Коллекция-2020

Часть первая

      В этом мире живёт великое множество представителей различных рас. И, разумеется, такому разнообразию положено расслабляться в столь же разнообразных заведениях сексуальной направленности. Целые кварталы с уютными «гнёздышками», утопающими в неоне, алкоголе и разврате, готовы предоставить профессиональные услуги и развлечения на любой, даже самый привередливый вкус. И такая деятельность вполне официальна и разрешена по закону, а работающих в этой сфере женщин клиенты ласково называют суккубочками.       Опьянённые страстью мужчины готовы разбрасываться золотом направо и налево, как только перед глазами замаячат сиськи подходящего размера. Но мало кто знал, что в этих кварталах слюнявить и жамкать можно не только сиськи, но и члены. Нет, речь не о заведениях, обслуживающих женщин — и такое тут есть, — а о скромном райончике специфических услуг для мужчин, где в постель к клиентам подкладывали не привычных основной массе суккубочек, а лощёных, томных или грубоватых и брутальных инкубчиков.       В своё время некоторые «остроумные» полудурки пытались называть продающих себя особей мужского пола инкубятами, но таких быстро отлавливали, помещали в «инкубятор» на сутки-двое и в итоге получали сменивших ориентацию мужиков, пускающих на инкубчиков слюни!

***

      Ойкава подмигнул своему отражению в зеркале и медленно провёл подушечкой пальца по веку, растирая блёстки. Он обожал свою работу, и ничто на свете не способно переубедить его сменить привычный «Треугольник» на заштатный бордель той же паучихи Танаки, у которой поток обделённых лаской баб никогда не иссякал. Нежнейшая кисточка прозрачной помадой огладила губы, Ойкава улыбнулся и на пробу лизнул нижнюю — сладко. Так же сладко, как и член в заднице, а не атакующие своей желеобразной массой надутые шары, между которыми этот самый член можно потерять.       Впрочем, не Ойкаве жаловаться на свои размеры. Полукровка, как и все работники и клиенты «Треугольника», он хоть и походил на человека, но имел существенные отличия, доставшиеся от мамочки сирены. Жаль, конечно, что не хвост, а лишь жалкие перепонки между пальцами, но зато ушные раковины во всей красе разворачивались веерами и переливались при малейшем блике приглушённого света. Ну и парочка нежных плавников на спине и мелкие чешуйки в самых неожиданных местах, да доставшиеся от отца необычного цвета глаза и волосы на голове — остальное, слава богам, как и положено сиренам, безволосое.       Но главное — голос! Тот самый голос, что сводит с ума, толкает на безумия, раскрывает истинные сущности и потаённые желания. Вот последние из возможностей Ойкаве и досталась. Приятный бонус, так сказать, которым он вовсю пользовался, оттачивая приёмы на клиентах. Для распевки Ойкава протянул высокую ноту, постепенно занижая тон — красиво-то как. Он усмехнулся и с разбегу завалился на огромный водяной матрас-кровать, мгновенно утопая-перекатываясь и барахтаясь, словно неразумный малёк.       Интересно, кто сегодня попадётся в его ловушку? Ведь с полукровками никогда не угадаешь. А «Треугольник» работал только с ними и только «в тройках». Зачастую инкубчикам требовалось уравновешивать нетипичные особенности и способности клиентов, что в паре сделать весьма проблематично, поэтому фраза «третьим будешь?» здесь понималась весьма однозначно и являлась необходимостью. Очень, очень приятной необходимостью, позволявшей дополнительному заработку золотистыми ручейками стекаться на счета инкубчиков.       Да-а, пожалуй, деньги Ойкава любил даже больше, чем секс. Кончики пальцев закололо предвкушением, а возбуждение водой растеклось под кожей, стоило только представить тяжесть и холод золотых монет в руках. Ну же, идите к нему, иди-и-ите… Горло задрожало нетерпеливым «м-м-м», чувства обострились — сирена заманивал, обещал, умолял. Створка двери отъехала в сторону, Ойкава развернулся на кровати и осиял томным взглядом сегодняшних «жертв».

***

      Нет, ну он так не играет! Что это за полукровки? Почему так сильно на людей похожи, где экзотика?! Ойкава обиженно надулся, отобрал у закутанных в плащи авантюристов или охотников мешочки с деньгами и направился к стоявшей в углу комнаты ширме, не собираясь застывшим в ступоре клиентам пояснять своё недовольство. Так. Надо срочно вернуться к рабочему настрою, а то ведь оплату и обратно потребовать могут! Ойкава ссыпал монеты в ларчик, не преминул запустить руки в золотое море, позвенеть, перекатить между пальцами и… вернуться к дежурной улыбке и клиентам. Что ж, людьми эти двое быть не могли — на входе вреднючий смотритель всё дотошно проверяет, — значит, он будет раскрывать их как перламутровые раковины, добывая жемчужину за жемчужиной.       — Ойка-а-ава, — представился он, изогнув тело и отбросив ненужный кусок ткани, прикрывавший чресла. — С каким именем на губах мне облизывать ва-а-ас?       Если эти двое намеревались остаться инкогнито — не на того напали. Имена Ойкаве нужны как благодатная вода утомленному телу, так что давайте — говорите, говорите. Он приоткрыл рот и облизнулся, бледно-голубым оттенком языка привлекая внимание.       — С… Суга, — тихим голосом отозвался симпатичный серебристый полукровка, с щенячьим восторгом разглядывавший Ойкаву. — Сугавара Коуши.       Ну вот, уже лучше, уже правильно. Следующий. Флюиды сирены и едва слышный напев окутали сопротивляющегося — ну надо же! — парня с безжалостным взглядом узких серых глаз. М-м, такой строгий, наверняка привыкший лидировать: таких выворачивать наизнанку — одно удовольствие. Удивительно, как Сугавара ещё не сбежал от подобного индивидуума? А то что эти двое знакомы, даже ущербное обоняние Ойкавы рисовало со стопроцентной уверенностью. Он повторил вопрос, едва коснувшись пальцами щеки громко сглотнувшего парня, нервно пригладившего тёмную чёлку слегка вьющихся волос.       — Акааши… Кейджи, — натужно проскрипел тот.       Ойкава сладко улыбнулся. Из этого Акааши словá будто клещами вытягивали, но противиться очарованию сирены не сможет даже самая сильная воля (мысли о том, что богомерзкие ёкай не в счёт, Ойкава постарался тут же выбросить из головы). Так зачем же вы сюда пришли? Что таится в ваших порочных мыслишках и желаниях? Ойкава запел, плавно обходя клиентов по кругу и провоцируя их раздеться. Вот так. Хорошие мальчики, сексуальные, горячие, красивые и… жутко смущающиеся. Вот-те раз. Чего это они?       А-а-а, демоны ада! Только не девственники! Ойкава тоненько проскулил похабно-матерное пожелание отсохнуть всем клешням злобного «краба» Яку, распределяющего на входе клиентов: знает же прекрасно, что первачки — это не его амплуа, так нет же, с-с-скотина. Хотя… Ойкава присел на матрас, приятно обхвативший пузырями продавившие поверхность бёдра, и с полным недоумением уставился на отводивших друг от друга взгляды «девственников». Не понял. В смысле — не его? Что значит, хотеть не Ойкаву, а какого-то там примитивного полунага Сугу!       Возмущение заклокотало в горле, ушные «вееры» распахнулись и затрепетали. Покрывшийся крупной серебристой чешуёй Сугавара, заворожённый переливами, потянулся к бликующим плёночкам и осторожно погладил пальцами. Ойкава довольно заурчал и прикрыл глаза, обнимая Сугавару и заваливая на себя.       По-змеиному раздвоенный язык лизнул ухо — щекотно! Раздвинув ноги и обняв Сугавару руками, Ойкава с удовольствием заскользил ладонями по его спине, постепенно спускаясь к ягодицам. Чешуя полунага крупнее и твёрже, чем его собственная, но Ойкаве нравилось, как и то, что хвостом Сугавара пока не обзавёлся. Но это лишь пока. Ойкава не собирался спешить и сразу провоцировать клиентов на полное раскрытие сущностей.       Кстати, о втором. Чего это Акааши недовольно хмурится и сжимает кулаки, глядя как Ойкава целуется с Сугаварой и запускает пальцы ему в промежность? Ставший невообразимо пластичным Сугавара не возражал, потираясь о тело Ойкавы и оплетая гибким языком его язык, так что незачем злиться, лучше присоединяйся. Приглашающе пропев соблазнительные нотки, Ойкава неожиданно замер, получив реакцию не с той стороны: у Сугавары сузились зрачки, затрепетали ноздри, свесившиеся на лоб пряди чёлки тонко зазвенели, а ноги — чуть ниже коленей, — задрожали метаморфозой. Вау. Всё-таки полукровки шикарны!       Сугавара продолжал подрагивать, медленно сращивая ноги в хвост и предусмотрительно останавливаясь у бёдер: правильно, как без члена-то и задницы. Но вид, конечно… экзотичненький, за что, впрочем, Ойкава и обожал смесков. Выразив своё восхищение согласным кивком на вопросительный взгляд Сугавары, Ойкава качнулся на матрасе, прогнув его телом, и принял более удобную позу. Осмелел-то как, змеёныш! Вот уже и членом размазал блеск по губам, и пальцы в волосы запустил, до боли оттянув прядки, и сильным хвостом обвил поясницу, приподняв Ойкаву для того, чтобы…       К забаве присоединился Акааши, с размаху вогнал член в тщательно смазанную и растянутую задницу. Ну наконец-то, м-м-м… Ойкава счастливо простонал: член во рту, член в заднице — что ещё для кайфа надо! Разве что хаотичных движений пытающихся подстроиться друг под друга клиентов. Тихо, мальчики, тихо, Ойкава сам всё наладит, подскажет, поможет… Точнее, попытается это сделать.       В который раз за этот вечер Ойкава выпал в осадок, осознав, что о нём опять забыли! И если быть до конца честным, то не просто забыли, а ещё и нагло использовали в качестве «груши для битья», определяя между собой доминирование. Эй! Это секс, ёкай вас побери, или перетягивание Ойкавы?! Нет, трахает Акааши классно, но зачем Сугавара по самые яйца вгоняет член в глотку? Ойкава же сейчас задохнётся, кха-кха! Раскрыл, называется, потаённые желания… Или не дожал?       Петь с членом во рту — то ещё испытание, но Ойкава старательно мычал и буквально всем телом излучал флюиды сирены, провоцируя клиентов окончательно определиться со своими желаниями и обликами. Допровоцировался. Его смяли с двух сторон, втопили в кровать, «проткнули» членами и, забыв обо всём на свете, страстно над ним засосались — Ойкава слышал характерные звуки, психуя и завидуя одновременно. Он пытался подать признаки жизни и активности, напомнив о себе любимом, но Сугавара с Акааши вообще на него забили, увлечённо исследуя тела друг друга и путаясь в руках-ногах хвостах и… щупальцах? Ого. Вот и Акааши «проявился».       На мгновение забыв об обиде — его самым беспардонным образом отпихнули в сторону, — Ойкава залюбовался бледной кожей, истончившейся чуть ли не до прозрачности, и четырьмя гибкими отростками, по-паучьи изогнувшимися со спины Акааши. С щупальцами Ойкава, конечно, погорячился: судя по всему, в родственных связях этого нелюдимого полукровки отметилась слизь — длинные, упругие и «текучие» тентакли могли принадлежать только этому виду. Эх, вот бы заиметь в личное пользование парочку!       Но сейчас доставляющие отменное удовольствие отростки имел только Сугавара — гад ползучий! Ойкава попытался втиснуться между ними и напроситься на полноценный секс — трахаться хотелось до одури, — но напросился лишь на раздражённый взгляд Акааши и шипение Сугавары. Впрочем, Акааши слившееся в ультразвук шипение тоже не понравилось: оседлав бёдра Сугавары и прислонившись спиной к изогнувшемуся хвосту, он обхватил руками его лицо, погладил чешуйки на скулах большими пальцами, похабно ухмыльнулся и заелозил прозрачным тентаклем по приоткрывшимся губам, настойчиво толкаясь внутрь.       Сугавара возмущённо сверкнул взглядом, но противиться не стал, шире открыв рот и с пошлым причмокиванием втянув туда тентакль, затеяв с ним игру раздвоенным на кончике языком. Акааши облизнулся, с откровенным восторгом трахая рот Сугавары, и заскользил остальными тентаклями по его груди и животу, подбираясь к паху и мешая незаметно присоединившемуся Ойкаве медленно надрачивать зажатые между ладонями члены.       Нет, всё это, конечно, красиво и возбуждающе, но почему без него? Вообще-то, Ойкава тут самый главный, обделённый лаской и, м-м-м-ням — ну вот, теперь и его рот заткнули, махом отрубив все вопросы. Ойкава активно задвигал головой, забив на чужие члены и обхватив тентакль руками — приятно, гладенько и немного липко. Тихонько застонать, увеличить скорость, растянуть слюну и губами, губами не забывать скользить и причмокивать. Ха! Акааши себе сейчас косоглазие заработает… если Сугавара, хлопком хвоста пустивший волну по водяному матрасу, позволит.       Обхватив руками Акааши за плечи, Сугавара притянулся к нему ближе и попытался перевернуться, но не тут-то было. Сдавать тентаклями отвоёванную лидерскую позицию Акааши не собирался. Между ними завязалась борьба — жаркая, жадная, перемежающаяся поцелуями-укусами, щипками, засосами, поглаживаниями и попытками первым добраться до задницы другого. Истеричные смешки сдерживало лишь желание кончить, но Ойкаве хотелось ощущать на члене не свои пальцы, а, желательно, чьи-нибудь губы или… да-а-а, вот так! Чувствовалось, что Акааши с тентаклями ещё не до конца освоился, но всё равно приятно, когда по члену скользит мягкое, упругое и весьма настойчивое.       Ойкава прикрыл глаза, выпустил изо рта измочаленный зубами и слюной отросток и выдал мелодичную трель. Награда для Акааши не заставила себя долго ждать: дрожь по телу Сугавары мгновенно «располовинила» хвост в привычные ноги. Акааши хмыкнул, перевернулся набок, притянул к себе Сугавару и, прикусив ему плечо, под коленом перехватил ногу, резко вздёргивая вверх. Молодец, герой, ха-ха! Но двумя-то тентаклями сразу зачем? Да твой уже этот змеёныш, твой! Ойкава вдавил руку в матрас, мысленно активируя встроенное заклинание, и зачерпнул ладонью смазку — держи.       Акааши, не будь дураком, быстренько заткнул всхлипнувшего Сугавару поцелуем, тентаклями обвил его член, приподнял мошонку и позволил Ойкаве размазать густой гель по промежности. Но полноценно растянуть Сугавару он не мог — мешались перепонки между пальцами. Правда и Акааши не собирался долго ждать: нервно отпихнув руку Ойкавы, он приставил к сфинктеру сильно покрасневшую головку и толкнулся бёдрами, от хлынувшего через край перевозбуждения до боли прикусив губу застонавшего Сугавары.       Постепенно стоны и хлюпанье смазки смешались с громким дыханием и звуками размеренных шлепков, а недовольный скулёж Ойкавы вновь остался незамеченным. Акааши с Сугаварой так сладко целовались и настолько слаженно двигались, что Ойкава на их фоне совершенно терялся. Ладно. Хорошо. Он уже понял, что сегодня клиенты обслуживают себя сами, используя Ойкаву в качестве катализатора, но так нечестно! И больше на поводу у Акааши он не пойдё-о-о-о… глубже, пожа-а-алуйста: уплотнившийся толстый тентакль активно задвигался в заднице, распирая стенки ануса долгожданным трением. Ка-а-айф.       Довольно простонав и извернувшись так, чтоб член Сугавары упирался ему в губы, Ойкава усердно заработал языком, облизывая головку и покусывая настырные тентакли, поочерёдно обвивающие крепкий ствол и мешающие втягивать член в рот. Наконец-то они все поймали ритм, наслаждаясь согласованностью и двигаясь навстречу оргазму. Но эти двое, пусть и перестали игнорировать Ойкаву, как с цепи сорвались, обжимаясь настолько плотно и сильно, что, казалось, ещё секунда, и раздавят друг друга. Это ж как запустить свои отношения надо было, чтоб оргазм не только слёзы, но хриплое «люблю» вышибал! Нашли время и место для признаний… ох, чуть резче… ещё… да-а-а…       Кончив последним, Ойкава наконец-то расслабился и замер, покачиваясь на матрасе под тяжестью и ленивыми движениями горячих даже на расстоянии вытянутой руки тел. Чего это они? Приоткрыв один глаз, Ойкава взглядом обласкал покрытую испариной кожу Сугавары и исподтишка «мурлыкнул», вновь пустив по его ногам дрожь изменений: пришла пора Акааши расплачиваться, ха-ха-ха, хвост полунага — это вам не тентакли! Главное, чтоб Сугавара не попытался запихнуть это в его, Ойкавы, задницу. Хотя-а-а, судя по взгляду Акааши…       Скорчив забавную рожицу, Ойкава показал ему язык и выдал очередную порцию музыкальных звуков. Тентакли исчезли. Так тебе и надо, неуч. Со своей сутью ещё не разобрался, а смеешь угрожать пусть и не полноценному, но знающему себя от и до сирене. Суга, действуй! Ойкава предвкушающе потёр руки и размял шею — всё, он готов на второй заход, и на этот раз игнорить себя не позволит.       Пьянящие разум звуки заполнили задыхавшуюся от запаха секса комнату. Ну же, покажите, покажите, чего вы желаете, к чему стремитесь, что скрываете… На этот раз Ойкава всё сделает пра-а-авильно, м-м-м…

***

      Забавная всё-таки парочка ему попалась. Влюблённые дурни, превратившие ожидаемый горячий трах на троих в бессмысленную борьбу между собой. Скучно и тривиально. Разве что Сугавара порадовал своей красотой и смелостью. Ойкава с радостью замутил бы с ним ночку на двоих, но жуткий взгляд Акааши так и буравил спину, на корню обрубая шаловливые попытки намекнуть-договориться. Можно, конечно, выловить Сугавару на улице и пофлиртовать, но, представив, как злющий Акааши запихивает ему в задницу все тентакли разом, Ойкава лишь вздохнул и взялся дописывать рецензию.       Да-да, среди инкубчиков Ойкава слыл весьма одиозной личностью, отпугивая хлёсткими высказываниями клиентов и переводя их в разряд «бывших» на радость суккубочкам. Разумеется, в публичном доступе свои впечатления Ойкава не вывешивал, но даже там, где собирались отдыхать-выпивать инкубчики, всегда находились подозрительные типы, с удовольствием перемывающие кости знакомым и незнакомым мужчинам, имевшим счастье или неосторожность попасть в постель к Ойкаве.       И на этот раз по полной программе досталось Акааши. Тентакли тентаклями, но давно не испытываемое чувство страха и недовольства Ойкава прощать не намеревался. «…Судя по отсутствию привычных слизи выделений, скорее, квартерон, чем полукровка. Кроме кожных изменений и всего лишь четырёх тентаклей ничем особым не выделяется. В сексе неопытен, прямолинеен и без особого воображения — я разочарован. Три балла за симпатичную мордашку, тентакли и глубину проникновения», — он поставил жирную точку и вернулся к рецензии на Сугавару, настоятельно рекомендуя получившим реальную возможность заценить недо-змейку в постели, тщательно растягивать и смазывать собственную задницу, тренируясь на фистинге: «Восемь баллов. Не будь этот красавчик по самые гланды влюблён в тентакли, поставил бы все десять».       Ойкава злорадно усмехнулся, втайне надеясь, что уж кто-кто, но Акааши обязательно услышит-узнает. Сам-то Ойкава уверен, что, как и всегда, останется безнаказанным и больше никогда не встретится с нашедшей друг друга парочкой, а потому отрывался в подробностях по полной, не подозревая, что в скором времени…

***

      — Как говоришь? Ойкава? — Массивная кружка грохнулась днищем о залитую пивом столешницу. — Кейджи, бля, я те кля-ик-нусь… Бро!       — Согласен. Надо бы хорошенько отжарить эту певчую рыбку. — Некультурная отрыжка потонула в гомоне завсегдатаев захудалой забегаловки. — Но только если ты согласишься, что члены…       — Сиськи круче!       — Иди ты! Члены!       — Сиськи!       — Члены!       — Си…