black moon blue sun.

Смотреть в глаза Сэюна, когда на своих собственных наворачивались слезы, казалось Ючану почти невыносимым, ведь он правда хотел развернуться, уйти к себе в комнату и уже там заплакать, зарыдать так сильно, как в день смерти отца. Потому что старший брат погиб в его глазах, кажется, окончательно и бесповоротно, особенно после тех воспоминаний, пришедших утром. Сложив руки в замочек перед собой и нервно перебирая пальцы, младший молит всевышнего о том, чтобы Ким согласился без лишних вопросов, желательно и один, и второй, потому что он не хотел чувствовать себя виноватым и не хотел причинять себе ещё больше боли, отвечая на вопросы о причинах такого решения. Все, чего хотел Пак младший - прямо сейчас зарыться в объятия Сэюна и уже завтра проснуться в новой жизни, начатой с чистого листа. И вроде к этой мечте можно рукой дотянуться, но встретить преграды так же легко. — Хорошо, мы уедем сегодня вечером, — недолго думая отвечает Юн, хотя понимает, что это будет чертовски сложно. Генерал притягивает Чана и сажает к себе на колени, крепко его обнимая, пока в голове крутится план о том, как же будет легче всего оправдать их уход из столицы, да и из Тэрана в целом. И пусть ничего адекватного он не придумает, но будет уверен в том, что сделает абсолютно все, что будет в его силах, главное чтобы младший был счастлив. А у того, кстати, камень с души свалился, и дышать стало в разы легче, когда слух ласкает голос старшего, а его руки обвивают талию. Младший не теряется и поверх его кладёт свои, улыбается глупо, зато точно знает, что после сегодняшнего дня брата не увидит долго. Достаточно долго чтобы простить. Единственный, кто плохо понимает что происходит, так это Бенкван, держащий одной рукой свою тяжёлую голову, которая не может переварить всю только что полученную информацию. Все это даже за правду принимать не хочется. — Хён, ты правда уедешь? Ты правда оставишь меня одного с ним? — не контролируя собственные эмоции, говорит Ким младший, смотря на старшего. — Кван-а, послушай меня внимательно. Мне придётся уехать и оставить пост генерала на тебя, потому что ты единственный кто может с этим справиться, — отвечает тот с тяжестью в голосе, не верит в то, что ему приходится осуществлять свой план раньше времени, — И не отрицай это, пожалуйста, ты сильный и сможешь управлять армией. — Хён... — Я обещаю, что буду присылать письма каждый месяц и по возможности приеду когда-нибудь, чтобы увидеть тебя уже настоящим генералом Лунной армии Тэрана. Сэюн улыбается, хотя очень не хочет, ведь его планы на будущее осуществились раньше времени и вынуждают находиться в очень стрессовой и достаточного напряжённой ситуации, но чего не сделаешь ради Чана. Даже если его планом было отдать место генерала только через десять лет, когда он хотел отправиться странствовать по миру и черпать знания других народов о сражениях, техниках и приёмах, совершенствовать себя и только тогда вернуться в Тэран без сожалений. Но в последний год все идёт не так, совершенно не так, как бы ему хотелось, и как бы хотелось всем остальным. Их собрание в беседке, кстати, быстро закончилось на одобрении Бёнквана ко всей этой ситуации, после чего все они разошлись. Кван направился обратно в свои покои чтобы прийти в себя и осознать, кем ему все-таки придётся стать, а Сэюн и Чан направились во дворец, чтобы определиться с тем, куда они поедут и собрать всё необходимое к времени отъезда, вот только они не учли одну маленькую деталь, когда, переговариваясь, проходили мимо тронного зала. Служанки все слышали и сразу же докладывали королю, ну а тот конечно был не в восторге и решил сделать все, чтобы его брат остался, чтобы он не чувствовал на себе этот груз вины всю оставшуюся жизнь. В конце концов, чтобы выполнить обещание данное отцу и всегда присматривать за братом. А ещё не отпускать Сэюна, эгоистично и наивно, но он все ещё не хотел, чтобы тот находился не рядом с ним. Джунхи дождался вечера и подловил Чана с Сэюном, которые успешно погрузили вещи на лошадей, ведь тех было не так много из-за любви Юна к путешествиям налегке, и появился прямо перед ними будто из ниоткуда. Король выглядел так, будто был одновременно в ярости и на грани отчаяния, такого сильного, чтобы упасть на колени и умолять их остаться, но он не сделает этого. — Куда это мы собрались так поздно вечером? — холодно спрашивает он. Пак старший ожидает ответа от младшего, но когда тот собирается что-то сказать, Сэюн загораживает его и смотрит на короля с пылающим в глазах огнём, который показывает явное намерение того, чтобы тот ушёл и не мешал им. Но все не так просто. — Мы покидаем Тэран, ваше высочество, потому что оба больше не можем тут находиться. Ни я, ни Чан не выдерживаем видеть вас, особенно после этого, — он слегка отводит воротник рубашки, а под ним белый бинт, который пропитан кровью. Из-за того, что рана была очень глубокой, она плохо заживала, кровоточила и болела назойливо, прямо как сердце Джунхи в эту минуту. — Простите, Генерал, но вопрос был адресован исключительно моему брату и слышать я хотел бы только его ответ, — стараясь сохранять серьёзность, Джунхи отвечал переводя взгляд на брата. А Ючан стоя за спиной Сэюна хотел только под землю провалиться и чтобы всего этого вообще не происходило, чтобы ему не приходилось переживать эти сильные эмоции и видеть того, кого уже нет в его глазах. Потому что тот Джун, которого он знал всю жизнь, был совершенно другим. — Джунхи, мы покидаем Тэран, и это чистая правда, я не могу больше выносить тебя такого, потому что ты не тот брат, которого я знал. Ты не мой старший брат Джун-и хён, которого люблю всем сердцем и, как бы не хотелось мне остаться рядом и верить что это всего лишь шутка, я должен уехать, — искренне отвечает он, тихим и поникшим голосом, в котором ещё чуть-чуть и будет дрожь слышна. Джунхи до конца жизни хотел бы хранить нарушенную клятву, которую он давал отцу чуть ли не под лезвием меча, потому что тот от младшего не отступался, а Пак старший просто хотел верить, что это лишь его испытание на прочность и проверка того сможет ли он уберечь младшего. — Послушай, Ючан, я должен тебе сказать кое-что важное, — он отворачивается, ему стыдно брату в глаза смотреть, — Ещё в далёком детстве отец сказал мне передать трон, как только тебе исполниться восемнадцать. Но я не стал этого делать по одной простой причине, в начале года в королевстве был упадок и полный развал, особенно после нападения на окраины, и я решил, что будет лучше отдать тебе трон, когда королевство встанет на ноги. У Чана кажется слезы на глазах, а в сердце с каждым последующим словом вонзаются иглы предательства, но с другой стороны он, не дослушав брата, понимает то, о чем он говорит и почему, но не может изменить своего решения. — Джун... — Нет, не перебивай меня, — он начал и должен закончить все своё объяснение, — только недавно королевство оправилось от развала и буквально к твоему дню рождения будут исправлены проблемы с нестабильной экономикой. Я хотел сделать тебе подарок и передать трон, поэтому ты не можешь уехать. — Могу.