I saw you, you were lost and I was found.

На мгновение Луи показалось, что его сейчас стошнит. Все было так запутано. На самом деле они не говорили о внезапном отъезде Себастьяна. Гарри заснул и проснулся следующим утром, они пошли в антикварный магазин и купили по четыре книги. Но сейчас Гарри просто молчал. Конечно, он все еще оставался самим собой — прекрасно одетым и надушенным. Тем не менее, он был пуст, и Луи начинал чувствовать, что его будет недостаточно. Прошло три дня, от него не было никаких вестей, и теперь он захотел поговорить. — Спасибо, что дал мне немного времени. Мне нужно было побыть одному. — Я так и думал, — сказал Луи, наливая Гарри чай. — Я не хочу тебя ни к чему принуждать. Пока ты не делаешь себе плохо, все в порядке. — Ты скучал по мне? — спросил Стайлс, слегка улыбаясь. Он казался вне досягаемости, снова где-то далеко за стеной. — Да, — ответил Луи, пытаясь поймать его взгляд. Было действительно больно видеть Гарри одиноким, даже с Луи рядом. — Я не был в этом уверен. Позволь мне извиниться, я потерялся в своей трагедии и видел только себя. Мне следовало подумать о… — Мне, — сказал Луи без особого упрека. Ему тоже было больно, и Гарри пришлось извиниться. Теперь, когда это было сделано, он уже чувствовал себя лучше. — Но зачем ты сюда пришел? Я знаю, что ты соскучился по мне, — Гарри сморщил нос и швырнул полотенце в смеющегося шатена. — Не окажете ли вы мне честь поработать в саду вместе со мной? — Луи посмотрел на него и изо всех сил постарался не улыбнуться слишком нежно. — С удовольствием. * Луи читал книгу, сидя на диване с сигаретой. Он пришел домой в семь утра и проспал до двух часов дня. Он страдал от похмелья и скуки. Лиам смотрел балетное соревнование, совершенно загипнотизированный. Он не пошел на занятия, потому что заболел гриппом. — Добрый вечер, — Зейн вошел в гостиную, наклонился над Лиамом, чтобы поцеловать и взъерошил волосы Луи. — Вы уже обедали? — спросил он, моя руки и завязывая фартук. — Нет. Но мы пили много воды, — сказал Пейн, пожимая плечами. — Воду, Зи. Воду, — Луи глубоко вздохнул. Прошел час, Лиам включил второй сезон «Думаешь, ты можешь танцевать балет?». Луи наполовину спал, наполовину читал. Его телефон завибрировал. Лиам схватил его первым. — Ты нужен Эйчу, — прочитал он. Томлинсон взял телефон и заблокировал, прежде чем встать. Зейн вздохнул. — Что? — раздраженно ответил шатен. — Мы будем избегать человека с именем начинающимся на «Г» всю оставшуюся жизнь? — поинтересовался Зейн, очищая банан. — Да, Зи. Сосредоточься на своем банановом пироге, — немедленно ответил Луи. — Себастьян — ублюдок. Гарри заслуживает лучшего, и теперь, благодаря тебе, он может работать над своим ментальным состоянием, потому что ты потрясающий-, — сказал Лиам, сосредоточившись на Селене, которая спорила с Джинни, потому что она украла ее танцевальные туфли. — Ну же! Отдай туфли, идиотка, — крикнул он. Может быть, он и не понимал, что говорил, но Луи сразу почувствовал себя лучше. — Я не хочу, чтобы ты строил большие надежды, если вы, знаешь… если ничего не выйдет. И я не хочу, чтобы ты чувствовал, что ты обязан спасать Гарри. Он должен сам работать над собой, — добавил Зейн. — Я все равно никогда не верил, что смогу исцелить его, — Луи обернулся к нему. — Я просто хочу помочь ему, пока он выздоравливает. В любом случае, это не имеет значения, он не позволит мне любить его, — сказал он, с трудом сглотнув. Он схватил подушку и крепко обнял ее, изо всех сил стараясь убедить себя, что все в порядке. — Не разбивай себе сердце из-за ожиданий. Лиам? — позвал на помощь Зейн. — Ну, я все еще придерживаюсь своих слов, но Зи тоже прав. Я думаю, ты должен понять, что иногда для Гарри нормально чувствовать то, что он чувствует. Не разговаривать. Находиться в одиночестве. Ты должен доверять ему достаточно, чтобы позволить ему быть с самим собой. Я знаю, что ты всегда ждешь сообщения или звонка, чтобы увидеть его, а когда этого не происходит, ты грустишь или разочаровываешься. Я этого не хочу. И я не хочу, чтобы ты уставал, тратил на него всю свою энергию. Не забывай о себе. — Гарри — инопланетянин, и мы просто не хотим заблудиться, пытаясь приземлиться на его планете. Я просто не хочу, чтобы он заставил тебя почувствовать, что тебя трудно любить, — сказал Зейн, отмеряя сахар. — Ты устал и раздавлен. Скажи ему правду, и он поймет. Найл позаботится о нем. Ты был рядом с ним неделю. Просто найди время для себя. ⁎ Хазза Приду к тебе 'the elephant house'. Луи сделал себе кофе и сел за один из столиков. Он посмотрел в окно — люди спешили домой. Сумерки медленно, но верно опускались на городские улицы. Он поднялся и решил приготовить кофе для Гарри: черный, без молока. Он поставил чашку на стол и откинулся на спинку стула. Может быть, Гарри устал от его помощи. Он прождал двадцать минут, когда фигура Гарри появилась в поле его зрения. Стайлс был одет в длинное черное пальто и синие джинсы, а на кудрях держалась серая шапочка. Сердце шатена екнуло. Его щеки покраснели от холода, как и губы. Он посмотрел на Луи и распахнул пальто, ткань его белой футболки была такой тонкой, что можно было видеть его тату. Он был великолепен. — Привет. Можно? — Как ты себя чувствуешь? Я прошу прощения за вчерашнее. Я был совершенно измотан, — пробормотал Луи. Он чертовски нервничал. Гарри сел, повисла странная тишина, Луи кашлянул и стал ждать. Гарри некоторое время просто смотрел в окно. — Я сам о себе позаботился. Я все еще в полном замешательстве, — прошептал Стайлс. — Но чем больше я думаю о тебе, тем ярче становится это чувство, — он наконец посмотрел на него. Черт, он скучал по этим глазам цвета морской волны. — Спасибо тебе за то, что ты сделал. Мне жаль, что тебе пришлось видеть меня в таком состоянии. Я выставил себя полным дураком, — сказал он, имея в виду ночь, когда Себастьян ушел. На этот раз он улыбнулся и отвернулся. Луи уставился на крошечную ямочку, почти незаметную. — Еще я хочу извиниться за все, что я сделал, вышвырнул тебя, обращался с тобой как с грязью, презирал тебя и многое другое. Я уже несколько месяцев обращаюсь с тобой так, как будто тебя недостаточно, и надеюсь, ты простишь меня за это. Обычно я даже не думаю о людях, которые мне не нравятся. Наверное, мне нравилось нападать на тебя, потому что я знал, что ты будешь отвечать. Однажды, во время вечеринки, я сказал парню, что трахаю его девушку, и что со мной она стонет громче. Парень извинился. — Я бы сказал тебе, чтобы ты пошел нахуй. — Я знаю, — Гарри сморщил нос. Пауза. — Если не считать Найла, ты единственный, кто не стесняется быть честным, — он снова посмотрел на открыть мне глаза. — Это потому, что ты можешь быть полным говнюком, — сказал Томлинсон прямо ему в глаза. Гарри допил свой кофе. — Моя пьеса лишена смысла без тебя. Снова воцарилась тишина. Чашка Луи была пуста. Он боялся пошевелиться, чтобы Гарри не убежал. Он чувствовал себя так хорошо, услышав эти слова. — А как насчет того, чтобы задернуть занавес, покинуть сцену и присоединиться ко мне в реальной жизни? — Гарри впился в него взглядом, и сердце Луи остановилось. — Я могу попробовать, но, отдав мне свое сердце, я могу его разбить. Изысканное должно оставаться нетронутым от тех, кто не может постичь его сущность, — Томлинсон едва его расслышал, Гарри трясло. Пытаться произнести эти слова было также больно, как и слышать их. Луи был поражен. Стайлс достал из кармана записку и положил ее на стол. — Мне надо идти. Желаю тебе чудесного дня, Луи. ⁎ Близился День Благодарения. Ребятам оставалось сдать еще несколько экзаменов. Последние недели универа всегда были самыми тяжелыми. Луи был напряжен, измучен, и уже не мог дождаться окончания семестра. Гарри больше не пытался быть кем-то другим. Большую часть времени он все еще был вне досягаемости, но что-то изменилось. Теперь он действительно старался. Ему было так трудно отпустить все это, понять, что его любят и достаточно того, что он есть. Луи был полон решимости показать ему, что он владеет миром. Гарри не переставал дразнить его, он все еще держал его за руку и украдкой целовал в щеку. Он не переставал пялиться на него, как безумный, и гладить его волосы каждый раз, когда мог. — Если ты хочешь сбежать — это твой шанс, — сказал Томлинсон. — Никогда. Это было бы невежливо, — Гарри провел рукой по волосам. Гостиная была обставлена рождественскими украшениями, чудесной бело-голубой елкой и свечами. Все было готово к Рождеству, хотя был только День благодарения. Они застенчиво ждали, пока Рози спустится по лестнице. Гарри тут же выпрямился, демонстрируя свою самую очаровательную улыбку. Он поцеловал ей руку. — Миссис Томлинсон, очень рад встрече с вами, — он протянул ей пакет. — Les Amoureuses, Musigny Premier Cru, Франция, — сказал он на прекрасном французском. Она посмотрела на него и покраснела. — Мистер Стайлс, я полагаю? Спасибо. Кстати, хороший костюм, мне нравится принт. — Спасибо, — она посмотрела на Луи и, несмотря ни на что, улыбнулась. — А где Джорджи? — У себя, отец скоро придет. Ужин почти готов. Они вошли в комнату и увидели, что Джордж рисует. — Лууууууууууу! — он прыгнул на него. Луи обнял его и посмотрел на Гарри. — Это Гарри, поздороваешься? — Джордж уткнулся ему в шею. Гарри пожал плечами. — Привет, Джордж. Сегодня я буду с вами ужинать, — сказал он. Джордж посмотрел на него, потом на Луи. — Все в порядке? — мягко поинтересовался шатен. — Ну, наверное, — удивленно ответил мальчик. — Мне нравится, — он указал на цветы на костюме. Все казалось незнакомым и чужим, пока не вернулся отец Луи. — Приятно познакомиться, сэр. — Гарри пожал ему руку. — Можешь звать меня Дин. — Луи говорил мне, что вы любите рыбалку? — Дин вздрогнул и улыбнулся сыну. — Да. — Пройдемте со мной к машине. У меня есть кое-что для вас в багажнике, — Луи удивленно уставился на Гарри, но ничего не сказал. Гарри купил ему рыболовный набор, а для Джорджа игрушки и ожерелье для Рози. Они положили подарки под ель, Рози надела украшение, а Дин и Гарри немного поболтали за стаканом пива. Они начали есть, все были веселы, не было никаких упреков от Рози, отец Луи интересовался его делами, Рози улыбалась и была милой. Это было так странно. Рози уложила Джорджа и теперь их было только четверо. Луи должен был что-то сказать, и это, вероятно, испортило бы вечер, но он знал, что без Гарри все было бы по-другому. Они расспрашивали его о жизни, о работе в 'The Elephant House', о его проектах. Это было уже слишком. С чего вдруг такая доброта? — Итак, Луи, расскажи нам, какие курсы ты выбрал на следующий семестр? — поинтересовалась женщина, поднося вилку к губам. Она посмотрела на Гарри и широко улыбнулась. — С каких это пор тебя это волнует? — Гарри вдруг стал очень занят разрезанием шоколадного торта. — Ну, нам интересно, — сказала она. Она посмотрела на кивающего супруга. — Нет, не интересно. Вы это делаете только потому, что здесь Гарри. — Это неправда, сынок, — ответил Дин. — Вам было плевать, когда здесь был Том, — ну вот, он сказал это. На их плечи опустилась тяжелая тишина. — Кстати, как поживает твой друг? — снова спросила она, ослепительно улыбаясь. — Бывший парень. Я гей, — он почувствовал руку Гарри на своем колене. — Я же просила тебя не произносить этих слов в моем доме, — она усмехнулась. Дин отвел взгляд. — Папа? — взмолился Луи. — Я знаю, что ты не такой. Не заставляй меня уходить. — Какой «не такой»? — она повысила голос. — Гомофоб, — выплюнул шатен. Он чувствовал, как в венах закипает кровь. — Дин! — Пап. Пожалуйста. Клянусь, если так будет продолжаться, ты меня больше не увидишь. Я не шучу. С меня хватит. Она не уважает меня с самого первого дня, — Луи трясло. Его отец был тенью Рози. Он ненавидел это. — Дин, скажи своему сыну, что я… — Перестань, Рози, — пробормотал мужчина. Наконец он взглянул на Луи. — Луи — мой сын. Я люблю его таким, какой он есть, — он встал и посмотрел на Луи. — Мне очень жаль, Лу. Мне следовало вступиться раньше. Этот ужин заставил меня понять, как сильно ты вырос, как много я пропустил. Сегодня День Благодарения, Рози, отнесись к Луи по-доброму, — прежде чем шатен успел ответить, вмешалась Рози. — Я не могу поверить, что это происходит, — она усмехнулась. Луи почувствовал желание закричать и ощутил руку Гарри на своей спине. — Могу я поговорить с вами с глазу на глаз миссис Томлинсон? — спокойно предложил Гарри. — Конечно, дорогой. Томлинсон ждал его у машины. Отец предложил ему пива. Они немного поболтали. — Нужно как-нибудь сходить в театр. Помнишь, как мы с закрытыми глазами выбирали кино каждую субботу? Нам было так весело, — Луи улыбнулся. Он с облегчением увидел, что отец наконец-то решил противостоять жене. — Прошу прощения, Гарри, за доставленное неудобство, — ее щеки были ярко-красными. — Миссис Томлинсон, при всем моем уважении, пока вы будете придерживаться этой позиции, отношения между вами и Луи, Луи и его отцом никогда не наладятся. Луи не изменится. Вы не можете просить его об этом. — Я все понимаю, просто не хочу, чтобы он демонстрировал свою ориентацию в моем доме. Я не хочу, чтобы мой сын думал, что это нормально — вести подобный образ жизни. — Завтракать по воскресеньям или ездить на каникулы в Сан-Диего — это образ жизни. Гей — это ориентация, это не течение моды, не выбор. Луи не пытается сделать людей геями, он просто хочет, чтобы вы приняли это, — Рози вздохнула. — Я не думаю, что это правильно. — Луи ничего подобного не просит, так что было бы несправедливо возлагать на него ответственность, как вы думаете? Луи — блестящий молодой человек. Он занятный, страстный, умный. Он заслуживает, чтобы у него был отец. Пусть у него будет папа. — Я не хотела… — она была на грани слез. — Ты близок со своими родителями, Гарри? — всхлипнула она. — Я бы очень хотел быть с ними близок. Мой отец умер, когда мне было четырнадцать, — он слегка улыбнулся, старательно избегая говорить о том, что у него было два отца. Перед уходом Рози вручила ему пакет с подарком, который оказался часами и короткой запиской: «Мне очень жаль. Мне нужно время, но я изменю свое мнение. Я обещаю. Счастливых праздников! Этот твой Гарри — настоящий ангел-хранитель. Рози х’ Гарри и Луи отправились домой. — Мне очень жаль. Мне не следовало вмешиваться. — Нет, это мне жаль. Это было неловко. Я же говорил, что это будет странно, — Гарри улыбнулся ему, на щеках появились ямочки, а в глазах зажглись огоньки. Луи забыл каково это быть живым. Гарри был очарователен. — Это было весело. Рози — милая женщина. Я думаю, что ты должен послушать, что она скажет в следующий раз. Можешь удивиться. — И что же ты ей сказал? — Ничего, кроме правды, — заверил Стайлс. Он смотрел на дорогу, острота его носа и челюсти нарушали мягкость цветочного узора. — Ты ведь не скажешь мне, правда? — Гарри сморщил нос, и Луи вздохнул. — В любом случае, спасибо тебе за все, что ты сказал, — Луи притворился раздраженным. — И спасибо за подарки, не стоило, — он не ответил. Он был так сосредоточен и спокоен, что Луи захотелось встряхнуть его. — Что она написала в записке? — Томлинсон снова взял пакет и прочел записку вслух. — «Мне очень жаль. Мне нужно время, но я изменю свое мнение. Я обещаю.» — Будет неловко прочитать остальное, да? Они уже все расставили по местам. Гарри не собирался с ним встречаться. — «Счастливых праздников», а теперь сосредоточься на дороге. ⁎ В тот же вечер Лиам и Найл сидели на диване и пили пиво. Зейн готовил лазанью. — Так вот… ребята, я вот о чем подумал. Если вы не возражаете, я бы хотел, чтобы мы на Рождество съездили в Норвегию. — Что? — выдохнул Малик. — Ты серьезно? — Конечно, блин, я серьезно! — Лиам прыгнул на Найла и обнял его. — Спасибо, приятель, — Лиам посмотрел на Зейна, ожидая одобрения. — Это очень мило, Ни. — Поблагодаришь Гарри, когда он вернется, это ведь он все организовал, — Найл улыбнулся ему и подмигнул. ⁎ — Покуришь со мной? — спросил Луи, наблюдая за Гарри из-под одеяла. Он лежал на кровати, а Гарри сидел на подоконнике. На нем был золотой пуловер с вышитыми черными снежинками на рукавах. — Перестань хмуриться, я под кайфом и мне скучно. Развлеки меня, Стайлс, — сказал он, швыряя в него подушкой. Гарри рассмеялся и лег к нему на кровать. Он сел перед парнем и пощекотал ему ноги, Луи что-то пробормотал, прежде чем сесть, соприкасаясь коленями. Гарри взял косяк и молча затянулся. Шатен провел руками вверх по его бедрам, что заставило Гарри ухмыльнуться. — Что? — поддразнил Луи, сильнее впиваясь ногтями в кожу. — Ты все усложняешь, Томлинсон. Я докурю и сверну еще один, — сказал Гарри, прежде чем сделать длинную затяжку. — Он весь твой, — сказал Луи, пристально глядя на парня, закусившего губу. — Пожалуйста, не делай этого. Не кусай губы, — Гарри положил большой палец на нижнюю губу Луи. — Тогда перестань меня дразнить. — Я бы не стал дразниться, если бы знал, что ты не так уж и сопротивляешься, — сказал Луи, взяв косяк и потушив его. Он откинулся назад, на этот раз на коленях у Стайлса. — Не надо, — сказал тот, поворачивая голову и стараясь держаться подальше от шатена. Он все равно провел пальцами по волосам Луи, закрепляя его положение своей большой рукой. — Ну же, сдавайся и дай мне тебя поцеловать, — нетерпеливо сказал Томлинсон. Он схватил Гарри за подбородок и мягко заставил его посмотреть на себя. Гарри прикусил губу, уставившись на губы Луи. — Ты опять это делаешь, — сказал Луи, прежде чем придвинуться ближе, и их губы соприкоснулись. Он обхватил ладонями лицо Гарри и поцеловал его подбородок и шею, возвращаясь к уголку рта. Внезапно Гарри толкнул его, чтобы он снова лег на кровать. Он схватил руки шатена одной своей, а другой рукой удерживал его за талию. — Спасибо за беседу, Лу, — сказал он, прижавшись губами к губам Луи. — Перестань пытаться, — сказал он перед уходом. ⁎ Хазза Я его выбросил. Блокнот. Полка пуста, ничего нет. ⁎ — Нет значит нет. А теперь оставь меня в покое. Я устал от этого дерьма, — Луи вышел из гостиной и закрыл за собой дверь ванной. Последние двадцать минут они спорили о том, стоит ли ему идти на вечеринку или нет. Он разделся и открыл кран. Горячая вода — это все, что ему сейчас нужно. Лиам ворвался в ванную и запер за собой дверь. — Ради всего святого, Лиам, — крикнул он, надеясь, что красная часть занавески для душа закрывает нижнюю часть его тела. Верхняя половина была прозрачной. — Убирайся к чертовой матери, клянусь, я действительно люблю тебя, но убирайся, или я убью тебя. — Мне нужно, чтобы ты меня выслушал. — Я уже послушал. Парню наплевать. Я устал, я не его сучка. ХВА-ТИТ. — Ты мне доверяешь? — Луи вздрогнул, что это был за вопрос? Он закрыл кран. — Какого хрена? — Ответь мне. Я серьезно. — Ну да, наверное. А что? — Так что, пожалуйста, доверься мне и иди на вечеринку. — Что ты знаешь такого, чего не знаю я? Томлинсон был раздражен и устал играть в прятки. Но Лиам никогда так себя не вел.… Зачем ему продолжать уговаривать его пойти, если это того не стоит? Зачем ему нарочно причинять Луи боль? В этом не было никакого смысла. — Мне нужно только твое счастье. Я бы не попросил тебя пойти, если бы не знал, что это того стоит. Я знаю, что ты устал от всего этого. Я знаю, что тебе больно, прости меня, Лу. Ты мой лучший друг, поверь мне. Поехали с нами. Гарри был одет в костюм цвета ядерного мандарина, белую рубашку и туфли. Он явно нервничал. Он прижался губами к микрофону, и в комнате воцарилась тишина. — Дамы и господа, пора петь. Но прежде я хотел бы сообщить вам, что я решил перестать писать список, мне кажется, он мне надоел, — толпа начала перешептываться. — Те, кто пришел с желанием услышать свое имя в декабрьском списке, могут идти домой. Я также хочу сообщить, что мы будем пересматривать наши концерты. Просто чтобы убедиться, что мы окружены друзьями. По комнате снова пробежал ропот. Люди были смущены и искренне расстроены этой новостью. Он посмотрел на Найла, и тот кивнул. — Если я кого-то расстроил, не стесняйтесь уходить, — он сделал паузу, и несколько людей покинули помещение. Найл недоверчиво покачал головой. — Так-то лучше. Для тех из вас, кто остался, я хотел бы напомнить вам, что под рождественской елкой вас ждут подарки. Несколько месяцев назад мы праздновали день семьи, любви и верности. И я хотел бы поблагодарить моего лучшего друга, как всегда рядом со мной, Найла Хорана. Этот парень — просто прелесть, — он положил руки на сердце и прошептал ему «спасибо». Последний обнял его и взял микрофон. — Я просто хочу заранее пожелать вам счастливого Рождества. Мы не будем играть в канун Нового года, так что вот вам последний концерт в этом году. Я знаю, я знаю. Во всяком случае, — он внимательно оглядел публику, — спасибо за этот невероятный семестр. Я скучал по вам, ребята. Мы с Гарри не можем дождаться, когда проведем с вами следующий год. — Кто-то что-то крикнул, и Найл рассмеялся. — На этот раз мы тебя не бросим, Джексон, обещаю, — он посмотрел на Гарри и ухмыльнулся. — Следующая песня была написана Хаззой для одного из моих самых дорогих друзей. Гарри? — Гарри был напряжен и напуган. Он посмотрел на Найла, и тот кивнул. — Лиам и Зейн, у вас была особая миссия, и надеюсь вы с ней справились. Следующая песня посвящена mon exquis, — Гарри заколебался. Люди снова начали перешептываться. Они все пытались найти того, о ком говорил Гарри. Луи замер. Стайлс уставился на Найла и сказал что-то, чего никто не расслышал. Найл быстро обнял его. Гарри начал играть на гитаре, свет погас. — Эта песня называется 'Sweet Creature', — Луи едва расслышал. Sweet Creature Had another talk about where it’s going wrong // Милое создание, мы опять говорили о том, что мы сделали не так. Луи сфокусировался на бархатном голосе. But we’re still young, we don’t know where we going but we know where we belong. // Но у нас вся жизнь впереди, и мы не знаем, куда занесет нас судьба, но мы знаем, где наш дом. Гарри закрыл глаза, он был сосредоточен, восхитителен. It’s hard when we argue We both stubborn I know. // Когда мы ссоримся, становится трудно, мы оба так упрямы, я знаю. Сердце Луи екнуло. Sweet Creature Wherever I go you bring home. // Милое создание, куда бы я ни отправился, ты даришь мне чувство, что я дома. На шее Гарри выпирали вены, он смотрел на свою гитару, его пальцы грациозно перебирали струны. When I run out of road You bring me home // Когда мне остаётся не за что держаться, ты даришь мне чувство, что я дома. Луи потерял дар речи. Гарри вновь открыл свои глаза, он был на грани слез. Он посмотрел на Найла, который ободряюще улыбнулся ему. В комнате воцарилась полная тишина, повисшая в ожидании его слов. I always think about you and how we don’t speak enough. // Я всегда думаю о том, что нам нужно больше разговаривать друг с другом. Луи внезапно забыл, как дышать. Это была самая красивая песня, которую Гарри когда-либо пел. Он пел не обычную песню, связанную с сексом. Она была достаточно сильна, чтобы достать до самых глубин души Томлинсона. На него снизошло озарение, и он понял, что Принц действительно владеет его сердцем. Он пытался и отпирался, но Гарри все равно добрался до него. Прикоснулся к его душе и разуму. Он еще раз взглянул на Гарри и поклялся себе, что будет помнить произошедшее здесь до конца своих дней. Оооо, протянул Гарри. Луи будто был под кайфом. You bring me home, you bring me home. // Ты даришь мне чувство, что я дома. Стайлс закончил петь, тишину нарушили аплодисменты. Гарри всматривался в толпу, но нигде не мог найти шатена. Луи же смотрел на него во все глаза, пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь. Гарри оставил Найла одного на сцене и спустился вниз. Луи попытался пройти к нему, но его окружили люди, и он вышел из помещения во двор. Он написал Гарри. Луи дерьмовый фонтан В этом не было никакого смысла, ему нужно было выпить и покурить. Он вышел из дома и сел на одну из скамеек у фонтана. Достаточно далеко, чтобы быть одному, но оставаясь достаточно заметным, если его будут искать. Минуты казались вечностью. Наконец он увидел Гарри, выходящего из дома, пересекающего террасу и спускающегося по лестнице. Он встал перед Луи, загораживая фонтан. Его кожа светилась, рубашка была слегка расстегнута. — Хочешь поехать на Рождество в Норвегию? — неожиданно спросил он. Он заложил руки за спину. — Это было для меня? — он потер руки. Каменная скамья была ледяной и обжигала кожу сквозь ткань джинсов. — Что? — нахмурился он. Он старался не смотреть Луи в глаза. — Песня. 'Sweet Creature'. — Да, — смущенно ответил он. Чертов Гарри Стайлс. — Это песня о любви, — ошеломленно произнес шатен. — Тебе понравилось? — спросил он, закусив губу. — Я не совсем понимаю, Эйч. Сначала ты не хочешь, чтобы мы были друзьями, потом ты говоришь, что мы не можем быть вместе, я целую тебя, а ты меня отталкиваешь. Ты делаешь мне больно, а потом пишешь для меня песни о любви. В этом нет никакого смысла. — Ты и я, то, что у нас есть, делает меня свободным. — Тогда почему ты меня отверг? — Потому что я — плохой выбор, но это не значит, что я не… — Гарри покачал головой и тяжело вздохнул. Его челюсти были сжаты, он прикусил нижнюю губу. — Что «ты не»? — снова поддразнил Томлинсон. — Выкладывай! — крикнул он, широко раскинув руки. Он встал и подошел ближе. Воздух был таким холодным, что было больно дышать. Он повернулся к Гарри и поймал его взгляд. — Что «ты не», а? — он был зол, неужели было так трудно сказать? Почему Гарри вдруг стал таким робким и нерешительным? Он отвел взгляд. — «Спасибо за беседу, Лу», серьезно?! — Гарри стиснул зубы. Было больно слышать эти слова, но Луи все равно бы не сдержался. Ему нужно было выплеснуть свое разочарование, Гарри должен был понять. Стайлс положил руку ему на щеку. Луи прикрыл глаза на это прикосновение. Он нежно погладил скулу и вздохнул. Гарри был ужасно расстроен. Луи чувствовал, что Принц старается, его прикосновение было нерешительным, не разрывающим хрупкую нить между тем, что было, и тем, что может быть. — Я должен отвергнуть тебя. Я всего лишь оболочка, а ты — свет, стремись к звездам, Лу, а не ко мне, — шатен Луи покачал головой и болезненно улыбнулся, все еще не открывая глаз. Он не мог видеть лицо Гарри, еще нет. Он мог прочитать его по тону его голоса. Разочарование, разочарование, ненависть к себе. Луи подошел ближе и схватил край мандаринового пиджака Гарри. — Если ты считаешь, что этого недостаточно, то почему все еще пытаешься? — Потому что мысль о том, что ты с кем-то другим, сводит меня с ума. — Если ты хочешь меня, то почему не пытаешься быть достаточно сильным? Просто попробуй? — он должен был попытаться, Гарри больше не сопротивлялся. Если бы только Луи мог показать ему, может быть, звезды сошлись бы как нужно и картина обрела краски. Губы Гарри приоткрылись, как у немого. — Ты и есть песня, — сказал он, потерявшись в глазах Луи. Его голос был так полон сожаления, что Гарри уже оплакивал историю любви, которой не было. Он отвел взгляд и уронил руки по швам, Луи снова стало холодно. Наступила тишина. — Дай нам шанс, — Томлинсон был на грани слез. Он не мог сдаться, не тогда, когда конец боли был так близок. Луи подыскивал слова, которые могли бы чудесным образом спасти положение, и тут же схватил Гарри за руку. — Я бы с удовольствием поехал с тобой в Норвегию, — глаза Гарри заблестели. Он был так измотан, что казалось, его тело уже отключилось. Он посмотрел на Луи и открыл рот, но не произнес ни слова. — Если бы ты только попробовал, тебя было бы гораздо больше, чем достаточно. Не смей думать, что ты чего-то не заслуживаешь. Я знаю, что не смогу спасти тебя. Но ты можешь. И я, я могу быть здесь, чтобы поддержать тебя, пока ты исцеляешься. Ты и я, пусть это случится. Ты заставляешь меня чувствовать, — добавил он. Мир перестал вращаться. Гарри обхватил ладонями лицо Луи. Он пристально смотрел на него. Луи положил руки ему на талию, забираясь под пиджак, и это было безумно приятно. Гарри был ошеломлен, изучая его лицо, как будто это был редкий артефакт, загадка, которую нужно разгадать. Шатен вспомнил инцидент в бассейне, он смотрел на него точно так же. А если я не смогу? Ты не потеряешь интерес? Он нерешительно пододвигался все ближе и ближе. Он погладил большим пальцем нижнюю губу Луи. Он придвинулся ближе и снова положил руку на его подбородок. Наконец их губы соприкоснулись. Он остановился и нахмурился. Сердце Луи билось так быстро, что все его тело сжалось. Пожалуйста, не останавливайся, — умоляло его сердце. Томлинсон закрыл глаза и сосредоточился на мягких прикосновениях Гарри. Его руки были теплыми и твердыми, они чувствовались очень по-домашнему. Он чувствовал запах духов и дыхания Гарри — лимона и вишневой колы. В конце концов Гарри прижался губами к его губам, поглаживая левую щеку большим пальцем. Он был таким мягким и легким, почти наивным. Луи ощутил такое головокружение, что наверняка упал бы, если бы Гарри не держал его. — Ты действительно хочешь, чтобы тебя любил тот, кто борется с собой? — он снова поцеловал его. — Ты заслуживаешь большего. — Я заслуживаю того, кто будет относиться ко мне хорошо и любить меня так сильно, как только сможет. Я заслуживаю того, кто никогда не перестанет пытаться. Кого-то, кто будет искренне заботиться и трудиться для здоровых отношений. Ты можешь это сделать? — Гарри сморщил нос и снова поцеловал его с ухмылкой на лице. — Я могу это сделать, — нежно прошептал он ему в губы. Их глаза все еще были закрыты. Луи не был готов отпустить его. Он прижался лбом к Гарри и погладил его по спине. Он пододвинул Гарри поближе и лизнул его в ухо. — Если ты будешь продолжать в том же духе, — вздохнул Стайлс, — Я сделаю гораздо больше, чем просто буду обращаться с тобой правильно. — Нам надо вернуться в дом, — прошептал Луи прямо ему в рот. Он пьянел от него. Он хотел большего. Это было не то, что ожидал Луи, это было лучше. Принц сморщил нос, Луи схватил Гарри за руку. Он прижал ладонь к губам. Он целовал кожу Гарри, как целовал его губы, мягко и медленно. На этот раз он не закрыл глаза и смотрел прямо на Принца. Горячо. Гарри хотел провести рукой по волосам, обхватить руками шею, прикусить губы, вдохнуть Луи. Он почувствовал непреодолимое желание оказаться под ним, ощутить его вес на своем теле, ощутить его вкус и позволить теплу его кожи поглотить его душу. Они горели от желания. Гарри попытался его снова поцеловать, но Луи увернулся, будучи в восторге от своей игры. — Чего ты? — спросил Стайлс, вопросительно выгнуть брови. — Это за то, что бросил меня, когда я жаждал тебя трахнуть.