Мальчики не плачут

      Глаза Джеймса пронзило болью от яркого и не самого приятного жёлтого света. После чёрного небытья, тусклое мерцание лампочки Ильича становило жуткий контраст.       Джеймс прищурил глаза, давая им привыкнуть к свету, и попробовал встать, в тот же миг почувствовав невыносимую боль под рёбрами.  — Очнулся наконец. — прохрипел басистый голос с другого конца комнаты.       Бедолага уже успел немного рассмотреть место в котором оказался. Крошечная комнатушка, стены с потертыми обоями где-то в жирных разводах и пятнах. Из удобств старый холодильник, шкафчик без двери и старая, залитая жиром газовая плита. Не лучшая обстановка в которой можно очнуться. Если бы нечто произошло несколько лет назад, в Нью-Йорке он очнулся бы в хлорированой больничной палате, на немного жестковатой кушетке. А не на хлипкой пародии на кровать с продавленым матрасом.  — Где я? Что я здесь делаю? Кто вы? Как я сюда попал?  — Много вопросов задаешь, выбери один. — лишь ответил все тот же незнакомец, отвлекаясь от своего занятия за столом.       Джеймс услышал шаги и в следующее мгновение увидел того же парня, которого заметил перед тем как потерял сознание.  — Кто вы?  — Джон Эндрю младший. Это тебе что-то объяснило? — равнодушно ответил парень, наклоняясь к рёбрами Джеймса с ваткой в руке. — Не шевелись!  — Что?! Ай! Что вы, черт возьми делаете?  — Заткнись ты, истеричка. Я между прочим спасают тебя от заражения, а ранее от смерти от потери крови. Так что лежи и не тявкай. — Джон несколько раз мазнул смоченной ватой по ране, Джеймс вздрогнул от боли. Джо был высоким, под два метра ростом, парнем, с соломенно-белыми волосами и водянисто голубыми глазами.  — Что это? Перекись? Спирт?  — Ха, найдешь здесь перекись. Обычная водка, все что было у Милл. А говорила что завязала. Могу ещё одеколон предложить, специально для таких неженок, но болеть будет не меньше. — пофигистически отмахнулся Джо, сконцентрировавшись на ране.  — Так все же скажешь, кто ты? — сквозь зубы расспрашивал Джеймс, пока Джон обрабатывал остальные раны.  — Ладно, если не будешь вести себя как идиот.  — Так кто? — Джеймс прикусил язык и попытался меньше морщиться, что кажется у него получилось, поскольку Джон довольно хмыкнул и начал.  — Я Джон Эндрю, Ксанн называет меня «бывший», а все остальные «эй придурок сюда иди». Но если будешь называть меня Джо я буду вполне доволен.  — Джо, — повторил Джеймс чтобы лучше запомнить.  — Родился в семье местных наркоманов, спихнувших меня в три года деду. Потому что нужно было постить дочь а на всех детей денег не хватало не хватало.  — И как же ты оказался здесь?  — Пх, длинная история, — лишь отмахнулся Джо. По его напрягшемуся лицу было видно что эта тема ему не приятна.  — Мы никуда не спешим, время у нас есть. — тем временем простодушно откликнулся Джеймс и постарался выдавить из себя вежливую улыбку.       Хоть и получилось у него это не очень, Джо оценил жест, и довольно хмыкнув, продолжил:  — Помогал местной торговле, развозил там травку.  — ауч!  — Да не тявкай ты!  — Продолжай…  — Так вот, решил я значит как то с ней порвать, замотался. Иногда бывало по три встречи в день. Работенка не из приятных то, омерзительно было видеть эти высохшие тела, перекошенные ломкой с пустыми глазницами. — он непроизвольно скривился в мине отвращения от нахлынувших воспоминаний.  — Сначала она взбесилась, орала так, что думал оглохну. Но потом сказала что согласна, если отработаю последний день. Ну и я согласился, куда деваться то было. Была последняя доставка, после которой она поклялась меня отпустить. Как обично, дала адрес, бар, столик, и что нужно было доставить. Я должен был догадаться что это какая то подлянка, но нет я был настолько ослеплен радостью наконец то избавиться от этой ноши, что даже не подумал, что везу три дозы в квартал, в котором живут одни старики, в том числе и мой дед.  — Ну, а что дальше?  — Не догоняешь?  — Честно говоря не совсем.  — Захожу я в бар, а там за тем столиком, сидит мой дедушка и мирно беседует с той же гадюкой Кас. — Джеймс был удивлен, даже не так, он был в полнейшем ахуе. Ему стало жаль Джона.  — Вот после этого я и тут. — закончил он, при этом в холодно-ровном тоне проступила нотка грусти. После чего настала мертвая тишина. Эта тишина не была неловкой, даже наоборот, за этот короткий промежуток времени они будто стали лучшими друзьями.       Внезапно тишину разорвали аплодисменты.  — Браво дорогуша! Браво!       Парни вздрогнули и синхронно обернулись к источнику звука. В дверном проёме, обпершись об него руками красовалась Тонни.  — Привет, ты же Тонни, да? — попытался дружелюбно поздороваться Джей, но Тонни не удосужила его и взглядом.  — Какая прекрасная, грустная, а самое главное абсолютно правдивая история со всеми своими аспектами, нюансами и деталями.  — Проваливай, Тонни. — самым холодным тоном приказал Джон, на что Тонни только усмехнулась.  — Дорогуша Джоооо, — она будто пробовала на вкус имя. — Такой бедный, несчастный. Уволен с работенки, брошен родителями, выгнан опекуном, не жизнь, а катастрофа!  — Проваливай.  — Я бы с радостью, но я тут по делу.  — Если ты опять пытаешься завербовать меня себе, то мой ответ прежний. Нет. — Джон был холоден и не смотрел на девушку.  — Дорогуша, я бы на твоём месте не была столь в этом уверена. Видишь ли, мир не кружится вокруг тебя. — голос Тонни был пропитан ядом.  — И что то же это за дело? — без особого интереса спросил светловолосый.  — Ты к нему не имеешь абсолютно никакого отношения.  — Тогда почему ты тут?  — Потому что это дело сейчас лежит у тебя на… — она смерила взглядом кушетку. — на кровати и недоумевает, почему ты так агресивно относишься к его новой подруге?  — Ты её знаешь?       Этот вопрос был адресован уже Джеймсу, который до этого момента молча наблюдал за перепалкой.  — Дааа… немного… — неуверенно начал бормотать он, судорожно переводя взгляд с озабочеНного лица Джона на победную мину гостьи. —…вроде…как.  — Ладно, сути это не меняет, что ты здесь забыла? — тон Джона немного смягчился, но к нему добавилось тихое раздражение.  — И даже не пригласишь даму зайти? — с фальшивым укором Тонни наигранно-обижено надула губы. — Как некультурно, и куда только смотрел твой дедушка последние годы? Ой.я же совсем забыла… — теперь в её голосе были нотки издевательского сочувствия. — Как неловко получилось…  — ХВАТИТ! ПРЕКРАЩАЙ СВОЮ ДЕШЁВУЮ ТЕАТРАЛЬЩИНУ! Говори какого хера пришла или проваливай!       Губы Тонни расплылись в победой улыбке, она дождалась той реакции которую добивалась. Таким людям как она приятно доводить других людей и смотреть на их реакцию. — Бла, бла, бла. — изобразив рукой гуся передразнила его визг Тонни. Но в миг лицо девушки стало серьёзным. — С ним все будет хорошо? — она кивнула на кушетку на которой отлеживался Джеймс. — А тебе какое дело? — такая грубость на свиду нормальный вопрос, немного удивила Джеймса. — Мне то никакого, дорогуша, а вот моему братцу небесного окраса есть дело к себе подобным.       Джон вопросительно-удивленно изогнул бровь но но ничего не сказал. Девушка, видя что никто не понял что она имела ввиду, нехотя продолжила: — Моя братец пидорасина узнал, вернее я обмолвилась, что в нашей школе появился представитель вида "гомосексуал обыкновенный", и потребовал чтобы я уберегла столь редкосного зверька от браконьеров. — Че ты только что сказала? - уже не так агресивно откликнулся Джон. — Ладно... Неважно... Короче, это вот, — она опять кивнула на Джеймса. — жить будет? — А куда он денется? Так просто от жизни здесь не отделаться.... — Вот и чудненько, лекарства и антисептик есть? — поинтересовалась Тонни. — Водка и одеколон считаются? — Нет, это для немного других ран, душевных. Деньги чтобы это купить есть? — А сама как думаешь? — сейчас парень уже говорил не скрывая сарказм. — Сколько? — Что сколько? — не понял Джон. — Денег те сколько дать? Только в пределах разумного. — Сколько можешь дать? — Джеймс молча наблюдал за их перепалкой. — Хм, тебе, дай-ка подумаю...       Тонни начала считать на пальцах, поочереди загибая их, пока не остался только один средний палец. Она перевела взгляд на парня. — Вот, один доллар могу дать, чисто по доброте душевной. — У тебя нет души, все знают что ты продала её дьяволу. — буквально выплюнул эти слова Джон. — И то верно. Так сколько? А-то довыпендриваешься и доллар оставлю. — она ткнула средним пальцем в строну Джона. — Сотню. — Пятидесяткой перебьешься. — фыркнула Тонни доставая кошелёк. — А, и ты, — она ткнула все тем же средним пальцем в сторону Джеймса, но потом быстро спратала руку с кошельком в карман. — Ты выживи там, а то меня брат убьёт, и тогда уже я воскрешу тебя, и сама лично убью. Ясно выразилась?       Она повернулась на каблуках и с грациозностью мешка картошки упала, споткнувшись об порог и матерясь чуть ли не на польском парсенлтанге.       Парни переглянулись и после нескольких секунд молчания звонко рассмеялись. — Ублюдки... — послышалось со стороны окна, но они уже не обратили внимания на это.