Истинное место

— Тэрри, милая, можно к тебе? — спросила Корделия, заглядывая в комнату своей дочери. Тэрри сидела у себя на кровати и слушала музыку. Из наушников её раздавалось звучное пение Стиви Никс. — Да, мам, конечно, — улыбнувшись, отозвалась девочка и вытащила наушники из ушей, — заходи! — Слушаешь Стиви? — с улыбкой произнесла Корделия, проходя в комнату. — Да, — отвечала Тэрри резвым тоном, — я обожаю её песни! Вот бы увидеть её вживую! Мисти тоже бы этого хотела… — Мисти очень любит Стиви, — ответила Корделия, присаживаясь на краешек кровати дочери, — Тэрри, милая, я бы хотела с тобой кое о чём поговорить. Есть то, что я просто не имею права скрывать от тебя. Отнесись к этому серьёзно, ладно? И постарайся не предаваться сразу эмоциям, ты ведь у меня умная девочка! — она сжала ладонь Тэрри. — Что-то случилось? — спросила Тэрри, вся напрягшись, — что-то плохое? — Это касается твоего отца, Тэрри, — сказала Корделия, и голос её прозвучал неимоверно серьёзно и в какой-то мере напряжённо. — Мам, я знаю, что вы с папой разводитесь, — вздохнула девочка, — ты об этом хотела поговорить? — Не совсем, — отвечала Корделия, едва справляясь с одолевавшим её волнением, — Тэрри… Твой отец — не тот человек, за которого выдавал себя всё это время. И он представляет определённую угрозу для нашего Шабаша. Тэрри ощутила, как её сердце забилось сильнее. — В смысле — угрозу? — непонимающе спросила она, — мам, ты о чём? Не тот, за кого себя выдавал? А кто он тогда? Я не понимаю! — голос её дрогнул. — Он охотник на ведьм, — ответила Корделия, ощущая неимоверную тяжесть на сердце оттого, что ей приходится рассказывать об этом дочери, — его главная цель — уничтожить таких, как мы. Таких, как я, как Мисти, как все наши девочки… Он потому и женился на мне, чтобы втереться в доверие к Шабашу. Тем более, что я была дочерью Верховной. — А я? — дрожащим голосом промолвила Тэрри, потрясённая до глубины души, — я ведь тоже ведьма… Он и меня хочет уничтожить, да? За то, что я ведьма?! — по щекам её потекли слёзы. — Он хочет забрать тебя у меня, — ответила Корделия, — хочет увезти тебя из Академии и, как он выразился, «сделать нормальной». — Но что папа имеет против ведьм?! — воскликнула разгорячённая девочка, — мы ничего плохого не делаем! Наша магия — она же светлая! Мы идём против Бога? Не идём! Вот, например, Мисти — она верующая христианка! И её сжигали на костре несправедливо! Она наоборот приносит пользу своей магией воскрешения! Как и твоя магия тоже светлая, и моя! Что плохого в ведьмах?! Мы разве плохие?! С каждой секундой истерика Тэрри становилась всё сильнее. — Тише, моя девочка! — успокаивала её Корделия, прижимая к себе, — тише, милая! Не плачь! Мы хорошие! И наша магия несёт лишь свет, ты полностью права! Ты мудра не по годам, Тэрри! Просто, понимаешь, в мире есть как добро, так и зло… Твой отец как раз несёт зло! — Значит, пусть забудет обо мне! — яростно крикнула Тэрри, — отныне я ему больше не дочь — пусть так и знает! И я с ним никуда не поеду! И я не собираюсь становиться «нормальной»! Я — ведьма, и буду такой всегда! Стану такой же сильной ведьмой, как ты, мам! Я с ним никуда не поеду! — отчеканила она ещё раз. — Я тебя ему и не отдам, — твёрдо произнесла Корделия, посмотрев ей в глаза, — Тэрри, я тебя защищу! Ты останешься со мной, в Академии. Всё будет, как и прежде — ты, я и Мисти! — она улыбнулась своей дочери, — не бойся ничего, моя девочка! — Я не буду бояться, мам! — ответила ей Тэрри, смахивая слёзы с щёк, и крепко обняла свою мать. Корделия прижимала к себе дочь изо всех сил, как самое драгоценное сокровище на свете. Она никому не отдаст Тэрри. Ни за что. Хэнк её не получит. И за это Корделия готова была поручиться собственной жизнью.