Один ветер на двоих

Нэйва потерялась на двое суток. Маленькие фейки в долине усердно успокаивали Малефисенту и уверяли, что такое уже случалось и это нормально. «Она ведь дракон, милочка! То, что её внутреннее пламя рвётся наружу — так и должно быть!» Но фея всё равно нервно летала над островом, желая найти девушку и извиниться перед ней. Малефисента понимала, что это она довела ее до такого состояния. Но нашлась юная драконица сама. Вся мокрая и дрожащая, она появилась со стороны заката. Малефисента молнией метнулась к ней. Подлетев, она тут же взяла ее лицо в свои руки и посмотрела в глаза. — Живая… Фея крепко обняла ее, наплевав на мокрую одежду. Дрожащие руки аккуратно обняли в ответ, и Нэйва тихо заплакала ей в плечо. — Прости… прости меня… — голос то и дело срывался на всхлипы, — прости… я не хотела… прости… — Всё хорошо. С тобой всё хорошо. Малефисента успокаивающе гладила ее по спине и крыльям. Только сейчас ей стало спокойно, когда эта девочка из огня и снега находилась рядом. Лёгкий поцелуй в горячий висок, и дрожь постепенно сходит на нет. Всхлипы, постепенно, прекращаются, и, наконец, Нэйва затихает в объятиях феи. *** Малефисенте пришлось на руках нести девушку в ее домик. По дороге та уснула, причём крепко. Не решаясь будить ее, фея решила переодеть девушку сама. Не оставлять же ее в мокром платье… В доме нашёлся небольшой шкаф, а в нем — несколько одежд драконицы. Перебрав парочку, Малефисента решила остановить свой выбор на широкой белой рубашке с пуговками на спине, чтобы удобнее было выправлять крылья. Но для начала нужно было снять мокрые одежды. И в который раз зеленое пламя окутало руки феи, и, наконец, магия свершилась: тело девушки плавно взмыло вверх, и Малефисента начала аккуратно стягивать мокрое платье. У того тоже были пуговицы на спине, поэтому, когда одежда оказалась на полу, женщина без стеснения обошла обнажённое тело девушки, рассматривая. Красивая, золотистая кожа была нарушена белым узором чешуек на плечах, ключицах, груди, вдоль позвоночника, лодыжек, и, как оказалось, в районе бёдер с боков. Худое тело казалось хрупким, но Малефисента знала, что это обман. Он понимала, что у такого существа, как дракон, не может быть слабого тела. Вдоволь налюбовавшись, фея всё-таки одела девушку в рубашку, что едва бёдра-то прикрывала, и уложила в кровать. — Спокойной ночи, белый дракон. Она мягко поцеловала ее в лоб и вышла из дому. *** Ранним утром Малефисента прилетела к домику девушки, и, к своей радости, нашла ее там, крепко спящей в кровати. Смешно оплетая руками и ногами одеяло, девушка забилась в угол и тихо посапывала. — Грозный зверь… Лёгкая усмешка, и фея срывается со скал вниз, желая порадовать Нэйву завтраком. Той, видимо, пришлось не сладко те два дня, и явно ей было не до еды. Когда она вернулась в домик с добычей, девушка уже надела к рубашке белые свободные штаны и расчёсывала длинные волосы. — Здравствуй. Фея аккуратно зашла в дом и, оставив пойманное на столе, подошла к девушке. — Доброе утро… По голосу Малефисента поняла, что Нэйва всё еще переживает ту ситуацию. Да и взгляд печальных, даже несчастных глаз говорил сам за себя. — Если ты немного подождёшь, то я тебя покормлю. — Нет, не стоит, я не… — Скажешь, что не голодна — силой накормлю, — отрезала фея и ушла готовить. Нэйва не решилась с ней спорить и молча вышла на улицу, размять крылья и умыться в роднике, что находился прямо за ее домом. *** Весь день Нэйва извинялась перед Малефисентой. Как только та заводила с ней беседу, из ее уст слышалось только: «прости» и «извини». Женщину это порядком бесило, но грустные золотые глаза не позволяли сорваться. Однако на каждый вопрос «что это было?» драконица молчала. Вечером они снова сидели на берегу моря и наблюдали за закатом. — Нэйва… — Малефисента ласково, но властно взяла ее за подбородок и повернула лицом к себе, — и всё же, скажи… Девушка прикусила губу и вырвалась из рук феи. — Нет. — Что с тобой? — Прости, я… — Сколько раз, интересно, я за сегодня это слышала? Драконица виновато спряталась за крыльями. Фея, вздохнув, приблизилась к ней и погладила по крылу. — Ты ни в чём не виновата передо мной, слышишь? Из-за крыльев послышалось невнятное урчание. — Если будешь всё время себя винить — я улечу. Крылья резко дёрнулись назад, и золотые глаза, мгновенно, оказались напротив малахитовых. Близко. Дыхание, взволнованное и тяжёлое, обожгло губы напротив. — Ты правда улетишь? Малефисента удивлённо приподняла брови. Что она сейчас сказала такого, что взволновало юную драконицу? — Нет. Я не улечу. — Точно? — Я назвала свои условия. — Хорошо, хорошо, извини… — Что-что? — Ничего! Нэйва тут же закрыла рот себе рукой. Малефисента на это лишь улыбнулась и, аккуратно убрав руку девушки в сторону, коснулась снова прохладных губ. Но в этот раз она не стала перебарщивать, не позволяя девушке распылиться. *** Нэйва снова почувствовала жар, но мертвой хваткой держала его в себе, не позволяя обжечь фею. Она и сама, с сожалением, но быстро отстранилась. — Может, полетаем? — Не откажусь. Малефисента протянула ей руку. Девушка, наконец-то, впервые за два дня улыбнулась ей. Крепко держась за руки, они взлетели. Было неудобно, они долго пытались приноровиться к взмахам крыльев друг друга, когда, наконец, у них это вышло. Руку друг дружки они не выпускали очень долго.