Заметки на полях

      Водопад Высших Паломников — главная достопримечательность острова — шумел и пенился, утекая куда-то в бесконечные дали.       Узумаки Никита стирал семейники в священных водах, время от времени хмуро потирая синяк. В последнее время Сара была к нему холодна. Отлупила по башке за организацию клуба по интересам для проституток, смеялась над его ошибками, отказывалась стирать его носки и трусы.       Мол, че это они у него с зябликами?       — Мне нравятся зяблики, — обиженно буркнул Никита, обращаясь неизвестно к кому. Зяблики, однако, никак не отстирывались.       — Почему?.. — раздался голос. Знакомый голос.       Из водопадных брызг и белой пены выступила фигура. Знакомая фигура. Это был… Он сам.       — Ты кто?! — выпучил глаза Никита, уронив семейники и часть носков.       — Я — это ты.       — Я — это я, — настороженно возразил Никита.       — Я — это другой ты, — пояснила копия.       — Шо?       — Вторая твоя личность, запасная. Можешь звать меня Иммануил Кант.       — Хто-хто? — не понял Никита.       — Я тут отвечаю за критическое мышление.       — Да пошел ты!.. — фыркнул Никита. — Критиковать он меня будет.       — Да не тебя, лопух, — Иммануил, его вторая личность, закатил глаза. — Мы будем критиковать Сарочку.       — О.       Никита развесил уши.

***

      Сарочка напряженно ждала, прячась в кустах у священного Водопада.       — Он не справится даже с первым испытанием, — хмуро оповестил ее дядя Иван.       — Он справится, — надавила Сара. — Постирать свои трусы самому — не такое уж сложное испытание.       Дядя однако подошел к делу более скептически.       — Посмотри на него, — вздохнул он.       Сарочка прищурилась. Никита сидел в водопаде и яро обсуждал что-то сам с собой, сосредоточенно уставившись в пустоту. Пацанское белье уплывало в священные дали…