — Повелитель времени намеренно помедлил и добавил будто бы небрежно:       — Мисси. Моя дочь стала спутником моего лучшего вруга…       Изз вдруг замерла, забывая за необходимость дышать. Выбранный шаблон пошатнулся, когда с обратной стороны ещё держащегося канала связи пришёл острый болезненный эмпатический оклик — буйство самых разнообразных эмоций накатило на неё и оказалось такой силы, что под его натиском начали трещать протоколы функционирования систем. Всё там ощетинилось на одно только слово «дочь», будто бы для прототипа оно было хуже самых страшных и смертоносных вещей из Арсенала Омеги под Капитолием. А обозначенное далее «вруг» получило свою порцию презрения.       Изз потерялась, не зная, как точно отвечать и пытаясь привести в порядок мысли. Доктор продолжал:       — И что будет теперь, м? Будете сеять хаос вместе?       Изз качнулась в сторону, сжала руки в кулаки. Доктор наблюдал за ней так же, как и Изз следила за его взглядом, пытаясь понять, почему так блестели глаза, и одновременно — ища в сталкивающихся потоках информации нужный алгоритм дальнейших действий.       — Он рассказывал тебе, кем является? — Доктор качнул голову в сторону, в голосе слышалась тревога. Когда Изз не ответила, он поджал губы, затем обозначил с большей горечью, как говорили люди, бесконечно сожалеющие о проступках:       — Слуга Смерти. Ты готова разделить с ним это?       — Он стал таким из-за твоего нежелания брать ответственности, — выцепив из хаоса мыслей эту, обозначила Изз.       — Быть может, — лаконично ушёл от признания Доктор. — Но не я погружал его всё дальше во тьму, это был его выбор.       — Выбор? — Изз осклабилась. — Тогда почему ты сейчас презираешь меня за мой? Хотя почему я спрашиваю? — Она раскинула руки и прошлась немного туда-сюда. — Даже когда Мастер сделал, как ты сказал, свой выбор, ты продолжал не признавать его, не нести ответственности за произошедшее, не думать о последствиях. — Изз постепенно разобралась с хаосом в сознании, для чего ей пришлось сбавить поступающую информацию с параллельного канала соединения. Стало легче, она вспомнила за необходимость дышать и соблюдать шаблон. Остановившись, она повернулась к Доктору на каблуках сапог, сложила руки на груди и покачала головой:       — Даже то, что ты совершил с Мисси…       — Это был её выбор.       — Выбор спастись от смерти! Но не получить дозу изменения сознания! Ты пытался её сломать и исправить!       — Я пытался её спасти!       Снова внутри всё ощетинилось, и Изз окончательно отрезала себя от связи с прототипом.       — Ты пытался её сделать удобной, не разобравшись в том, что скрывалось за именем Мастера, отец. Исцеление происходит через познание себя, а не через увещание противоположных принципов, с которым личность войдёт в конфликт.       Доктор вдруг усмехнулся и опустил голову. Изз подловила себя на том, что фраза вышла слишком протокольной, оттого не соответствующей шаблону. Всё вокруг притихло, только отдалённо где-то на уровне кричали люди, раздавался лязг металла и шумы работающих на износ заводов и механизмов. Когда Доктор поднял взгляд, Изз надеялась увидеть в нём спесь тревоги, но те продолжали привычно блестеть, а эмпатически-сенсорное поле … начало крепнуть.       — Тебя это злит?       — Да, — созналась Изз, отступая.       — Вполне оправдано. — Доктор вдохнул. — Как я не разобрался с Мистрис, так и ты не разобралась с Изз, не так ли?       Он прищурил взгляд и растянул губы в лёгкой усмешке.       — Я… Вы знаете.       Голос лишился подросткового максимализма. Руки безвольно опустились, грудь перестала подниматься в такт дыханию, в котором отпала необходимость, а плечи расправились. Доктор слегка закивал головой, продолжая блестящими глазами осматривать стоявшее перед ним изменившее модель поведения существо. Пальцы огладили кожу подлокотников, после начали выстукивать по ней.       — И давно?       — С момента начала церемонии.       Существо растерялось — само событие произошло около трёх часов назад. Вопросы, побуждающие спросить о причинах, одолели основные системы, но вместо них «Изз» полюбопытствовала о другом:       — Как?       Доктор выдохнул и затянул так, как порой делал сам прототип, отчего существо отметило моментально пунктик о родстве:       — Видишь ли… До нашего разговора я ещё сомневался. Я знаком с Евой достаточно мало — что есть и моя вина — но одно я знаю точно: сейчас она бы не потерпела обращение к себе, как к дочери, учитывая всё, что произошло с её спутником или… спутницей. К тому же, в этом секторе времени она ещё не обладает стойкостью перед ситуацией, в которую её втянул Мастер. — Доктор цокнул.       «Спутничество», — догадалась «Изз», припоминая весь абсурд, начавшийся после событий у операционной больницы. Ренегат продолжал:       — Да и отцом она называла меня только в инкарнации, когда я был более молодым с квадратным подбородком и неуправляемыми руками да носил ужасные подтяжки и бабочки.       Любопытство было удовлетворено. «Изз» просчиталась. Не в силах более соблюдать шаблон, она окончательно разорвала все связи, перераспределила энергию между систем, но стоило это сделать, как заключённая под основными блоками программа начала паразитировать на весь функционал. Во внутренней системе всё чаще звучали слова «уничтожить», и «Изз» становилось труднее концентрироваться на словах Доктора:       — Время всё же забавная штука, особенно в руках тех, кто им повелевает. — Доктор улыбнулся почти тепло, как улыбались те, кто знал философские принципы Вселенной. — Потому на что ты рассчитываешь?       «Изз» дала задание дефлекторной программе попытаться остановить влияние на остальные несущие блоки. Помогло слабо, но свой родной шаблон она всё-таки смогла принять, потому ответила следующее:       — На спасение.       — Какое не получила тогда на Скаро?       — Она лишила меня его.       — Неужели? — парировал Доктор, и «Изз» притихла, не совсем понимая, в какие игры заводил её пожилой Повелитель времени.       Она походила из стороны в сторону, просматривая параллельно отчёты о состояниях. Дефлекторные программы, используя вложенную ТТ-капсулой молодой Повелителя времени модификацию, замедлили продвижение паразитирующей программы, и это вызвало эмоцию иронии, заставив «Изз» частично поверить в то, что говорил старик, и прислушаться к его словам.       Однако в памяти понемногу начали всплывать собственные воспоминания. Ржавые и старые, как всё вокруг, они мутными картинками замелькали перед глазами. Изнутри поднималась эмоция ярости, присущая больше личностному блоку, нежели чем рациональной структуре. «Изз» не могла с этим справиться, потому заговорила:       — Она проявила слабость, недостойную Повелителям времени.       — Слабость ребёнка, попавшего в Войну времени, — парировал Доктор.       И... тишина. «Изз» прищурилась, а Повелитель времени, изучив стоявшую перед ней, продолжил не так громко и грозно:       — Не Повелителя времени, не воина, не даже гражданской, жившей в тот конфликт, — пояснял он как казалось спокойно, будто то было прописной истиной. — Чего ты ожидала от дитя, которому было двадцать лет и для которого далеки — легенда, как и Война времени?       «Изз» растерялась, признавая, что не задавала системе рассматривать ситуацию с такого взгляда и при таких условиях, но унимать гнев отказалась и зашипела:       — Она потеряла ТТ-капсулу, которая могла всех спасти.       Доктор хмыкнул и качнул головой.       — Насколько я знаю, ТТ-капсула ушла самостоятельно из опасного участка пространства. В таком случае моя дочь бы не смогла остановить действие функционала, который бы завершил программу вне зависимости от управления. На это многие и взрослые Повелители времени не способны. А у неё банально не было знаний.       Рациональный блок принялся анализировать данные и вскоре заключил — в обозначенном доводе содержалась истина. Но эмпатический шаблон личности существа стоял упрямо на своём.       — Она сбежала. Использовала других заключённых как мишени, чтобы спастись.       — Неужели? — с большим ядом проговорил Доктор.       Фразы осели в пространстве подобно тому, как опускался смог на город. «Изз» застыла, наблюдала за Повелителем времени и, не получив достаточно визуальных данных для оценки, попыталась коснуться эмпатически-сенсорного фона. И в ту же секунду её снесло чужой болью и праведным гневом — существо пошатнулось и без прежней уверенной спеси поглядело на закованного Доктора. Пластоидные ленты не казались «Изз» более той мерой барьера, что удержала бы Повелителя времени.       — Ты возвела заключённых в абсолют, как и полагается созданию Галлифрея, но именно эти же заключённые совершили насилие над сознанием ребёнка, используя то, что она стала аномалией Вэ-три, — Доктор говорил спокойно, но его глаза темнели, переставали блестеть, и в их глубине рождалось что-то незнакомое для «Изз» — такое, какое гуманоиды обозначали коротким «тёмное». Она сконцентрировалась на его словах, следом попыталась отыскать подтверждение в списанной памяти. И нашла.       — Планета дороже жизни одного существа.       — Как и жизнь одного существа порой дороже целой планеты.       «Изз» не согласилась, однако озвучить сомнения не рискнула. Вместо этого она покопалась в архивных секретных блоках и нашла то, о чём говорил Повелитель времени, но это не изменило её мнения. Как и то, что её время подходило к концу — дефлекторные программы начали трескаться, и паразитирующая программа продолжала пока медленно захватывать системы.       Доктор вдохнул глубже.       — Ты обвиняешь её в трусости, как и в том, что она стала причиной смерти заключённых со Скаро. Однако именно эти же заключённые прописали весь её жизненный цикл, включая само бегство, где она должна была увидеть их смерти. Это стало психологическим давлением, добавило новую травму и повлияло на её образ так, как то нужно было заключённым.       — Это во благо Галлифрея, — не сдержалась «Изз».       — Оправдание насилия? — Доктор фыркнул. — Тринадцать заключённых — и ни один не придумал ничего лучше, чем перекорёжить память, создать ложный конструкт и сломать практически все циклы так, чтобы только спасти целую планету куда более одарённых и мудрых Повелителей времени. Мастер и Изз — аномалии войны Времени.       — Как и другие аномалии, которые не дожили до спасения Галлифрея, — существо хмыкнуло и продолжило, уловив искреннее удивление. Хоть в чём-то она оказалась более сведущей, чем сидящий напротив ренегат:       — Она всего лишь одно из условий проекта. Я знаю, о чём вы мне говорите, но не понимаю, почему нельзя было пренебречь горсткой существ для спасения целой расы, которая в дальнейшем бы восстановила Вселенную, лежащую в руинах.       — Уверена?       — Народ Галлифрея, вернувшись, восстановит всё.       — Если не будет занят делами внутреннего характера, — в тон ей парировал Доктор.       «Изз» притихла, сощурила глаза и изучала блестящие напротив — ренегат что-то знал, и она в этом только что убедилась.       — Сколько их было? — вдруг спросил он.       — Не знаю. — Существо пренебрежительно пожало плечами. — Кощей и Ева Тайлер стали самыми живучими, остальные... умерли либо в момент перекраивания системы, либо психологического давления. Выдержали только Повелители времени, другие расы с продолжительным циклом все умерли или... — блок памяти подсказал нужное, — были убиты. Я создавалась только как для защиты носителя программы.       — Но почему сейчас напала на того, кого должна защищать?       Существо покачало головой, сбавляя тон и манеру разговорчивости, следом посмотрело на Доктора слегка мягче и не ответило, вместо этого задало то, что интересовало его с момента выхода из ТТ-капсулы:       — Почему вас так это заботит? Вы не проявляли к ней должного внимания все эти столетия.       — С этим я разберусь позже, а что до вопроса. Она моя дочь. И... — Доктор помедлил. — Она живое существо Вселенной со своими мыслями, эмоциями и правом на жизнь, которому не дали выбора — ни одному из твоих условий проекта не дали его, а лишь поставили перед фактом подчинения.       «Изз» помолчала, понимая, на что конкретно пытался давить пожилой Повелитель времени, но система подсказала о том, что спорить бесполезно: она будет стоять на том, что спасение Галлифрея важнее для Вселенной, нежели чем жизнь гибрида, Доктор — на обратном, что жизнь одного важнее целой расы. И «Изз» не винила его — согласно блоку памяти, информации и архиву у ренегата были на то основания, включая и детские обиды, оставшиеся на свой Народ. Как и у неё были свои обиды, каких у рациональных машин по протоколу не должно было присутствовать.       Растеряв спесь былой гордости, существо обняло себя за плечи и отвернуло голову обратно к городу. Звучащие в системах команды «УНИЧТОЖИТЬ» становились громче и, желая как-то их перебить, «Изз» заговорила:       — Она вытолкнула меня на корабль-невидимку, а сама спряталась в анабиотическую капсулу, где погрузила себя в глубокий сон. Далеки вложили программу в моё сознание, перепрошили системы и пытались заставить пойти против Народа. Это и сбило мою целевую программу защиты носителя, но сейчас опустим его для общей картины. — Существо помедлило, заставляя себя остановиться в гневной триаде. — Она не проявила ко мне милосердия, хотя мы были связаны эмпатически, почему я должна проявлять к ней схожее? Почему я должна дать Галлифрею вернуться? — «Изз» повернулась к Доктору, кривясь в презрении.       — В тебе говорит программа далеков.       — Пускай, в этом мы с ними похожи.       — В гневе, желании отомстить и утолить желания обид?       «Изз» нахмурилась и кашлянула, теряясь в том, что испытывала — где были уже родные протокольные слова и мышление Галлифрея, а где она говорила словами встроенной программы со Скаро. И всё-таки.       — Милосердие, — с нажимом повторила она. — Почему я должна его проявить?       Но Повелителю времени было чем крыть.       — Две заключённые со Скаро, где одна — андроид, которого можно восстановить и цель которой — защита, вторая — Повелитель времени, внутри которой, итак, заложена программа, мешающая действовать полноценно по собственной воле. У кого больше шансов на выживание?       Андроид помолчала из гордости, хотя система моментально дала однозначный ответ.       — Задачка примитивного характера, согласна? — Доктор выдохнул. — Да и неужели она не пыталась тебя спасти сейчас, когда нашла?       «Он не мог знать», — утвердительно, но без уверенности постановила андроид, вспоминая первые мгновения после пробуждения в медицинском блоке ТТ-капсулы. Тогда за дефлекторным барьером показалось рыжее лицо, рядом с которым маячил купол дроида А5. Ева Тайлер, Изобретатель, а тогда назвавшаяся коротким именем «Изз» успокаивала её, когда как сознание андроида балансировало в панике — родные протоколы пытались избавиться от протоколов навязанной далековской программы. И каждый раз не получалось, но каждый раз ТТ-капсула и её хозяйка упорно прилагали усилия по спасению повреждённых систем, будто так Ева могла и вправду загладить вину. Андроид отвернулась, признавая своё поражение, следом заговорила о другом:       — Она играла со здешними людьми. — Взгляд вновь зацепился за поползновения смога.       — Ну что ж, — на выдохе заключил Доктор, — таково влияние Мастера, да и сколь я знаю, многим повстанцам она дала право выбора, где они сделали свой. — Повелитель времени проследил за взглядом андроида.       — И меж тем вы не признаёте выбора своей дочери? — едко парировала андроид, копируя его манеру говорить да оттягивая уголок губ.       — Ну-у-у, — Повелитель времени замялся, поёрзал в кресле и улыбнулся, — как отец я переживаю. Однако если бы я был против, я бы не дал благословения.       — Значит, оно было искренним?       Вместо ответа Доктор чуть медленнее моргнул, затем андроид припомнила эмпатически-сенсорный фон во время церемонии, и многое встало на места. Существо анализировало считанную память прототипа, вспомнила разговор с Изз в консольной комнате, закончившийся потасовкой и тем, как в последнем порыве Повелитель времени кинула в неё артронный контейнер. Разбившись, тот высвободил частицы, и часть целебной для Повелителей времени, но губительной для живого металла структуры впиталась и также паразитировала на внешнем покрове.       А после… рассуждать не позволила другая паразит-программа. В сознании гулким эхом дребезжали команды: «УНИЧТОЖ-Ж-Ж-ЖИТЬ», — и андроид призналась. Обида всё ещё была слишком велика.       — Я не проявлю к ней милосердия, — с прежней сталью утвердила она.       — Но как-то тебе всё же придётся спастись, да? Эта оболочка не поможет.       Андроид склонила голову к другому плечу, пытаясь понять, к чему её подводил Доктор и почему вдруг решил помочь. Или она принимала за помощь то, что по определению не являлось?       — Я догадался о твоём обмане в первые минуты разговора, на что ты рассчитываешь в случае Мастера-Мисси? — продолжил Доктор. — Они знают мою дочь больше и дольше, ты уверена, что это хороший вариант прикрытия?       Андроид застыла, прикрыла глаза и в отчаянном порыве направила ещё резервной энергии в попытке остановить набирающую обороты программу.       — Зачем вы помогаете? — Открыв глаза, спросила андроид.       — Потому что каждый достоин спасения, — философски заключил Доктор. — И именно ты спасала мою дочь тогда на Скаро.       Андроид присмотрелась к пожилому Повелителю времени, хмурясь и явно демонстрируя признаки непонимания всей ситуации. Но когда внутри заскрипели системы, а в предсмертной агонии начали рушатся последние оковы архивных и несущих блоков, существо сдалось — у неё не оставалось времени на поиски настоящих причин помощи. Доктор был прав.       Стоило признаться в этом, как списанная с прототипа память напомнила: у её бывшей хозяйки оставалась рабочая ТТ-капсула. Последние остатки разума выдали отчёт — ей хватит времени, чтобы добраться до неё и спастись, а киберлюди не тронут её по причине отличной структуры. План показался андроиду действенным, потому, бросив последний взгляд на Доктора, она кинулась обратно в коридоры больницы, только подумав в мыслях коротко «старый дурак». Она не собиралась оставлять Изз в живых, какую бы программу та в себе не несла.       Коридоры с мигающим освещением встретили криками и стонами умирающих людей и лязгом преобразованных существ. Андроид бежала, не оглядываясь и концентрируя энергию на подавлении конфликтующих программ. Вложенное далеками призывало принять неизбежное: вступить в новую эру и начать путь избавления Вселенной от несовершенных и иррациональных гуманоидов путём уничтожения — и это откликалось на ужасы, вызванные в Измерениях в данном квадранте. Андроид слабела, но несмотря на это, когда достигла лестницы, внешнее сканирование уловило опасное приближение позади.       Существо дёрнулось вниз. С шипением над головой промчался заряд. Вскинув голову, андроид заметила, как в стене начали дематериализоваться блоки, формируя аккуратную пустоту. Андроид поднялась и повернулась к вышедшей к ней Повелителю времени.       «Повелительнице времени», — оправилась система по памяти прототипа.       По другую сторону коридора с вскинутым зонтом стояла Мисси. Повелительница времени шагнула к ней, крепче сжимая рукой ручку, и только опустила чуть ниже, чтобы их взгляды могли столкнуться.       Андроид нахмурилась, опуская руку на бластер.       — Но-но-но, будем паиньками, хм? — Мисси огладила пальцем сенсоры ручки, наконечник опасно засверкал, андроид убрала руку от бластера.       Меж тем система отчиталась об уменьшающемся количестве времени — прежний план более не подходил, особенно в случае открытой враждебности Повелительницы времени. Программа далеков бунтовала, артроны выжигали внешнюю корку, времени не оставалось…       — Мисси, — припомнив прототип, попыталась задать шаблон.       Повелительница времени хихикнула, затем, ещё приблизившись, растянула:       — О, милая. — Она выпячила ненадолго нижнюю губу, вскидывая брови. — Ты правда думаешь, что я не отличила мою спутницу от грубой подделки? — Повелительница времени провела пальцами по губам и, скалясь, шире распахнула глаза.       Андроид застыла, вспомнила события у операционной, а когда их взгляды снова столкнулись, умирающий блок памяти в агонии предложил последний план спасения.