Проклятый

Подремать Ники удалось только вполглаза. Равшан и Джумшут опять о чем-то жарко спорили за тонкой стеной, в запале гремя посудой и оглушая соседей своими воплями а-ля Чингачгук, вышедший на тропу войны. Покосившись на лежащий рядом с подушкой телефон, Ники вскинулся. Уже семь вечера! В восемь обещал подъехать Эраст Петрович. Обнюхав подмышки, Ники сорвался с места. Только бы в ванной их огромной коммунальной квартиры на Новослободской сейчас никто не затеял большую стирку. Сегодня ему повезло. Ванная, маленькая комнатка с лампочкой Ильича под потолком, была пуста. Преодолев природную брезгливость, Ники встал под прохладный душ и намыливаясь остатками душистого геля, задумался о предстоящей встрече. Судьба, видимо, смилостивилась над ним, раз послала это удивительное знакомство. Знаменитый писатель, на встречу с которым Коля пришел абсолютно случайно, зайдя погреться в первый дождливый день сентября в «Дом книги» на Малой Дмитровке, сразу расположил к себе вечно смущающегося от внимания привлекательных мужчин Ники. А если уж быть совсем честным с собою, не было этого внимания, хотя и хотелось… иногда. Но как бы там ни было, а судьбоносная встреча состоялась. Ники даже не рассчитывал на то, что за ней последует еще одна — на сцене бывшего ДК, где его, попеременно краснеющего и бледнеющего, будут абсолютно незаслуженно хвалить, превознося его актерский талант до небес. Своими педагогами он захвален не был, и потому чувствовал неловкость, а еще слышал завистливые шепотки своих коллег за спиной. В тот день, впервые после смерти тети Лены, он был абсолютно счастлив. Первый раз судьба больно ударила Ники в пять лет, когда погибли его родители. Большие любители экстремального отдыха, они нырнули с аквалангами в одной из экзотических стран и больше не вынырнули. Тогда ошеломленного потерей маленького мальчика взяла под свое крыло, а потом и оформила над ним опеку мамина сводная сестра тетя Лена. — Такое иногда случается, Ники, — сказала она, крепко его обняв. и на долгие годы стала для замкнутого болезненного мальчика самым родным и дорогим человеком. И нелепое сокращенное имя ему дала тоже тетя Лена. Одинокая и бездетная, всю свою нерастраченную любовь она подарила племяннику. И пусть жили они на невысокую зарплату рядового бухгалтера, Ники никогда ни в чем не нуждался, и только став взрослым, задумался над тем, чего же это стоило немолодой уже женщине. Именно благодаря ей он начал заниматься легкой атлетикой и окреп, много читал и получил аттестат без единой тройки. И именно она уговорила его поехать учиться в столицу. — Ты же всегда мечтал быть актером, Ники, — говорила ему тетя Лена, помогая собирать немногочисленные вещи в новенькую сумку и презентуя племяннику недорогой, но надежный смартфон. — Ты же в драмкружке в школе играл. Потом в театральной студии… Михаил Романович очень тебя хвалил. Попробуй свои силы, Ники. Когда их еще пробовать, как не в молодости? С таким ласковым, искренним, насквозь пропитанным любовью напутствием тетушка и проводила растерянного и погрустневшего от разлуки Ники на вокзал, к поезду… В Москве Ники, имевший при себе тетушкины сбережения, сразу снял комнату в коммуналке на Новослободской. Пусть и не квартира, и за стеной ютятся Равшан и Джумшут, пусть десять семей в коридоре, но зато в центре. И если прогуляться, то за двадцать минут можно выйти на Тверскую. Туда Ники пошел в первый же день и теперь ходил в любое время года. Особенно притягивала его Москва-река… Столицу Ники полюбил. В этом огромном мегаполисе он не испытывал ни смятения, ни страха, словно прожил здесь всю свою жизнь. Только вот одиночество… Но и с ним он стерпелся и даже почти не тяготился, и лишь когда становилось совсем невмоготу, Ники шел гулять на Тверскую. Казалось ему в тот момент, что он словно ищет что-то. Или кого-то… Но кого? И — что? Он этого не знал. И потому сосредоточился на поступлении. Ему повезло — его приняли, и он старался оправдать надежды и тети, и педагогов. Учился отлично, старался подрабатывать на детских праздниках, даже снимался, но правда, только в массовке. А освободившись, опять и опять скитался по городу. Ноги сами несли его к реке. Здесь он мог просиживать часами, размышляя обо всем на свете и мечтая о несбыточном. А потом была неожиданная смерть доброй тети Лены, выпуск, быстрые поиски работы, и наконец — сама работа. Выездной театр. И постоянная забота о деньгах. Теперь, вступив в наследство и получив квартирку в Белгороде, которую тетушка оставила любимому племяннику, Ники мог сдавать ее в аренду, но денег все равно отчаянно не хватало, жизнь в столице была не дешевой. Но Ники не жаловался. Он знал — нужно только постараться, ходить на все кастинги, не отчаиваться, и однажды ему тоже улыбнется удача. Удача, как оказалось, имела привлекательные мужские черты и звалась Эрастом Фандориным — популярным писателем с ворохом поклонников и собственным фан сайтом. До этой встречи Ники мало интересовался фэнтези, но в тот день все изменилось. Он купил и прочел за одну ночь «Черного всадника» — бестселлер года, который его очаровал, и когда через неделю явившийся на спектакль Фандорин тут же предложил ему в экранизации одну из главных ролей, просто лишился дара речи. Ники был ошеломлен неожиданным предложением роли и дружеского участия, а еще ему было неловко и страшно. А все потому, что его, совсем не интересовавшегося противоположным полом, вгоняли в краску очень неоднозначные взгляды, которые на него бросал новый взрослый друг. Вскоре, прислушавшись к себе, Ники понял, что заинтересован, но не настолько, чтобы… Чтобы воспользоваться интересом привлекательного состоятельного мужчины много старше себя и делать карьеру через постель. Ники для этого был слишком горд и чист душой. Эраст Петрович безусловно притягивал. Он умен, прекрасно воспитан и, что кривить душой, безусловно красив. Кроме того, было в нем еще что-то… неуловимо-знакомое. Но это была не любовь. Ники в свои двадцать не знал что это такое, но был уверен — это не она… Увидев в окно, как у дома паркуется, блестя глянцевыми боками, знакомый черный мерседес, Ники пригладил свои тонкие блондинистые пряди, досадно пошедшие волной после душа. Чистая рубашка и джинсы, черная парка, и он готов. К чему? Ники вгляделся в маленькое складное зеркальце. Неужели к свиданию? Укоризненно покачав головой своему отражению, Ники закрыл хлипкую дверь своей комнаты и спустился вниз.

***

Эраст припарковался и закурил в ожидании. Ему не слишком нравилось, что такой талантливый юноша живет в коммуналке. Но он точно знал, что денежную помощь мальчик от него не примет — гордость не позволит. А снять отдельную квартиру — на это у самого Ники финансов не хватало. — Поговорил я о тебе, Ники, с Яковом Петровичем, — проговорил Эраст после приветствия, замечая, что юноша опять без шарфа и перчаток, хотя на улице уже далеко не лето. — Затяни-ка ворот — простудишься, и уплывет от тебя первая главная роль. Ники последовал совету и пошел рядом с Эрастом Петровичем, приноравливаясь к его неспешному шагу. К огромному облегчению, тот предложил прогуляться. Садясь в роскошную машину писателя, Ники до сих пор испытывал неловкость. Эраст же только посмеивался, говоря: «Ты просто роскошных машин не видел». Они направились в центр. Эраст с удовольствием наблюдал за раскрасневшимся парнишкой, у которого на лице было написано так много восторгов — только успевай прочитывать. Эраст отлично понимал его чувства, еще совсем недавно сам ощущал подобное ликование от первой законченной и тепло принятой читателями книги. А для провинциального мальчика такой старт — сбывшаяся мечта! Главная роль в экранизации знаменитого романа, да еще сам Гуро в партнерах! Ники же мог только кивать и улыбаться. А еще ему очень хотелось себя ущипнуть. Неужели все это происходило именно с ним? Но Эраст Петрович не мог лгать. Значит Гуро, тот самый Яков Гуро, спектакли и фильмы с которым Ники засмотрел до дыр, согласился на пробы с ним, никому неизвестным юным актером выездного театра. Якова Гуро Ники боготворил. По-другому свои чувства он бы описать не смог. Ведь тот был для него небожителем, недосягаемым идеалом. На него хотелось смотреть, ему хотелось внимать. В каждой своей роли Гуро, по мнению Ники, был разным и при этом органично-уникальным в каждой из них. Про реальную жизнь знаменитого артиста Ники знал мало, да и не стремился узнать, сознательно или нет игнорируя бульварные слухи, чтобы не запачкать воображаемый светлый образ. Читал лишь пару критических статей к театральным постановкам с его участием в солидных тематических изданиях, но заворожен был лишь однажды, посмотрев интервью, взятое журналистом канала «Культура» у Гуро на ю-тюбе. Что-то было в этом человеке, от чего Ники сначала бросило в холод, а потом в жар. Удивительно красивый голос, улыбка эта и глаза… Ники вынырнул из воспоминаний, чтобы смешаться под пытливым взглядом голубых глаз Эраста Петровича и подумать о том, что тот, хоть и знаменитый писатель, но прост и понятен в общении. Ники совсем недавно узнал, что он дружен с Гуро, а прямо сейчас поймал себя на мысли, что эти двое мужчин неуловимо похожи. — И что сказал обо мне Яков Петрович? — отчаянно смущаясь, спросил Ники. Называть так знаменитого актера было непривычно. — Что он не против, чтобы ты был его п-партнером на съемках, Ники, — проговорил Эраст умиляясь явному смущению светловолосого парнишки с хрустальными глазами… И все же… Яков… прав. Эраст смотрел на этого вроде бы совершенно обыкновенного парнишку и понимал — он действительно испытывает к нему нечто большее, чем положено друзьям. У Эраста никогда не было таких отношений, эксперимент на третьем курсе, проведенный в отместку тогдашней пассии, не в счет. И что-то подсказывало Эрасту, что у его Ники вообще никаких отношений не было. Это было нонсенсом, особенно для актерской среды, но Фандорин всегда доверял своей интуиции. Слишком наполнен был внутренним светом Ники, слишком чист. И забираться грязными сапожищами в этот чистый родник Эрасту претило. — Эраст Петрович, я… Помните я про стихи свои говорил. Вот… — юноша протянул небольшой блокнот, извлеченный из-за пазухи. — Конечно, помню и обязательно внимательно п-прочту. — Эраст солнечно улыбнулся. Все правильно. Пока только стихи, конфеты и уютные кафе…  — Спасибо, — вернул улыбку Ники. — Только не надо меня жалеть. Если все плохо — так и скажите. — Непременно, — серьезно ответил Эраст, которому очень хотелось потрепать этого искреннего мальчишку по светлым прядям. — А завтра мы с тобой п-поедем к Мише… К Хоме Бруту. В три тебе удобно? Ники кивнул, втягивая носом запах влажной листвы. А Эраст тем временем увидев, что одетый лишь в легкую парку Ники начал заметно дрожать на поднявшимся октябрьском ветру, направился в сторону уединенного ресторанчика в стороне от Тверской. Поняв его замысел правильно, Ники запротестовал: — Эраст Петрович, давайте еще погуляем, — попросил он, понимая что ресторан в таком месте ему не по карману. Но Эраст уверенно распахнул дверь в умопомрачительно пахнущее кофе и еще чем-то, наверняка удивительно вкусным, помещение. — Позволь мне сегодня п-просто угостить тебя, — проговорил Эраст, усилием воли заставляя себя держать руки при себе. — Хорошо, но только сегодня, — проговорил Ники и снова отчаянно покраснел, когда перед ним галантно придержали тяжелую дверь.

***

Арес ждал хозяина на пороге, заглядывал в лицо влажными смородинами глаз и бил по паркету своим коротким хвостом. — Здравствуй, мой хороший, — обратился Яков к одному из самых дорогих ему существ — шоколадно-подпалому доберману с удивительно серьезными умными глазами, что здоровался, тыкаясь длинным носом хозяину в руку. — Вот я и дома. Выпустив собаку во двор сделать свои дела, Яков прошел в уютную гостиную, повесив френч в полупустой зеркальный шкаф. Не включая свет, он разжег камин и устроился перед ним на мягком кожаном диване, мгновенно утонув в его крепких объятиях. На низком столике рядом помигивал ноутбук, и Яков потянулся к нему, отгоняя черную тоску, что опять попыталась приблизиться, почувствовав его слабину в тишине одинокого вечера. То, что Эраст сбежал на свидание, блестя в предвкушении глазами, еще не повод хандрить и предаваться унынию. Войдя в поисковик, Яков первым делом направился в новомодный инстаграм. Там действительно довольно быстро обнаружилась неприметная страничка Ники Гоголя. Двадцати лет от роду. Аватарка заинтриговала удивительной для молодого парня нейтральностью — на ней красовался пейзаж, который показался Якову смутно знакомым. На стене обнаружились и фото не слишком хорошего качества, а на них светловолосый парнишка, щупленький, даже тощий, в окружении таких же молодых людей, судя по всему, друзей. Чаще всего он прятался за спинами своих многочисленных коллег и длинной, падающей на глаза челкой. Никаких крупных планов и постановочных фото, так свойственных молодым актерам. Недоумевая, что в этом сером мышонке, в этом Никите нашел Расти, Яков откинулся на подушки, вытягивая озябшие ноги к разгоревшемуся огню камина. Но Фандорин с его жизненным опытом и хорошим вкусом вряд ли бы обратил внимание на пустышку. Поэтому Яков решил дождаться очной встречи с мальчишкой, чтобы сделать относительно него свои собственные выводы… Отключив ноутбук, Гуро перевел взгляд на завораживающий своим танцем искристый огонь и снова подумал о главном. О том, как скоро произойдет долгожданная встреча с Николенькой и закончится наконец его гнетущее ожидание длинною в полвека.