Коллекция-2020

      — Молча-а-ть! — подскочив с места, Ивайзуми от души грохнул кулаком по столу.       Нет, этот идиотский день когда-нибудь закончится? Или он намерен окончательно свести его с ума?!       Безумным взглядом осмотрев разношёрстную компанию виновников происшествий, Ивайзуми шумно выдохнул и грозно рявкнул на рыжего шкета, неосторожно решившего вклиниться в паузу тишины робким: «Я не виноват». К чёрту всех. И аляповато-розовый камень преткновения — тоже!       Ивайзуми уже более спокойно вздохнул, присел на стул и скосил глаза на край стола: додумался ведь кто-то купить и носить это недоразумение, которое по ошибке художника-авангардиста, не иначе, обозвали шляпой.       И решать проблему надо. На-до.       А ведь всё так хорошо начиналось.       Ну как сказать — хорошо… Обычно.

***

      Обычный день. Обычная работа. Обычная вялая суета в полицейском участке, которому вот именно сегодня повезло попасть под полную ответственность Ивайзуми: Кётани свалил в отпуск, Яку заболел, а Ямагучи по званию руководить не полагалось. Наплевав на указания Кётани, в этот тихий, разморенный жарой понедельник Ивайзуми планировал мирно подремать за столом, делая вид, что занимается отчётами и не замечает укоризненных вздохов Ямагучи.       Холодный кофе мерзким привкусом саднил язык, но Ивайзуми даже слюну лень сглотнуть; палящее в окно солнце притупило инстинкты и желания. Мысленно проклиная сломанные жалюзи и чихающий кондиционер, Ивайзуми прикрыл глаза и откинулся на спинку стула… Чтобы в следующее мгновение ошпаренными комком нервов подскочить на месте и рвануть к окну: визг тормозов, юзавшая по асфальту резина и закономерно — почти успевший остановиться автомобиль, мягко ударивший пожарный гидрант аккурат напротив полицейского участка.       Гидрант покосился, что-то где-то звонко тренькнуло и несчастную машину, задолбанный зноем асфальт и случайных прохожих окатило фонтаном жалящих холодом брызг. Затянутый в форменную одежду Ивайзуми всем вспотевшим телом ощутил, как это, наверное, прекрасно — окунуться в офигенный кайф бесконечной прохлады.       Неожиданный дождик только водитель потрёпанной жизнью «хонды» не заценил: самозабвенно целуя сидящего рядом парня, он как будто даже и не понял, что случилось. Ивайзуми скрипнул зубами (завидовал, да! он уже лет сто ни с кем не целовался!) и кивнул Ямагучи, мол, давай, стажёр, твой выход.       Выход получился на все двести. Взмокший в прямом смысле слова Ямагучи бестолково суетился, разгоняя столпившихся зевак и одновременно пытаясь давить на совесть выползшей наконец-то из машины парочке. Непонятно откуда рядом с Ямагучи завертелись странные типы, в одном из которых Ивайзуми опознал работающего в похоронном бюро Матсукаву. Второй, высокий и с виду наглый, на глаза Ивайзуми раньше не попадался, как и затянутый в чёрное (это при такой жаре-то!) красавчик, буксиром тащивший за собой местного беспризорника Хинату — отчаянно рыжего и громогласно ревущего.       Все что-то орали, размахивали руками и грозно наседали на Ямагучи, оттесняя лепетавшего бесконечные извинения стажёра к участку. Ивайзуми потёр переносицу и тяжко вздохнул; надо спасать мальца. И что ещё за розовую хрень Ямагучи прижимает к груди?

***

      — Вы не понимаете!       И не собирался даже. Хотя… На миг Ивайзуми охотно поверил, что шляпа принадлежит именно этому типу со странным цветом волос — нежно-розовым, чтоб ему пусто было! При чём тут шляпа? При всём. Двое утверждали, что шляпа принадлежит им, двое — что именно она послужила причиной ДТП, один орал, что просто мимо проходил, и ещё один утверждал, что его обокрали. И все попеременно таращились то на шляпу, то на Ивайзуми — словно он всевышний, спустившийся к простым смертным и готовый единым взмахом божественной длани размножить эту розовую дрянь, одарив страждущих справедливости. В божественную справедливость Ивайзуми не верил. В то, что шляпа принадлежит Матсукаве, тем более.       — Но она моя! — яростно распинался тот, сжимая кулаки и наступая на высокого и наглого (Ханамаки, как тот представился). — Я её первый заметил!       — А я первым взял, — не сдавал позиции Ханамаки, презрительно фыркая в лицо Матсукаве. — Кто успел, тот и съел, ха!

За кадром

      Она потрясающая! Ханамаки влюбился с первого взгляда. Одинокая, бесхозная, забытая нерадивым владельцем на пустой вешалке у входа в кафе, шляпа манила, звала, умоляла… Ханамаки обернулся: вокруг никого, а бариста в ответ на вопросительный взгляд скучно зевнул, небрежно передёрнув плечами. Засияв улыбкой, не обратив внимание на звякнувший дверной колокольчик, Ханамаки протянул руку, за долю секунды успевая перехватить предмет вожделения до того, как шляпу сцапал запыхавшийся незнакомец. О, нет! Только не это!       — Ваше? — с тоской и неверием в неудачу спросил Ханамаки.       — Моё.       Крохотная пауза перед ответом, метнувшийся в пол взгляд и закушенная губа вернули Ханамаки надежду, запалив весёлой злостью.       — Врёшь, — решил он не церемониться, переходя на неформальное обращение. — Мне она больше подходит и… Ой, вот только не на-а-адо, — не дал он возможности возразить. — Скажешь, что написано на подкладке, отдам. Ну?       Не дождавшись ответа, Ханамаки демонстративно оглядел незнакомца с головы до ног и обратно, победно усмехнулся и, насвистывая задорный мотивчик, вышел на улицу, покручивая шляпу на пальцах. И всё бы ничего, но мрачный парень неотступно следовал по пятам. Ханамаки ускорился. Незнакомец тоже. Ханамаки побежал. Но даже оборачиваться не имело смысла: он прекрасно слышал шумные выдохи и тяжёлую поступь преследователя.       Так они и бежали, лавируя среди прохожих, помирая от жары, но упрямо не сдаваясь, пока впереди не замаячил перекрёсток и перекрывший тротуар фургон, откуда грузчики пытались вытащить диван. Ханамаки ничего не оставалось, кроме как рвануть через дорогу. И по закону всемирной подлости на светофоре именно в этот момент мигнул красный. Ханамаки стопорнулся, запнулся и взмахнул руками, наклоняясь вперёд и невольно выкидывая шляпу. Упасть ему не дали сильные руки, перехватившие под живот и дёрнувшие обратно — к безопасному тротуару.       Будто в замедленной съёмке Ханамаки наблюдал, как планирует шляпа, как её подхватывает поток ветра от проезжавших машин, как ярким пятном она стелется по лобовому стеклу старенькой «хонды» и исчезает где-то в потоке… Над ухом горестно стонут, чужие пальцы с силой впиваются в живот. «Хонда» вихляет и врезается в гидрант.       Быстрее, ну быстрее же, светофор! Четыре, три, два… Ханамаки вывернулся, лягнув незнакомца, и на всех порах рванул по переходу. Где же? Ну где она?!

***

      — То есть шляпа не ваша, я правильно понял? — сердито подвёл итог бредовым откровениям Ивайзуми.       — Моя! — в два голоса с не менее сердитым сопением друг на друга.       Он спокоен. Он абсолютно спокоен.       — Матсукава-сан, — на миг прикрыл руками лицо Ивайзуми, — зачем вам это… убожество?       — И вовсе не убожество! — опять в унисон; Ивайзуми зыркнул на Ханамаки, молча приказывая заткнуться.       — Мне для тела надо, — коротко и ясно пояснил Матсукава.       — Для дела? — не врубился Ивайзуми: показалось, что ослышался.       — Для тела, — уточнил Матсукава, стряхнув с рукава белоснежной рубашки невидимые пылинки. — Выставочный образец.       Ивайзуми поплохело: в его воображении трупные пятна выставочного образца не увязывались в единое целое с весёленькой расцветкой шляпы. Сколь бы много несчастная на своём веку ни повидала, такой печальный конец огорчал даже Ивайзуми. Так. Стоп.       — Сдурел?! — забил он на вежливость и официоз. — Какого хрена ты трупы на обозрение выставляешь?       — При чём здесь трупы, Ивайзуми-сан! — обалдело возмутился Матсукава. — Манекен! Просто обивка гроба розовая. И галстук. Шляпа идеально бы смотрелась на…       — …на мне! — Ханамаки, отпихнув Матсукаву бедром, упёр руки в стол и подался к Ивайзуми. — Моё тело, по крайней мере, ещё живое и способно заценить…       — Простите, но можно нам уже протокол оформить и отпустить?       Ивайзуми посмотрел на стоявшую в сторонке и державшуюся за руки парочку, мимоходом отметив, насколько сильно смущённому блондину идёт румянец.       — А вы?..       — Савамура, — представился крепкий брюнет, задвигая за спину блондинчика (неужели умудрился что-то заметить во взгляде Ивайзуми?). — Я управлял автомобилем, когда она, — показательный кивок на шляпу, — неожиданно заслонила обзор. Суга исп… простите, Сугавара испугался и вскрикнул, я автоматически по тормозам, ну и… Успел только вывернуть на обочину.

За кадром

      — Ты так и не сказал, куда мы едем, Дайчи.       Сугавара в который раз незаметно вздохнул и на остатках силы воли запретил своей руке тянуться к колену Савамуры. Ему до одури хотелось прикоснуться, погладить, заглянуть в глаза и найти там то самое чувство, о котором Сугавара так долго мечтал. Но Савамура жутко упрямый, нелепо нерешительный и… Сугавара чертовски устал окружать его намёками и чуть ли не откровенным соблазнением. Ни малейшего отклика. Хотя надо быть полным идиотом, чтоб не заметить, и абсолютной сволочью, чтоб терзать неизвестностью измучившегося безответной любовью Сугавару.       — …не против сюрприза? Я хотел всё сделать правильно.       Правильно?! Да Сугавара готов этого недотрогу на заднем сидении автомобиля трахнуть, а Савамура всё о каком-то правильном думает. Дебилизм. Боже, пошли ему терпения и дай знак…       — Дайчи! Осторожнее!       Нечто розовое, смахивающее на панаму или шляпу, невесомым пятном-знаком откликнулось на мольбы и столь же быстро, как и появилось, улетело в небытие. А только что отремонтированная машина с визгом и характерным звуком столкновения снесла пожарный гидрант. Дрожа от шока, под шипение фонтанных струй, не в силах выговорить ни слова, они просто смотрели друг на друга. И не замечали, как тянулись навстречу, как судорожно ощупывали плечи, руки, лица…       — Суга! Суга… Господи… С тобой всё в порядке?       — Я нормально, Дайчи. Нормально… А у тебя…       — Не важно… Затормозил, успел… Ты…       — Я так, м-м-м, испугался, Дайчи! Дай… м-мн… чи.       Сугавара всхлипнул, намертво прилип к губам Савамуры и активно стал выплёскивать всё накопленное, нерастраченное, вечное, как само небо. Чёрт (прости, Господи!), знал бы, что Савамуру шокировать, а не соблазнять надо, давно бы пришёл на работу голым в одних только стрингах! Нет-нет-нет, куда?! Целуй ещё!

***

      — Мы когда из машины вышли, смотрим — через дорогу вот этот, — тычок пальцем на Ханамаки, — с безумным взглядом на нас несётся. За ним другой, не менее лохматый и безумный. — Савамура потряс головой и отступил в сторону, настороженно глядя на хмурого брюнета в деловом костюме и рыжего чумазого шкета. — А тут они: рыжий шляпу эту дурацкую в руках мнёт, ревёт и вырывается, а…       — Кагеяма, — коротко буркнул «деловой».       — …Кагеяма-сан утверждает, что… — пауза и взгляд на рыжего.       — Местный это, Хината Шоё, — вздохнул Ивайзуми.       — …Хината-сан его обокрал.       — Он не мог его обокрасть, — уверенно заявил Ханамаки. — Шляпа точно не его.       — Да при чём тут шляпа?! — вызверился Кагеяма.       — Пусти меня, дубина! — вновь заорал Хината, попытавшись отодрать сцепившиеся на его тонком запястье пальцы.       — Прекрати царапаться, придурок! — зашипел не хуже змеи Кагеяма, выдав впечатляющий оскал (или это он так улыбнуться пытался?).       — От придурка слышу! — Укусив Кагеяму за руку, Хината таки вырвался, тут же собрался телом и принял угрожающую стойку. — Драки хочешь, да?       — Успокоились! — на корню зарубил ссору Ивайзуми. — Хината, я тебя предупреждал? Предупреждал. Ещё одна выходка и…       — Я не крал! — шмыгнул тот носом, едва сдерживая рёв.

За кадром

      Улицы приучили Хинату ко многому, но — подыхать будет! — он чужого не возьмёт. Отработает, выпросит, надавив на жалость, купит на те жалкие крохи, что удастся скопить, подберёт выброшенное… Но воровать — никогда. Один из немногих принципов, за который брошенный родственниками и жизнью Хината продолжал цепляться.       И дурацкий кошелёк этого сноба он подобрал потому, что видел, как тот его уронил и не заметил. Хината просто хотел догнать и вернуть — а вдруг пара сотен иен упадёт в благодарность? Но суровый тип с красивыми глазами, обернувшись на оклик, неожиданно схлопотал в лицо прилетевшей неведомо откуда шляпой забавной расцветки. Хината не сдержался, захохотал, прыгая вокруг и пытаясь поймать, а затем и выдрать из рук незнакомца приглянувшуюся ему вещицу. Ну разве виноват он, что в запале веселья не сообразил сразу вернуть кошелёк? Со стороны, конечно, это, должно быть, выглядело попыткой ограбления с отвлечением внимания. Но…       — А ну стой!       Вау. И голос тоже красивый: глубокий, властный, но с не понравившимися Хинате суховато-презрительными нотками. А тут ещё и хватка стальная — не вырваться. Хината затараторил извинения-объяснения, но его просто-напросто не слушали, настойчиво утягивая к полицейскому участку. Боже! Только не туда! Ивайзуми-сан на этот раз не пощадит.       — Пусти, придурок, пусти!       От боли, страха и разочарования Хината позорно разревелся, размазывая слёзы проклятущей шляпой… Которую почему-то яростно принялся вырывать из его рук страшный и ужасный «гробовщик» Матсукава-сан. Последней каплей оказалась резкая трель полицейского свистка и мокро-злой Ямагучи-сан. Всё. Это конец. Хината окончательно сник, понимая, что после десятилетней отсидки в камере его в этой розовой шляпе и похоронят.

***

      — Я закончил с протоколом, — вклинился в повисшую тишину Ямагучи, протягивая планшет с бумагами Савамуре. — Подпишите здесь и здесь. Машина на ходу, а гидрант уже чинят, — уточнил он для Ивайзуми, махнув рукой в сторону окна.       И не подумав отвлекаться (в исполнительности Ямагучи он уверен), Ивайзуми мысленно решал проблему века: свиной или куриный? Больше всего он любил рамен с курицей, но сегодня почему-то потянуло на свининку. И мусор вынести надо — забыл с утра. Стирку бы тоже неплохо организовать, а то уже трусов чистых не осталось. И целоваться хотелось, вот только не с кем…       — Э-э, Ивайзуми-сан?       Ну кто там ещё? Ах да. Шляпники. И почему судьба свела вместе столь непохожих людей? Попарно, мать его. Ивайзуми сглотнул горькую слюну. Несправедливо. Чем он хуже, в конце концов? Где же его, Ивайзуми, судьбоносная шляпа?       Решено.       — Изымаю в качестве вещдока. — Шляпа отправилась в верхний ящик стола. — Пошли вон.       Кагеяма вскинулся, Хината мгновенно испарился. Савамура с Сугаварой степенно кивнули и развернулись к выходу. Матсукава нахмурил свои смешные брови, а Ханамаки широко раскрыл рот.       — Касается всех! Во-о-он!

В кадре

      Для чего он забрал с собой памятную шляпу, Ивайзуми понятия не имел. Выстиранная, выглаженная и приятно пахнувшая кондиционером она тихо-мирно пылилась в сумке, дожидаясь своего часа. Какого? А чёрт его знает!       Ранним утром Ивайзуми не спеша прогуливался, наслаждаясь мнимой прохладой: скоро, очень скоро солнце вновь всех поджарит. А пока можно улыбнуться симпатичной булочнице, махнуть цветочнику, укоризненно поджать губы в ответ на ругань грузчиков… Ого. Так вот кто к ним в район переехал! Ивайзуми невольно улыбнулся, услышав, как распекает грузчиков Сугавара, хорошо поставленным нравоучительным тоном проповедуя жизнь без скабрезных слов.       Проходя мимо витрины похоронного бюро, Ивайзуми не сдержался и в сердцах высказал сучности бытия всё самое скабрезное — шёпотом, но весьма экспрессивно! Да, всё внимание любого прохожего мгновенно привлёк бы массивный гроб с телом (манекеном, мать его!), но Ивайзуми не любой. Он — обделённый лаской мужчина, мгновенно распознавший в сгустившихся тенях самозабвенно тискающих друг друга за задницы «выставочные экспонаты». Гады! Чтоб вам смазку лет пятьсот искать и не найти.       — Я сейчас, Кагеяма-сан!       Знакомый голос отвлёк от увлекательного зрелища (ну хотя бы посмотреть, и то хлеб). Чистый, опрятный, причёсанный Хината вприпрыжку бежал к чёрному автомобилю, у распахнутой дверцы которого стоял Кагеяма. Ожидаемо споткнувшись, Хината прямиком полетел в приветливо распахнутые объятия… Тут же напоровшись на весьма неприветливую отповедь (надо будет подсказать Сугаваре, в какое русло направить усилия по воспитанию). Но, несмотря на грозный тон, Ивайзуми заметил, как заботливо Хинату отряхнули, проверили на предмет повреждений и мягко подтолкнули в салон. Ну вот. И тут, сука, любовь!       Терпение Ивайзуми лопнуло. Чёрт с ней, работой, нужно срочно заправиться литром кофе — и погаже, погаже, чтоб жизнь окончательно мёдом не казалась! В непонятно почему так рано открытую кафешку Ивайзуми чуть ли не с ноги ввалился. И тут же оказался в обьятиях незнакомого шатена, с ощутимым отчаянием присосавшегося к его губам: на полном серьёзе, глубоко и без стеснений.       Ивайзуми, не будь дурак, пылко ответил (а вдруг это его первый и последний поцелуй на ближайшую пятилетку?). Хриплое покашливание бариста отрезвило, заставив отступить от незнакомца и заглянуть ему в лицо: тот крепко зажмурился и замер. Э-э. Чего это он?       — Я загадал, что поцелую первого, кто сюда зайдёт. — Голос приятный: застонет таким — слушать и наслаждаться. Ивайзуми тряхнул головой и попытался вникнуть в суть очередного в его жизни идиотизма. — И если мне не врежут по морде, значит, повезёт.       — Странный способ гадания на удачу, — насмешливо хмыкнул Ивайзуми, внутренне теряясь под карим взглядом незнакомца. — Девяносто девять процентов, что врежут.       — А меня судьба любит. — Ответная улыбка грохнула по Ивайзуми забившимся в горле сердцем. — Сами же видите, оставшийся один процент сработал.       — Я не процент, но обсудить варианты согласен. Кенма, кофе!       Мгновенно оценив обстановку и сообразив, за каким из столиков сидел любимец судьбы, Ивайзуми плюхнулся на шаткий стул и кивнул, показным радушием выказывая интерес и довольство.       — Жалуйся.       — Не на что.       Удивил. Не так-то он и прост. Вот только и Ивайзуми не пальцем деланный — начинать первым он не собирался, мудро заняв выжидательную позицию. Громкий вздох, нервный стук пальцами по столешнице.       — Я потерял дорогую вещь. Не ценную, нет, — поспешил тот уточнить, заметив, как нахмурился Ивайзуми. — Но очень дорогую именно для меня. Глупость, по большому счёту, но мне… важно… а я… найти не могу…       По мере пауз и растерянности во взгляде в ответ на его злобное шипение, незнакомец сбился и замолчал. А Ивайзуми затрясло, заколотило мигом ярости и… тут же отпустило. Перст судьбы, ха-ха-ха!       Сколько он так просидел, давясь хохотом и слезами, Ивайзуми не знал и знать не хотел. Но он всё-таки нашёл в себе силы дотянуться до сумки, пошарить в её бездонных недрах и выудить на свет грёбаную и по-прежнему отвратительно-розовую…       — Моя шляпа!       Господи, сколько счастья-то, обалдеть. Но схватить вещдок Ивайзуми не позволил: прижал к груди и осадил предполагаемого владельца строгим взглядом.       — Пароль.       — Чего?       Ивайзуми, скорчив из себя всемогущего начальника, допросным тоном выдал сокровенное:       — Что написано на подкладке?       Ауч. Зачем же так краснеть? Хотя нет, красней ещё. Даже Сугавара со своим румянцем не выглядел настолько мило и очаровательно. Вообще, это преступление для мужчины — краснеть так же сексуально, как этот красавчик. Вот чёрт! А ведь и правда — симпатяга. Так бы и съел. Впрочем, обязательно съест. Но потом.       — Вслух произносить не буду.       Он протянул удостоверение личности: «Ойкава Тоору», — прочитал Ивайзуми и улыбнулся.       — И всё же я настаиваю.       Смилуйтесь все боги на свете, Ивайзуми хотел это услышать. Ну пожалуйста!       — … — невнятное бурчание и взгляд в пол.       — Простите, — без малейшего раскаяния обломал попытки извернуться Ивайзуми, — не расслышал.       — «Тоорушке от бабулечки»! — раздался ор на всё помещение. — Доволен? Дай сюда!       — Забирай, не жалко. — Ивайзуми облокотился на стол, упёрся подбородком в скрещенные пальцы и решил ковать, пока горячо. — Как насчёт страстного утреннего секса?       — Да ради бога, — автоматически отфыркался Ойкава, разглаживая невидимые складочки на полях и явно пребывая где-то глубоко внутри собственного розово-шляпного мира.       Ивайзуми молчал. Ойкава любовно тискал шляпу.       Ивайзуми ждал. Ойкава отпил кофе и поперхнулся, выпучив глаза.       Ивайзуми достал из сумки тюбик смазки и швырнул посреди стола. Ойкава смерил Ивайзуми изучающим взглядом, что-то там про себя прикинул, согласно усмехнулся и добавил к смазке два шелестящих квадратика с презервативами.       Борьба взглядов ясности в определение с молчаливым спором о позициях не привнесла. Ивайзуми вздохнул и вытянул руку, сжимая кулак. Ойкава зеркально повторил и вздох, и жест. Чёрт. Ивайзуми азартно облизнулся. Если где-то там и существует шляпный бог, он обязательно должен понять, что лимит везения у Ойкавы на сегодня исчерпан.       Понеслась! Камень-ножницы-бумага, раз, два, три…