Один ветер на двоих

Каждый день они проводили вместе. Летали над морем, охотились в лесу, прятались от палящего солнца в прохладных пещерах. Малефисента и сама не заметила, как рассказала свою историю девушке. Та, с большим интересом, слушала фею, часто прерывала, задавая вопросы, и с детским восторгом комментировала некоторые действия. — … После этого я и решила покинуть свой дом. — В поисках чего? Малефисента задумалась. Она сама всё еще не знала, что ищет. Зачем вообще пересекла линию горизонта несколько дней назад. Не дождавшись ответа, драконица смущённо провела по белой пряди волос рукой. И вдруг оживилась, хватая Малефисенту за запястье руки. — Не хочешь прогуляться по самоцветным пещерам? — Что?.. — вопрос был слишком неожиданным, — да, конечно… Не замечая, Нэйва повела ее с собой за руку. А фея даже не думала забирать свою из плена прохладных пальцев. *** Пещера поражала своей красотой. Озарённая синим пламенем Нэйвы, она переливалась самоцветами всех оттенков. И чем глубже они заходили, тем больше было разных каменьев в её стенах. Безмолвно, с восхищением в одних глазах, Малефисента заходила всё дальше, ведомая Нэйвой. Та, в свою очередь, не отрываясь, смотрела в глаза феи и не могла оторваться от них. Для нее сейчас существовало лишь два драгоценных камня среди тысячи тех, что она видела не единожды. Голубой шар, который создала драконица перед входом в пещеру, плавно плавал над головами девушек, от одной к другой. Но Малефисента не могла не заметить, как он начинает тускнеть. Она уже собиралась сообщить об этом, переведя взгляд в сторону девушки, но попалась в плен сияющих глаз. Зрачки золотых глаз расширились, а дыхание, уже давно ставшее тяжёлым, приятно грело шею женщины, которая непроизвольно сделала шаг навстречу. Шар над ними бессовестно таял, погружая в полумрак, но ни одной из них свет сейчас нужен не был. Они смотрели друг другу в глаза, которые и без дополнительного освещения сияли, словно звёзды. Огонь над ними погас во время поцелуя. Но только с тихим шипением шар погас, как вокруг засиял каждый самоцвет, находившийся в пещере. В тусклом свете разноцветных огоньков, фея и дракон упоённо целовались, словно нашли друг друга. Малефисента не сильно сжала бока девушки, а та, в ответ, отчаянно вцепилась в её плечи. Губы девушки были мягкими и холодными, а губы феи — горячими и нежными. Контраст даже в этом сводил с ума, но настолько это было приятно, что ни у одной не возникло мысли о том, чтобы прерваться. *** Малефисента терпела обжигающую боль. Тело девушки, судя по ощущениям, вот-вот должно было вспыхнуть, и это не могло не волновать женщину. Слегка укусив ее за нижнюю губу, фея мягко отстранилась сначала от ее губ, а потом и от ее тела. Нэйва смотрела на неё дикими, огненными глазами и тяжело дышала. — Всё хорошо? Но она молчала. Дыхание никак не приходило в норму, и Малефисента ощутила нутром тревогу, ранее посещавшую ее лишь при их первой стычке. И вот это чувство снова накрывает ее, заставляя призвать свою магию. Зеленое пламя мягко окутало руки, готовое сию же секунду сорваться с них. А девушка всё больше распалялась. Голубой огонь уже плясал в ее волосах, снова освещая пещеру. Крылья, казалось, стали больше, и уже угрожающе нависли над ней. Малефисента встала в боевую позу, но она не знала, к чему готовиться. Вспышка! Больно. Слишком больно. Но магия помогает, лечит. Фея лишь на мгновение прикрывает глаза, но и этого достаточно, чтобы с отчаянным стоном девушка исчезла из пещеры. Только опалённые стены напоминают о том, что только что она здесь была.