From Now On (At Least Once pt.2)

      Хосок ласково улыбнулся Тэхёну и погладил его по волосам. Тэ медленно проваливался сон, утомлённый очередным приступом. Последнее, что он слышал перед тем, как темнота обняла его, - тихий щелчок двери и негромкий голос доктора Чона, объясняющий что-то... Кому-то…       Тэхён открывает глаза в незнакомом пространстве. Сначала вокруг очень темно и холодно. Сильные порывы ветра заставляют Кима схватиться за ворот рубашки, кутаясь в неё, закрыв глаза. Он пробует сделать шаг вперёд, но ноги будто стали ватными. Вдруг мужчина почувствовал, как что-то теплое коснулось его спины, согревая дрожащего композитора. Открыв глаза, Тэ видит, что всё вокруг залито солнечным светом, а вместо колючей темноты — бескрайнее небо.       Среди устоявшейся тишины слышится тихий голос Джонсу. Кажется, он чем-то встревожен, Тэхён даже может уловить обрывки его фраз, но не понять, чем он так взволнован невозможно. Становится шумно. Мужчина слышит шорох крыльев и вой ветра. Через мгновение снова воцаряется тишина. Тэхён зачарованно наблюдает, как на спокойном небе садится солнце, и зажигаются первые звезды. Наконец, мужчина слышит Голос. Звучит он очень строго, а Джонсу отвечает ему тихо-тихо. Тэхён снова ничего не может разобрать, ощущение, что слышит он через толщу воды. Это начинает злить, и Ким даже топает ногой, понимая, что упускает что-то важное, что касается Джонсу.       Голос, получив ответ, смягчается. Тэхён слышит, как кто-то всхлипывает и, с ужасом, понимает, что это плачет его Джонни. Тэ зовёт его, хрипло, сам не узнавая свой голос, но, кажется, никто его не слышит. Голос говорит что-то ласковое, а Джонсу перестаёт плакать и произносит счастливое «спасибо». Ким замирает, озадаченный этой переменой в настроении друга, но резкая боль в запястье и сильный озноб заставляют упасть на колени, безвольно опустив голову и сжав зубы.       — Как больно… — шепчет композитор. Он чувствует, как слезы бегут по его щекам, а запястье так сильно жжет, что сознание начинает покидать его. Чьи-то руки подхватывают на самом краю пропасти в беспамятство. Тэ слышит, как тихонечко голос Джонни поёт ту самую песню, которую когда-то написал для него Тэхён. Ким пробует прохрипеть до боли знакомое имя, но губы не слушаются. Ким чувствует, как сон забирает его сознание в свой плен и на мгновение удивляется тому, что становится очень легко. А потом наступает темнота.       Когда мужчина открывает глаза, то в первую очередь радостно выдыхает, что это был лишь сон. Но как только он приподнимается на постели и тянется к телефону, желая сообщить Минни и Юнги, что с ним всё в порядке, то тут же вскрикивает в ужасе: его запястье во тьме палаты кажется сплошной кровавой меткой. Судорожно включив свет другой рукой, Тэхён понимает, что его испуг — ничто, по сравнению с тем, что он видит перед собой сейчас. На его запястье снова метка «Чон», только зеркально перевернута. С вымученным стоном, Тэхён падает обратно на больничную постель и, закрыв лицо руками, беззвучно плачет. ***       В коридоре, свернувшись калачиком спал Чон Чонгук. Он терпеливо ждал, когда Тэхён придёт в сознание, желая извиниться перед ним и попробовать наладить отношения. Он обещал доктору Чону, что не будет мешать, только сидеть и ждать улучшений. Хосок пытался предложить ему уютную кушетку в ординаторской, но Чонгук, к несчастью, был упрям. Так что спал он в коридоре, положив руку под голову вместо подушки и накрывшись собственным пиджаком.       Спал Чонгук тревожно, то и дело он куда-то проваливался, ходил по не заканчивающимся лестницам, ловил Тэхёна, который почему-то постоянно норовил упасть в какую-то пропасть. Апофеозом происходящего стала жуткая комната. Её пол был алым и, как только Чонгук наступил на него, сделав шаг вперёд, что-то резко и отвратительно запищало, да так громко и отчаянно, что Чон поспешил закрыть уши. Что-то приближалось к нему с невероятной скоростью. Чонгук пытался проснуться, но не мог. Наконец, стало тихо. Мужчина огляделся. Помещение не изменилось. Чон хотел было пройти дальше, но почувствовал, как его ноги что-то держит. Посмотрев вниз, Чонгук аж подскочил. У его ног сидела Тэён, которой было на вид лет пять. Она вдруг заплакала: «Почему я тебе не нужна, Чон…». Притом, на его имени её голос обрывался. Чонгук протянул ей руку, чтобы помочь встать, но она вцепилась в запястье мужчины, больно сжав и царапая ногтями. Чон попытался ослабить хватку, разжать пальцы, но не мог.       От ужасной боли он проснулся. Пытаясь унять ноющую руку, мужчина не нашёл лучше способа, как подуть на неё. Отстранив здоровую руку, Чонгук с недоверием уставился на красное запястье. Зеркально перевернуто было выведено «Тэ».       Мужчина сначала испугался, потом обрадовался, но через несколько секунд снова выглядел испуганным, но боялся он уже не за себя. «Как отреагирует Тэхён?» — подумал Чон. — «А если от осознания того, что метка вернулась, захочет что-то сделать с собой?». Тело Чонгука прошиб холодный пот. Страх стал постепенно наступать, и мужчина захотел вбежать в палату Тэ, убедиться, что с ним всё хорошо. Ему помешали два момента: появившийся Хосок, буквально отдирающий Чонгука от двери палаты композитора и зазвонивший телефон. Доктор Чон пригрозил выкинуть его из больницы, громкий рингтон призывал ответить. Раздражённый Чон нажал на кнопку и прошипел: «Слушаю».       Впрочем, через несколько секунд его раздражение сменилось непониманием, а затем какой-то странной растерянностью. Голос в трубке, принадлежащий его подчиненному, сообщил: «Господин Чон, звонили знакомые госпожи Чон, которые находятся вместе с ней в Париже. Чон Тэён скончалась».