Спасти ангела

Ввалился Джонхан в дом Джису по своей привычке, как в собственный. Смеясь, с глаз почти скатывались прозрачные солёные слезинки. Алкоголь всегда так слабо проявлял себя, но в купе с таким же счастливым человеком, который держал его под руку, он действовал вдвойне усиленно. Казалось, все проблемы уходили на второй план, когда эти два фактора смешивались в одно целое, напоминающее сильно действенный наркотик, с такими же побочными эффектами. — Мы перебрали, — на удивление внятно констатировал Джонхан, высвобождаясь из чужих рук и падая на пол возле кровати. Он не промахнулся, просто уже устал сидеть на отвратительно мягких креслах, так что сейчас ангел нуждался в чем-то более жёстком. — Говори за себя, — тыкнул ему в лоб Джису, усаживаясь на кровать и смотря на старшего сверху. — Я в полном порядке. — Ты знаешь, что о своей трезвости утверждают лишь те, кто уже порядком пьян? Человек на секунду застыл, но потом с усмешкой спросил: — А ты трезв? — Да, — Джису готов поспорить, что услышал самоироничный смешок в голосе собеседника. Умыв лицо холодной и приняв освежающий душ, Джису вышел из ванной в одном лишь полотенце, еле державшимся на его талии. Он никогда не понимал, как люди могут удерживать этот предмет у себя на тазобедренных костях, если края так или иначе все равно развязываются. Джонхана в квартире не оказалось. Это повторялось уже не в первый раз, так что Джису лишь обыденно хмыкнул, зная, что тот появится спустя пять минут, десять, пятнадцать, хоть час, но все равно вернётся и по-хозяйски будет вести себя в его же доме. Он всегда так делал. А пока парень с грохотом упал на кровать, вытянув длинные ноги вперёд и расправляя руки по бокам. Только закрыв глаза, он сразу же ощутил на своем лице горячее дыхание, неприятно отдающее сильным перегаром. Но поднимать веки он не спешил, растягивая уголки губ в ждущей улыбке. — Ты похож на чеширского кота, — Джонхан приблизился ещё ближе, нарочно учащая выдохи в пухлые губы парня под собой. — Не знал, что ты читал сказки. — Плохого ты обо мне мнения, — он спустился вниз, почти прижимаясь к тонкой шее. — Я буду ещё более ужасного мнения о тебе, если прямо сейчас ты не замолчишь, — фраза была закончена, но последнее слово вышло оборванным из-за гладкого движения губ на его матовой коже. — Понимаешь, когда хочешь. Улыбнувшись, он чуть выгнулся, пропуская между пальцев белые волосы, оттягивая, а затем снова надавливая, заставляя ангела языком проходиться еще более усерднее, не пропуская ни одного оставшегося без внимания участка молочной кожи. Пока собственные руки блуждают где-то на спине, спускаясь то ниже, будто бы случайно опускаясь на ягодицы, то выше, обвивая талию, ладони Джонхана гладят вдоль выгнутой ему на встречу спины, будто бы желают пересчитать все выпирающие кости из-за худобы обладателя тела. Оставив красный, к тому же, весьма заметный засос почти над ключицей, ангел, наконец, смог оторваться от так полюбившегося места, словно смог перебороть самого себя. В каком-то смысле это была правда. — Должен ли я снова спрашивать, как далеко ты позволишь мне зайти на этот раз? — Джонхан вновь навис над ним, смотря на полуприкрытые тёмно-карие глаза, которые в темноте смотрелись ещё более завораживающими. — Считай, это будет подарок для тебя. — В честь чего же? — улыбнулся ангел, проводя рукой по животу, невесомо спускаясь ниже. Раз уж на то пошло, Джису тоже принялся хотя как-то ускорять процесс, сбрасывая с себя так полюбившуюся Джонханом белую одежду: — Моего хорошего настроения. — Что ж, весомый праздник, — его рука свободно блуждала в узких штанах, которые по-хорошему нужно было для начала снять. — Запомни свои слова. Кто бы знал, что одной фразой можно было перечеркнуть всю уверенность Джису, сводя её на нет. Ещё больший страх и осознание накрыло в тот момент, когда левая рука раздвинула его ноги сильнее, а правая спускалась все ниже и ниже, пока не задела тугое колечко мышц. Единственное, что позволяло Джису отбросить все и ещё не передумать, это возбуждение, которое за эти минуты возросло слишком быстро и сильно. Закрытые глаза человека стати зажмуренными, пока указательный и средний палец бережно массировали и проходились по всему ободку сфинктера, периодически надавливая, но не проникая внутрь. Пока это все было не более чем приятно, но радоваться Джису не торопился, зная, что скорая подготовка — далеко не самый приятный процесс. Пока парень пытался свыкнуться с мыслью о том, что он серьёзно позволит себя трахнуть, и даже алкоголь уже, казалось, перестал производить такое будоражащие отношение, Джонхан был занят кое-чем поважнее. Стараясь не слишком дёргать рукой, чтобы не навредить Джису, он потянулся свободной рукой вниз, наугад ища причину того, зачем ему пришлось возвращаться в свой мир. «Вот ведь засранец, заранее все продумал, оказывается!» — Джису приоткрыл глаза, замечая лубрикант в коричнево-голубой упаковке с причудливым рисунком и две упаковки презервативов, судя по всему, от той же фирмы. Мгновение — и его штаны весьма умело брошены на стул, что значительно отличались от первого раза, когда вся одежда валялась, словно мусор на полу. Оставшиеся трусы были сняты так же стремительно, как и прошлая одежда. По телу прошёлся табун мурашек в виде смеси из переживаний и прохлады, хотелось укрыться одеялом, но его медленно перевернули на живот, удерживая руками в правильном, удобном для него, положении. — Расслабься, — напомнил ему Джонхан, поглаживая по внутренней стороне бедра, касаясь члена, как напоминание, что ему должно быть ещё и приятно. — Намного проще сказать, чем сделать, — в неком обиженном тоне промычал себе под нос Джису, но отодвигаться не стал, наоборот, прогибаясь в спине, когда на неё легла горячая ладонь и надавила с новой силой. Один палец вошёл лишь наполовину, что показалось абсолютно безболезненным. Ещё минуту глубже Джонхан не проникал, исходя из собственного желания растянуть момент. Но когда средний палец опять остановился на половине, Джису насторожился, чувствуя, что ощущения изменились. Круговые движения, в лево-в право, в форме бесконечности заставили и без того кошачью спину прогнуться настолько, насколько было возможно. Теперь же вся верхняя часть почти лежала на кровати, сжимая простыни. Из-за этого он даже не заметил, что Джонхан протолкнул палец до конца, теперь добавляя второй. Теперь то боль отчётливо почувствовалась, она значительно отличалась от его представлений, но как неожиданно она появилась, так же неожиданно и прошла, когда парень окончательно свыкнулся с движением внутри себя и смог спокойно принять три пальца. За место пальцев пришла неприятная пустота, на которую Джису не отреагировал ровным счётом никак. Он и так знал, что последует дальше, а разрывающаяся упаковка презерватива и лязг молнии были тому подтверждением. Парень приподнялся на локтях и почувствовал ещё более мокрое ощущение сзади, чем было от пальцев. В ту же секунду медленно, будто бы почти не продвигаясь, вошла сначала головка, которую Джису, честно говоря, принял с большим трудом, хоть и не показал этого. Расслабиться, да? После очередной паузы Джонхан продвинулся глубже на ещё несколько сантиметров, пока не вошёл полностью. От слова «приятно» в этом процессе было одно лишь название. — Ты как? — поинтересовался ангел скорее для приличия, выжидая некоторое время, давая привыкнуть, а затем начиная неторопливо двигаться. — Если скажу, что все плохо, что-то изменится? — процедил сквозь зубы Джису, то напрягаясь, то расслабляясь, принося тем самым только большее удовольствие Джонхану, но боль самому себе. Движения становились все более короткими и прерывистыми, плавно переходя из нежности в грубость. Не то что бы Джонхан не пытался сдерживаться — у него просто не получалось. Шумные вдохи и выдохи человека снизу только ухудшали положение, а сам Джису, кажется, наконец, вошёл во вкус, стараясь успевать в такт подмахивать бёдрами. Чувствуя, что все идёт к завершению, Джонхан ускорился, но не сбавил силы проникновения. Удары тел друг о друга становились только громче, пока их не перекрыл голос ангела и Джису, который в попытке подавить стон, закусил нижнюю губу, прокусив почти до крови, но вовремя выпустил её из зубов. Падая на кажущуюся сейчас неимоверно мягкой кровать рядом с человеком, Джонхан посмотрел сначала в потолок, затем на покрасневшее и уставшее лицо, глаза на котором были плотно сомкнуты. Джонхан коротко поцеловал Джису в губы, после чего тот почти сразу провалился в сон, растеряв все остатки силы. На утро рядом с собой не оказалось ни Джонхана, ни следов, которые послужили бы доказательством сегодняшней ночи. Приняв сидячее положение, Джису почти не ощутил боли, лишь неприятное, но вполне терпимое и практически незаметное ощущение внизу. Записки тоже никакой не оказалось, но разве она должна быть? Нет, точно нет, но Джису почему-то очень бы хотел её сейчас увидеть. После завтрака он включил телевизор, даже не вспоминая о проблемах, лежащих, как груз, на его собственных плечах и плечах ангела, пытающегося прямо сейчас разгрести ситуацию, в которую сам же и ввязался.