Коллекция-2020

Часть вторая

      — И в чём прикол?       С двух сторон облапав Ойкаву, восхищённые Матсукава с Ханамаки локтями отпихивали мешавшего над ним «издеваться» Ивайзуми, не желая отрываться от увлекательного занятия.       Неразлучная парочка, пожертвовав обедом (точнее, мгновенно уничтожив его, по примеру Ивайзуми практически не жуя), завалилась к ним в комнату без приглашения — страсть как захотелось на «приболевшего» Ойкаву посмотреть. Внимательно разглядев безостановочно ревущее тело «неведомой зверушки», Ханамаки выразил надежду, что «эта хрень не заразна» и полез вслед за Матсукавой «щупать натуру».       Вот же свалились черти на его голову!       Ивайзуми почувствовал, что вновь начинает закипать. Будто ему вчерашнего не хватило! О том, как истерично близнецы ржали и несмешно шутили, вспоминать не хотелось. А он даже огрызнуться нормально не мог, ведь совершенно не понимал потоком льющихся на него подначек. Заткнуть близнецов удалось только страдающему икотой от переизбытка слёз Ойкаве, который в одно движение сполз с кровати, схватил ларец и швырнул в окно.       Ларец окно исправно разбил, завис в воздухе и вернулся обратно, шлёпнувшись на пол у ног Ивайзуми и… зачаровывающих ссадины близнецов, которых от души протащило по полу и с размаха впечатало лбами в стену. М-да. Практика в лице психующего Ойкавы, настойчиво швырявшего ларец в окно, наглядно продемонстрировала надёжность привязки близнецов к ларцу не только магически, но и физически. Мия вопили, костерили Ойкаву на чём свет стоит, но поделать ничего не могли: рывками, вслед за невидимыми нитями, долбили стену лбами.       Ивайзуми даже полегчало немного, хотя он никогда не считал себя способным на злорадство. Но вид трясущегося в припадке злости Ойкавы постепенно остудил и заставил отобрать у него ларец. Уложив Ойкаву в постель и клятвенно заверить, что завтра они обязательно во всём разберутся, Ивайзуми поудобнее устроился, бóльшую часть кровати презентовав забывшемуся в беспокойной полудрёме другу, и устало наказал близнецам заткнуться и завалиться спать.       …А теперь притихшие близнецы жались друг к другу на кровати Ивайзуми и шепотом обсуждали, как можно отделаться от связывающего их с Чудо-Юдой и ларцом договора: судя по настрою, меньше всего им хотелось навсегда остаться в окутанной тайнами и слухами Академии, затерявшейся высоко в горах. Ивайзуми погрозил кулаком в ответ на «взорвать к чертям собачьим» и уже всерьёз принялся за Матсукаву с Ханамаки — те, не удовлетворившись ответом «чтоб стояло», полезли натуру не только щупать, но и смотреть.       Ивайзуми согласен, посмотреть было на что (да, видел, пока пытался найти Ойкаве подходящую рубашку), но почему на это стоять должно — за подробностями к близнецам. Не видите и не слышите? Не его проблемы. Кстати, близнецов, кроме Ойкавы и самого Ивайзуми, действительно никто не видел. Как и ларец, зависший в воздухе над головой, стоило только Ивайзуми с утра отправиться на учёбу. Оставаться в комнате ларец не желал, а Мия, словно привязанные (хотя почему «словно», ха-ха!), вынужденно таскались следом: как их засунуть обратно, пока никто не понял.

***

      — Мы рехнёмся, — убеждённо заявил Цуму. — Я столько теормаги за год не вызубрю, а тут за полдня выдали объём не меньше экзаменационного. Ещё и практика после обеда.       — Согла-а-асен, — протянул Саму и с усмешкой отвесил брату подзатыльник. — Лентяй.       — Ты видел, чем их кормят? — встряхнул тот головой, распаляясь. — И про пиво они не слышали! Нет, ну… Сиськи им, видишь ли, не по приколу! Хорошо хоть про стояк знают.       — Трудно не знать-то, — вздохнул Саму и неожиданно разулыбался, кивая в сторону Ивайзуми, зашнуровывающего горловину натянутой на Ойкаву рубахи. Цуму сначала не понял, а потом присмотрелся к выпирающему на штанах бугру и заржал. — Вот видишь, дошло.       До Матсукавы с Ханамаки — тоже. Некультурно уставившись на Ивайзуми, они поражённо открывали-закрывали рты и неверяще переглядывались с переставшим от изумления реветь Ойкавой. Ивайзуми покраснел, попятился, не сводя глаз с Ойкавы, а потом рванул за дверь.       — Чтоб тебя черти задрали! — заорали близнецы, которых вспорхнувший ларчик потащил за собой со скоростью удирающего от свидетелей невольного позора Ивайзуми. — Сто-о-ой!       Академию тряхнуло, оповещая о начале практических занятий. Ивайзуми притормозил, близнецы врезались ему в спину и шмякнулись на задницы, тут же принимаясь материться за отдавленные спешащими к выходу учениками руки-ноги. Раздражённо пнув ближайшую стену, Ивайзуми развернулся (вспомнил, что на полигон в другую сторону), взглядом приказал нагнавшим его Ханамаки с Матсукавой заткнуться и в сердцах приказал:       — Хочу, чтоб вас все видели!       — Сделаем! — одновременный щёлчок пальцами.

***

      Наставнику долго пришлось объяснять, что таскающиеся за ним парни не новые ученики, а результат магической ошибки по факту не просчитанных последствий. Наставник Укай никогда не возражал против самостоятельности подопечных, а потому злобствовать не стал, но… пожурил и уборку на полигоне вменил в обязательном порядке. С видом полнейшего раскаяния Ивайзуми клятвенно заверил, что и полигон вычистит, и «ошибку» исправит, а пока да, наставник может связаться с Академией (где вы там ýчитесь?) Инаризаки и заверить руководство, что близнецы в полном здравии и поставлены на довольство.       — Что-то ещё, наставник? — осторожно поинтересовался Ивайзуми, на всякий случай убеждаясь, что близнецы скромно отсвечивают в сторонке и Чудо-Юдо за собой не притащили.       — Да в общем-то ничего, — ухмыльнулся Укай, поправляя тонкий ободок на высветленных волосах, и шикнул на группу смеющихся подростков. — Просто… Кхм-кхм. Почему они голые?       Сердце трепыхнулось в нехорошем предчувствии. Ивайзуми о-о-очень внимательно оглядел близнецов: как и было — штаны, сапоги, плотные рубахи и кожаные жилеты. Развернулся к стоявшим неподалёку Матсукаве с Ханамаки, по губам прочитал: «Го-о-олые», крепко зажмурился и запустил пальцы в волосы, с силой оттягивая (поседевшие! он в этом уверен!) пряди у висков       — Ошибка, — с трудом прохрипел Ивайзуми. — Магическая. По жизни.       Наставник ничего не сказал, но ухмыляться не прекратил. И через каких-то полчаса, не жалуясь на воображение и ненавидя смешки за спиной, Ивайзуми понял, почему. Бег по полосе препятствий с ларцом над головой и голыми парнями за спиной — то ещё зрелище для ржущих приятелей. Ивайзуми боялся смотреть на плюющихся ядом (задницей кипел и чуял!) близнецов, для которых, как выяснилось, собственная нагота оказалась не меньшим сюрпризом.       Чёрт. Ивайзуми с трудом увернулся от водной плети Ханамаки (как он засаду проглядел?) и резко пригнулся, пропуская над собой огненный шар Ушиджимы. За спиной раздалось зверское рычание. Ивайзуми заозирался в поисках убежища. Потому что окутанные жарким паром мокро-подпаленные близнецы теряли человеческий облик, волками оскаливаясь и заливая призрачно-магическим светом глаза. Всё. Сейчас будет полный Цуму-Цуму.       — А ну! — Грозный окрик Укая приморозил ноги близнецов к земле. — Живо забирай их, приводи в порядок и не высовывайся из комнаты. Я ещё приду и проверю, чем там Ойкава болен.       — Наставник! Наста-а-авник! — раздались со всех сторон разочарованные стоны помиравших от любопытства учеников. — Можно нам…       — Никакого «можно»! Запрещаю нарушать правила! — непонятно с чего разъярился Укай. — Узнáю, что эта голытьба, — вытянутая рука в сторону близнецов, — занимается просвещением, не полýчите направления в Аобаджосай!       — Куда-куда-а-а?!       — Вон отсюда!

***

      Ивайзуми метался по комнате, не в силах успокоиться. Сверлящие спину недовольные взгляды надоели до ужаса, безостановочно ревущий Ойкава душу выпил, а грозящий провалом экзамен (самоубийцей быть надо, чтоб близнецам довериться!) буквально высверлил и без того расшатанные нервы. И главное, винить во всём этом безумии некого. Кроме себя.       — Пусть он успокоится! И чтоб больше ни слезинки!       — Сделаем! — одновременный щелчок пальцами.       Ивайзуми в ужасе застыл на месте, обтекая холодным потом и готовясь к худшему.       Ойкава заткнулся. Улыбнулся. С видимым облегчением выдохнул и… зашёлся в хохоте. Он смеялся, тыча пальцем в близнецов (тоже голыми их видел, что ли?), ржал, оттягивая ворот рубахи и рассматривая «выдающиеся достоинства» (и ничего смешного там нет!), прикрывал рот ладонью и глупо хихикал, когда Ивайзуми пытался не смотреть в вырез и скрыть уже ставший привычным стояк.       Зато близнецы кайфовали, мстительно-довольно следя за вконец растерявшимся Ивайзуми и вяло, без особого интереса, пытаясь сообразить, что на этот раз пошло не так.       — Ты чем кастанул? «Успокоительным»?       — Не-а. Я его «позитивом» приложил.       — Знаешь, брат, — тяжко-тяжко вздохнул Саму, бездумно глядя в потолок и ногой пиная воздух. — Мне кажется, Ивайзуми сейчас нас приложит.       Цуму хмыкнул и поджал под себя ноги: стекающие с кулаков Ивайзуми капли пламени, выжигая пол, кривоватыми лужицами ползли к Мия, порская из-под пяток со смехом охотившимся за ними Ойкавы.       С интересом наблюдавшие за «охотой» беспечные близнецы, белозубо скалящийся Ойкава, грозящий приход наставника, завтрашний экзамен… Терпение Ивайзуми лопнуло.       — Так. Во-первых, пусть он, — тычок пальцем в сторону Ойкавы, — перестанет скалиться…       — Сделаем!       Ойкава замер на месте, захлебнувшись хохотом и беззубо зашамкав ртом.       — Во-вторых, — Ивайзуми прикрыл рукой глаза и застонал, — верните, как было.       — Сделаем!       С ярко выраженным недоумением на лицах все уставились на возникший в руке Ойкавы мешочек. И тишина. О содержимом думать не хотелось, но что-то Ивайзуми подсказывало — там точно зубы.       — В-третьих…       Судя по растёкшемуся в комнате запаху зимней свежести — Ойкаве хватило «во-первых» и «во-вторых». Откинув на спину длинные волосы, выпрямившись и поджав губы, он замысловато переплёл пальцы и сосредоточился. Прекрасно зная, чем грозит подобное, Ивайзуми рванул к дверям, невольно стащив с кровати близнецов — поближе к сверкающему злорадной (и привычно белозубой) улыбкой Ойкаве.       Задницы близнецов мгновенно оказались приморожены к полу. Не обращая внимания на недовольные вопли, Ойкава от души продолжил мстить за всё. Теперь и Ивайзуми видел обоих Мия голыми… безволосыми… зелёными… прыщавыми…       Цуму от ледяных оков освободился первым и с низко вибрирующим рычанием принялся раздавать ответные оплеухи Ойкаве. Вот только не учёл он, что пробить защиту Ойкавы не мог даже Ушиджима. А ещё эта идеальная защита имела препоганое свойство — отражать магию, частично купируя заклинания и непредсказуемым эффектом сказываясь на противнике.       Саму, мыча склеенным ртом, держал брата за ноги и умоляюще смотрел на Ивайзуми, но тот оставался глух и нем к невысказанным просьбам, давая Ойкаве возможность перебороть стресс. Заслужили. И рога на голове, и хоботы, и лохматые уши, и длиннющие бороды, и даже чешуйчатые хвосты.       — Цуму! Цуму, хватит! — обрёл после очередного «отражения» голос Саму.       — Ни за что, — чуть ли не ядом плевался тот. — Я не проиграю!       — Что здесь…       Прислонившись к косяку и увлёкшись занятным зрелищем, Ивайзуми не заметил, как дверь открылась и на пороге замер безмерно удивлённый наставник. Оглядев непонятных «монстров», с трудом опознав в лохматом изящном чуде Ойкаву, Укай в мгновение прекратил творившееся безобразие хлопком в ладони и сердито уставился на Ивайзуми.       — Болен, значит?       — Простите, — виновато скривился тот, — просто не знал, как…       — Давно? — прервал его Укай и пояснил на недоумение во взгляде: — В таком облике, — кивок на Ойкаву. — Если больше трёх дней, то оборот даже мне не отменить.       Ивайзуми ощутил, как по спине, прокалывая тонкими иглами каждый позвонок, стекает ледяное пламя. Он не хотел! Не хотел, чтобы Ойкава оставался таким! Сбивчиво рассказывая, через слово виня себя, Ивайзуми с надеждой посмотрел на наставника — Укай ведь как раз специализировался на разрушении заклятий. Но тот всё ещё сердился, вполуха слушая Ивайзуми и методично, слой за слоем, возвращая близнецам привычный облик. Закончив с Мия, но так и не вернув им одежду (с материализацией у наставника ещё хуже, чем у Ивайзуми с мелкими потоками), Укай приблизился к Ойкаве и тщательно осмотрел со всех сторон (хорошо хоть лапать не стал, этого бы Ивайзуми просто не пережил).       — Хм-м. — Укай сделал ещё пару кругов, подёргал Ойкаву за прядку волос и как-то странно прищёлкнул языком, проведя раскрытой ладонью перед его лицом. — Как и ожидалось. Полноценный оборот. Здесь только ритуал поможет… — Ивайзуми вскинулся, раскрыл в немом вопросе рот, но сказать ничего не успел. — И нет, я не знаю никого, кто смог бы начертить пентаграмму десятого уровня меньше чем за два дня.       — А если связывание попробовать? — неожиданно вмешался Саму, хмуро зыркая на Ойкаву и уважительно поглядывая в сторону наставника. — Они же с Ивайзуми близкие друзья, вот пусть он и…       — Гениально! — восхищённо присвистнул Укай и впервые за всё время улыбнулся, одобрительно кивая близнецам и тут же вскипая имитацией бурной деятельности. — Так, Ивайзуми, Ойкава… Беритесь за руки и садитесь поближе друг к другу.       — А мы точно справимся? — На Ивайзуми напало беспокойство и прорезалась ответственность. — Может, стоит рассказать ректору?       — Мне штрафные влепят, — меланхолично протянул Укай, — близнецам отчисление, вам отработку и на годик ещё оставят в Академии…       — Что надо делать? — подал голос Ойкава, хватая Ивайзуми за руку и утягивая к себе на кровать.       — Тебе ничего, а вот Ивайзуми придётся поработать с воображением и, — Укай как-то странно усмехнулся, — мелкими потоками.       — Нет… — с ужасом во взгляде уставился на него Ивайзуми. — Наставник!       — Да, ученик. Да! — Веселье из Укая мгновенно испарилось. — Если хочешь вернуть Ойкаву, работай с потоками, а не напрямую с маной! Вспоминаешь-представляешь Ойкаву и медленно связываешь ваши ауры, пока образ из памяти не наложится на объект. Потом так же медленно — медленно и осторожно, Ивайзуми! — рассеиваешь привязку и получаешь исходный результат. Понятно?       Понятно, конечно. Кроме пресловутого «медленно и осторожно». Дыхание Ивайзуми участилось, предательская дрожь отозвалась холодом в пальцах… Уверенное пожатие согрело руки, а безграничное доверие в карих глазах обласкало сердце.       — У тебя получится, — слабая улыбка с намёком на шалость: такими улыбками Ойкава всегда одаривал только Ивайзуми. — Нас и так многое связывает, тебе осталось только вспомнить. Вспо-о-омнить, Ива-чан… вспо-о-омнить…       Дурманящий спокойствием голос погрузил в лёгкий транс. Глубоким вздохом выровняв дыхание, Ивайзуми прикрыл глаза, сосредоточился и, поймав в памяти нужный образ… мощным всплеском маны ворвался в чужую ауру, на волне вдохновения связав её со своей и также резко отпустив.       — Н-ну, в-вы п-пытайтесь д-дальше, — почему-то стал заикаться наставник. — Я п-попозже з-зайду, кхр-р, — некультурно хрюкнул он и выскочил за дверь.       Заскулили-завсхлипывали в подушки Мия, в запястье больно впились короткие, но острые ногти Ойкавы. Ивайзуми сглотнул вязкую слюну. Открывать глаза не хотелось.       — М-да. Связывание — явно не твоё, — шмыгая носом заметил кто-то из близнецов.       Ивайзуми согласен на все сто. Потому что глаза открыть пришлось. Потому что Ойкава выглядел так, словно собирался свернуть ему шею… Потому что внешне знакомый до последней чёрточки друг, полыхая злостью во взгляде, демонстративно колыхал перед лицом Ивайзуми никуда не девшимися сиськами.       — Это контрольный, бра-а-ат! — не выдержав, заржал Цуму.       Безмолвно, губами обозначив «прости», Ивайзуми с полной самоотдачей отключился от внешних раздражителей и приступил к повторному связыванию. Ме-е-едленно, осторо-о-ожно зачерпнуть маны, сформировать тонкий (он сказал — тонкий!) щуп, прилипнуть к ауре, задержать, сконцентрировать образ и выпустить…       — Сиськи!!!       Глаза Ивайзуми не стал открывать. Образ сисястого Ойкавы, и без того намертво впечатавшись в память, маячил даже перед закрытыми глазами. Что ж, он попробует ещё раз. И ещё. И ещё! И… Струя пламени со всем скопившимся раздражением направилась к близнецам. Охнув, неприлично ругнувшись и в срочном порядке ликвидируя последствия, те хоть на на несколько минут, но заткнулись.       Ещё раз.       — Кру-у-уто!       Чёрт. Кто впустил сюда Ханамаки с Матсукавой? Чувствуя, что начинает натурально звереть, Ивайзуми с угрожающим рыком повернулся в сторону двери.       — Не вопрос. Нас тут не было.       Матсукава, цапнув Ханамаки на шкирку, скрылся за дверью, успев напоследок заметить:       — Но сиськи зачётные!       Внезапное опустошение, слизнув остатки веры в самого себя, заставило поникшего Ивайзуми выпустить руки Ойкавы и…       — Пожалуйста, Хаджиме, — прошептал Ойкава, удержав его за плечи. — Пожалуйста, не оставляй меня.       — Эй! — напомнили о себе близнецы дружным окликом, а потом Саму на полном серьёзе выдал: — Ты неправильно с потоками работаешь. Не нужно один формировать. Ты… Будь солнцем. Зачерпни маны и распредели не в один поток, а чтоб много-много — как лучики.       — И не лезь за добавкой, — немного презрительно, но с удивительным пониманием в голосе дополнил брата Цуму. — Просто отруби себя от маны и оперируй тем, что есть. И про сиськи, ха-ха-ха, не забывай!       — Цуму!       Но Ивайзуми больше их не слушал. Он залип взглядом на Ойкаве и, не закрывая глаз, ярко представил перед собой его — нормального, привычного, родного, — не замечая, как на одних лишь инстинктах черпает из безграничного запаса внушительный объём маны, вливает в ауру, тянется к ауре Ойкавы и мириадами игольчатых нитей связывает их воедино. Плавно, гармонично, всем сердцем желая, чтоб… никаких сисек!

***

      Никогда ещё Ивайзуми так не выматывался. Благодарно принимая успокаивающую магию от поглаживающих спину рук, он неосознанно улыбался — справился! Даже сквозь мантию кожей ощущая счастье Ойкавы, он и сам постепенно расслаблялся, довольно щурясь и надеясь, что больше никогда-никогда не выкинет подобной глупости с желаниями. Кстати, насчёт этого. Ивайзуми со вздохом приподнялся с кровати, уселся, обняв подушку, и в упор посмотрел на близнецов.       — Есть идеи, как сломать привязку?       — Заплатить, — пожал плечами Саму, настороженно стрельнув взглядом на посмурневшего брата.       Ни Ойкава, ни Ивайзуми «в тему не врубились» — как заметил Цуму. Пришлось выяснять, разбираться с тем, что такое вообще «заплатить», и с ужасом приходить к очередному выводу — всё плохо. Ничего подобного Чудо-Юдо им не говорил, не требовал, не…       — Может, как и нам — просто поцеловаться? — предложил Саму, тут же кривясь от тычка в бок. — А что? А-а, ну да. Как бы им объяснить про поцелуй, м-м…       — Мы знаем, что такое поцелуй, — заметил склонивший набок голову Ойкава.       — Откуда?! — мощный всплеск возмущения от двери. Укай ворвался в комнату вихрем и коршуном навис над близнецами.       — Это не мы! — не менее возмущённо завопили те; Укай развернулся к замершим на кровати Ивайзуми и Ойкаве.       — Простите, наставник, — опустил голову Ойкава неожиданно заливаясь краской вслед за смутившимся Ивайзуми. — Мы не специально. Понимаете… — Ойкава вскинулся и со скоростью звука затараторил: — Мы просто гуляли, ничего такого, а там вы и наставник Такеда. Ну и вот… Мы гуляем, вы окно не закрыли, а тут наставник Такеда попросил вас его поцеловать. Так окно же открыто, нам только на выступ забраться пришлось — плохо видно было, да и любопытно. Ну и вот… Вы целуетесь, мы смотрим. Не сразу всё поняли, но немного потренировались и…       Красный как рак Укай, задыхаясь от распиравших нутро эмоций, приказал Ойкаве заткнуться и погрозил кулаком вконец ухохотавшимся близнецам. Осознав, что оправдываться впустую — не вариант, Укай, мысленно и очень злорадно отметив, что краснеть продолжает не только он, разрешил горе-ученичкам поцеловаться. Ивайзуми пожал плечами, притянул к себе Ойкаву и осторожно коснулся его губ своими. И ничего. Свет не померк, искры не вспыхнули, ларец как стоял на полу, так и остался стоять.       — В засос надо, — со знанием дела прокомментировал отсутствие результата Цуму.       — Вот же поганцы мелкие! — взъярился Укай. — Я вам покажу…       Игнорируя на задворках сознания настойчивое: «Надо, Иван-чан, ха-ха, надо!», Ивайзуми, вспомнив, как именно целовались наставники и как они с Ойкавой делали то же самое, быстренько увлёк того в глубокий поцелуй, первым раскрывая губы и смело прикасаясь к языку потянувшегося навстречу Ойкавы.       — Хватит, — устало прервал их подошедший вплотную Укай, влепив обоим затрещины. — Сработало.       Умудрившись напоследок ещё разочек чмокнуть Ойкаву в губы, Ивайзуми развернулся к близнецам и облегчённо кивнул — ларец стоял у них на коленях и вибрировал. Приказав Мия наколдовать воды в пустой графин, Ивайзуми убедился, что никакая неведомая сила не заставляет тех извращаться с магическими заклинаниями, и шумно выдохнул. Наконец-то. А в следующее мгновение ларец раскрылся и потянулся туманом к близнецам.       — Нет! Ни за что! — с таким отчаянием выкрикнул Саму, что ему даже пустой графин посочувствовал. Схватив брата за плечи, Саму резко к нему придвинулся и, из последних сил сопротивляясь ларцу, прижался к Цуму губами, страстным напором заставляя того поддаться, раскрыть рот, смешать выдохи…       Ларец мелодично тренькнул, подвис в воздухе и рассыпался сверкающей пылью.

***

      — …у подножья зáмок Аобаджосай, — пафосно-торжественно вещал ректор очередную нудятину. — У вас будет год на то, чтоб познать мир, себя и…       Ивайзуми зевнул в кулак. Ну когда уже их отпустят? Надоело. Вся его сущность стремилась туда — за ворота Шираторизавы, к подножью горы, где их ждал загадочный Аобаджосай.       Вместе с крепко сжимающим его руку Ойкавой, вместе с немного потерянными Матсукавой и Ханамаки, даже вместе с разругавшимися вдрызг близнецами. Самое главное — вместе. Ивайзуми посмотрел на Ойкаву, тот понимающе улыбнулся и пихнул его плечом.       Стало чуточку грустно. Ведь они прощались с чем-то очень важным и привычным, откровенно страшась знакомства с неизвестным миром (по уверениям близнецов, чудовищно несправедливым, где подают разбавленное пиво и требуют денег за то, чтоб пожамкать сиськи). Но это всё неважно. Потому что Ойкава рядом.       Ивайзуми искренне пожалел не сдавшего экзамен Ушиджиму, который так и не сумел совладать с мелкими потоками, запоров «бытовуху». Придержав Ойкаву и не обратив внимания на сквозь зубы попрощавшихся близнецов, Ивайзуми подошёл к Ушиджиме и ободряюще похлопал его по предплечью.       — Просто сдай этот чёртов экзамен. — И уже в воротах, чувствуя, что не всё сказал, развернулся и вновь посмотрел на Ушиджиму: — Ты должен пойти учиться в Аобаджосай. Обязательно!