Коллекция-2020

Часть первая

      — Слушай, выручай, а? — Яку скуксился от необходимости обращаться с просьбой, пусть это и был Ивайзуми. — Наша скромная гей-компания грозится лишиться важного члена, а с ним и работы.       — Яку, ну хотя бы ты не действуй на нервы! — отмахнулся от него Ивайзуми, возвращаясь к просмотру каталога мебели. — Нам и одного регулярно тупящего, м-м, члена хватает… Подожди, что ты сказал насчёт работы?       Ивайзуми разволновался. И не удивительно: найти столь престижную подработку в их неблагополучном районе — немыслимо. А старик Некомата — давненько раскрутившийся делец — пользовался заслуженным уважением и вызывал зависть стабильным доходом. И кого попало к себе в помощники не брал. Счастливый отец пятерых дочерей, он коршуном парил над своим выводком и даже близко не подпускал потенциальных ухажёров. Занимаясь поставкой мебели, Некомата и грузчиков-сборщиков подбирал таких, что без дрожи на рожи не глянешь. Ивайзуми с Яку — исключение. Ну и Куроо, само собой. А всё потому, что имелся он — огромный плюс в виде стопроцентного гейства.       Неприветливо кривясь всякий раз, когда приходилось общаться с их компанией, Некомата всё же признавал достоинства заключённой сделки и не переживал по поводу дочерей и клиентов. Точнее, клиенток — та ещё история! Поначалу пристраивая на работу обычных парней, Некомата уже после третьей жалобы от мужей любвеобильных клиенток психанул и запал на «уродов», но и тех умудрялись оприходовать не по назначению, а потому «гейское трио» подвернулось как нельзя кстати, работая исключительно по «женским» адресам — всё равно ни Ивайзуми, ни Куроо с Яку на выдающиеся прелести клиенток не велись.       — …Очень доходный заказ, ум-гум. — Голос Яку выдернул из задумчивости. — Чуть ли не на звёздном уровне. — И скомканное пояснение на удивлённый взгляд: — Квартиру себе новую один парниша прикупил: три комнаты, лоджия… А сам он вроде как модель — звезда подиума, типа того. Мебель-то привезли уже, но сборки там — недели на две, если не больше.       — Сдурел? Какие две недели? — искренне возмутился Ивайзуми.       — В том-то и проблема, — горестно вздохнул Яку. — Хозяин квартиры настаивает на своём присутствии, а весь день с нами сидеть не может, часа по два-три только. За это время я один мало чего успеваю.       — В смысле, один? — угрожающе нахмурился Ивайзуми, мысленно готовясь шнырять по району, выискивать забухавшего Куроо и бить ему морду.       — Так этот придурок влюбился-а-апчхи! — Яку передёрнул плечами, шмыгнул носом и ворчливо добавил: — Втрескался в тощего зануду по полной и зигзаги вокруг него наворачивает — какая там, на хрен, работа!       — Погоди. — Ивайзуми выставил вперёд руку, заставляя Яку заткнуться, и быстренько проанализировал сказанное. — Какого чёрта Некомата нас по «мужскому» адресу отправил?       — Не поверишь! — Яку некультурно заржал, падая на продавленный диван рядом с Ивайзуми. — Остальные заняты были, а старик после знакомства с заказчиком выдал, что «на жалкие мослы этой дылды даже Куроо не поведётся».       Ивайзуми хмыкнул: Куроо трахал всё, что попадалось под руку, кроме женщин. Странно, что Некомата этого не учёл.       — Поехали. Сам посмотришь, заодно и шкаф собрать поможешь. Ну хоть его за сегодня добить надо! А Куроо мы потом яйца галстуком завяжем.       Любопытство и страх потерять работу перевесили злость на Куроо. Ивайзуми отшвырнул каталог, поднялся-потянулся и несильно пнул Яку по голени — мол, хорош расслабляться, погнали на свиданку со шкафом.

***

      Ну да, стоило ожидать. А он ещё удивлялся, откуда заказ такой шикарный. Ивайзуми немного завистливо покосился на небоскрёбы, детские площадки, гипермаркет… Новенький микрорайончик буквально за год отгрохали рядом с их трущобами, и теперь ощущения грани благополучия давили насмешкой более жёстко. Ну и чёрт с ними.       — Куроо там уже? — Ивайзуми задрал голову, считая окна до девятого этажа и пытаясь определить, которое из них нужное.       — А то! — Яку быстренько вдавил нужные цифры на домофоне и первым проскочил в приветливо распахнувшиеся двери. — Пошли быстрей. Нам только жалоб от клиента не хватало, а Куроо его, судя по недовольной роже, совсем достал.       — Не из наших, что ли? — сыронизировал Ивайзуми, намекая на злобного клиента-натурала.       — Да чёрт его знает. С этой золотой молодёжью разве угадаешь? — Яку благоговейно уставился на панораму города: открывшийся из стеклянного лифта вид действительно поражал. — Не понимаю, что Куроо в нём нашёл…       Последнее замечание Яку едва слышно пробормотал, явно забывшись. Ивайзуми сочувственно хмыкнул, но заострять внимания не стал. Если Яку думал, что Ивайзуми не замечал его страстных взглядов в сторону Куроо, то зря надеялся. Нужно быть идиотом (или Куроо), чтоб в упор не замечать очевидного. Эх, Куроо, Куроо… Да что с него взять? Кошак мартовский — одним словом.

***

      Дверь оказалась открыта, из квартиры доносились приглушённые звуки шуруповёрта вперемешку с какими-то бредовыми мотивами, напоминающими классическое регги. Фу, бля. Ну и дерьмовый вкус у клиента; неудивительно, что Куроо ударился в работу. В квартире пахло свеженьким ремонтом, чувствовалось, что всё вокруг новое настолько, что плеваться хотелось. Ивайзуми с Яку, минуя комнату справа, откуда слышалась музыка, потянулись к привычным звукам шуруповёрта.       — Мне полицию вызвать? — ударило в спину лениво-презрительное цыканье.       — Прошу прощения, — чуть ли не в прыжке извернулся Яку, виновато глядя на, э-э-э…       — Тсукишима, Яку-сан. — Тонкие губы высокого блондина изогнулись в неприятной ухмылке, мгновенно вызывая у Ивайзуми желание двинуть по симпатичной мордахе: да так, чтоб очки разбились и зубы повыпадали. — Впрочем, не удивлён. Трудно без соответствующего образования за три дня запомнить фамилию клиента.       Ивайзуми благоразумно придавил Яку к полу, тяжёлой рукой фиксируя плечо.       — А это, надо полагать, — небрежный взгляд на Ивайзуми, — подмога. Что ж, надеюсь…       — Тсуки! — вынырнул из последней комнаты широко улыбающийся и как всегда лохматый Куроо; заметил «подмогу» и попытался сгладить неуставное панибратство: — …Шима-сан, а где у те… вас…       — Кухня слева, Куроо-сан. Ванная тоже. Туалет рядом — отдельно. Балкон в гостиной. Упаковки с мебелью по всему дому, ищите нужное сами. И нет, пить из моих кружек нельзя, микроволновкой пользоваться — тоже. Курить запрещаю и музыку я буду слушать именно ту, что нравится мне. И да, я знаю, что выгляжу великолепно. И разумеется, вы меня бесите. Ещё один идиотский подкат, и не то что без чаевых, без работы оставлю!       Ивайзуми понадеялся, что не выглядит столь же глупо, как и Яку с отвисшей челюстью.       — Вам особое приглашение? — Тсукишима, закончив с тирадой в сторону Куроо, обратил внимание на Ивайзуми, почему-то игнорируя Яку. — Сдвиньте уже это дело с мёртвой точки! И уберите от меня своего придурка!       Дверь в спальню захлопнулась с демонстративным треском об косяк. Куроо всем видом поник, завял, как подрубленный корень, тяжко вздохнул, махнул рукой и вернулся к шкафам-тумбочкам. Ивайзуми с Яку поспешили следом.       — Если ты думаешь, что на этом всё, и не надейся, — успел прошептать на ухо Яку, пока Куроо отвлёкся поисками молотка. — Сейчас второй акт начнётся.       Первые минут пятнадцать Ивайзуми ждал, а потом втянулся в ритм сборки и забыл. Но «второй акт» не преминул своё появление обозначить. В лице Тсукишимы, придирчиво оглядевшим объём работы и не забывшим занудным тоном прокомментировать, что «не правильно вы, Яку-сан, молоток держите; а эта планка, Куроо-сан, к низу крепиться должна, или вы не в состоянии низ от верха отличить?» К Ивайзуми Тсукишима почему-то не придирался, но лишь первые полчаса дотошных уточнений, а потом выдал:       — Как вас там? Ивайзуми-сан, верно? — Ивайзуми задницей почуял, что сейчас будет пиздец. — У вас со зрением всё в порядке? — Куроо с Яку догадливо разбежались по сторонам, занимая выжидательные позиции. — Если вы не заметили, шкаф, который вы собираете, входит в комплект с бежевым, а не песочным гарнитуром. — Ивайзуми из-под бровей кинул мрачный взгляд на Тсукишиму, но того заочное предупреждение не остановило, и он активно продолжил рыть себе могилу. — Так какого чёрта, простите, вы крепите дверцу не того цвета к другой основе? — Зазвонил телефон, Тсукишима сбился, но ответил на входящий: — Я же сказал, что задержусь… Да. Да, всё ещё возятся с мебелью. Эти так называемые специалисты не в состоянии песочный от бежевого отлич…       Кровь ударила по вискам, муть бешенства затопила реальность. Чёрт. Вспыльчивая натура Ивайзуми не раз доставляла ему проблемы, но бывали такие моменты, когда сдержаться невозможно — наплевав на всё.       — Слушай, ты, звёздный мальчик! — За грудки прижав Тсукишиму к ближайшей стене, Ивайзуми навалился на него телом и зарычал в лицо. Точнее, куда-то в подбородок. Разница в росте разозлила ещё сильнее; Ивайзуми без стеснений вдарил Тсукишиме под дых, уравнивая взгляды. — Ещё раз вякнешь под руку, автографом по комоду размажу! Песочному, сука! Чтоб твой телесно-бежевый даже с соседским гарнитуром сочетался!       — …Кей-чан! Кей-чан, с тобой всё в порядке?! — верещал обеспокоенным голосом упавший на пол телефон.       Тсукишима широко раскрытым ртом глотал воздух и подслеповато щурился (очки слетели после основательной тряски). Ивайзуми матерился, от души высказывая накопившееся возмущение, и крутил ворот дорогущей даже с виду рубашки, до треска выворачивая ткань и придушивая вредного клиента.       — Слышь, Хаджи. Ты бы это… притормозил чуток, — попытался воззвать к голосу разума Яку.       Но Ивайзуми уже и сам остановился, ухватившись за последнюю мысль: клиент. Тсукишима, мать его, клиент. Твою ж, сука-блядь! Из-за его вспыльчивости они как пить дать потеряют работу и зависнут в вечных финансовых должниках Некоматы. А всё из-за тощего очкарика! Ярость вновь вскипела бурей, но к тому моменту Ивайзуми в четыре руки успели отодрать от Тсукишимы.       Как ни странно, возмущаться или убегать Тсукишима не спешил. Он тяжело дышал, огромными глазами смотрел на Ивайзуми и как-то странно дёргался, облизывая губы. Куроо — предатель! — суетился рядом с ним: отряхнул, втиснул в руки телефон и очки, обеспокоенно поинтересовался самочувствием и рассыпался в извинениях. Яку, судя по прикрытым глазам и опущенным плечам, уже попрощался не только с работой, но и с жизнью.       — Отвали! — Оживший Тсукишима толкнул Куроо в грудь, развернулся и без комментариев вернулся к себе в комнату, напоследок прошипев короткое: — Пошли вон.

***

      Подстроившись, наконец, под шаг опередивших его Куроо с Яку, закончивший с самобичеванием Ивайзуми сухо извинился и предложил свалить всё на него.       — Ага, — поддакнул Яку. — А нам потом тебя всю оставшуюся жизнь подкармливать. На свои кровные и честно заработанные. — Он шутливо подмигнул мрачному Куроо и пихнул его плечом. — Да брось ты психовать! Всё равно не про тебя эта дылда очкастая писана.       — Заткнись, Мори! Вот просто возьми и заткнись!       Куроо рванул вперёд. Яку обиженно закусил губы, с грустью посмотрев ему вслед. Ивайзуми покачал головой, но лезть с неуместным сочувствием не стал, неожиданно залипая на мысли, что ещё никогда не видел Куроо… настолько увлечённым. Ну что за жизнь такая блядская!

***

      Странно, Некомата ругаться не стал, наоборот, похвалил за закрытый контракт. Но премиальные зажилил, скупо пояснив, что клиент чаевыми не расщедрился. Ха. Удивительно, что Тсукишима вообще оплатил услуги и не пожаловался. Хм-м. Действительно странно. Ивайзуми два дня ждал удара в спину, но лишь вдрызг разругался с Куроо, а вот Тсукишима своей звёздной физиономией не отсвечивал и о себе не напоминал.       До пятницы. Когда Некомата вызвал Ивайзуми и отправил по печально известному адресу: клиент заказал сборку комода и потребовал присутствия Ивайзуми. Да-да, Некомата так и сказал — потребовал; и отказывать причин не нашлось, тем более что гонорар отсвечивал заманчивыми циферками.       Чуйка Ивайзуми уже не просто орала благим матом, она жалобно скулила и разрывалась на части между деньгами и без того обиженным на него Куроо. Материализм перевесил. Но совесть всё равно продолжала грызть Ивайзуми, даже когда он переступал порог квартиры Тсукишимы, лично распахнувшим перед ним дверь.       Голым. В одном лишь полотенце на бёдрах. Ивайзуми заценил. А почему нет? Тсукишима оказался вовсе не тощим, а очень даже, м-м, ничего. И родинки у пупка прикольные. И кожа до того гладкая и ухоженная, что руки так и тянулись потрогать. Ивайзуми сглотнул и помотал головой, пряча руки за спину. Насмешливый взгляд Тсукишимы вернул в реальность, напомнив о гадском характере… клиента, мать его.       — В гостиной.       — Что? — сходу не врубился Ивайзуми.       — Комод, говорю, в гостиной, — лениво повторил Тсукишима и протянул шуруповёрт.       Нет, ну он издевается! Стоит тут весь такой влажно-чистый с полотенцем на бёдрах и шуруповёртом в руках — картинка! Ах да, он же модель. Ивайзуми уткнул взгляд в пол, буркнул что-то неопределённо-согласное и направился в гостиную, мельком отмечая, что квартира приобрела законченный вид; явно другая бригада постаралась. Так какого чёрта они грёбаный комод не собрали? И… и вообще! Что тут собирать-то? Единственная ручка, не привинченная к нижнему ящику, и всё. Ивайзуми скрипнул зубами, с психу швырнул шуруповёрт на ближайшее кресло и развернулся к Тсукишиме.       — Ты ведь обещал…       Полотенце бело-пушистым облаком стекло по великолепно-длинным ногам.       — …на комоде.       Вообще-то «по» комоду. Но «на» — тоже звучит и выглядит неплохо: подобных «звёздных мальчиков» в постели Ивайзуми уж точно никогда не валялось. И на нежности и долгие прелюдии горящий взгляд Тсукишимы явно не намекал — откровенно провоцировал и требовал… Тебе ведь этого хотелось, да?       Криво усмехнувшись, Ивайзуми в два шага приблизился и рванул Тсукишиму на себя, без стеснений облапав за бёдра. Шумным вдохом впитав в себя аромат чистой кожи и незнакомо-фруктового геля, Ивайзуми провёл языком по горлу Тсукишимы, прикусил за подбородок и резко сменил позицию, животом упирая Тсукишиму в комод и наваливаясь сзади. Больно, наверное — вон как зашипел! — но ведь именно так тебе и нравится, правда? Ивайзуми хмыкнул. Трудно не заметить покрасневших щёк, сбившегося дыхания и колом торчавшего члена. Впрочем, он уже и сам завёлся: не переставая гладить-царапать огрубевшими ладонями спину, Ивайзуми нетерпеливыми укусами прихватывал удивительно нежную кожу, наслаждаясь необычностью ситуации и физическим совершенством партнёра.       Про засосы он понял, не хер пихаться острыми локтями! Ивайзуми беспощадно прижал Тсукишиму к комоду, притираясь пахом к заднице, царапая бледную кожу грубой джинсой. Сейчас бы вставить с разгону! Где у этого чистюли презервативы и смазка? Догадавшись, что означает хлопок ладонью по верхнему ящику комода, Ивайзуми смягчил напор и достал нужное. Без стеснения раздвинув ягодицы Тсукишимы, он удовлетворённо хмыкнул, убеждаясь в полной готовности растянутого ануса и продавливая пальцами приятно-мягкий сфинктер. Класс! Войдёт как по маслу.       Не потрудившись хотя бы приспустить джинсы, Ивайзуми просто расстегнул ширинку, сдёрнул вниз трусы и привычно раскатал по члену презерватив. Возбуждение палило разум и чресла, но Ивайзуми крепился до последнего, издевательски дразнясь: медленно водил членом в промежности, упирался головкой в сфинктер, чуть надавливая и отстраняясь. Пока не добился желаемого — стона. Пусть раздражённого, пусть короткого и приглушённого, но на самой грани интонаций — умоляющего.       Теперь можно и коленом ноги шире раздвинуть, и растянуть до упора каменно-твёрдые ягодицы и, добавив смазки, в один заход протолкнуть внутрь член, с упоением ощущая, как податливо-сильно сжимается анус, подстраиваясь, принимая, расслабляясь… Погнали. Примитивный трах без сопливых нежностей. То что надо в разгар рабочего дня, ха!       Ивайзуми облизнулся, рукой придавил Тсукишиму между лопаток к злосчастному комоду, второй перехватил напрягшееся тело под животом и задвигался. Без раскачки, с полной самоотдачей и не заморачиваясь чужими желаниями. Чёрт. Тсукишима весь такой собранный, сосредоточенный — чувствовалось, что из-под контроля себя не выпускает; а ещё твёрдый и жилистый — Ивайзуми любил помягче, но и так тоже сойдёт. Короткими толчками растрахивая порозовевшую задницу, он в запале не замечал, как протестующе дёргается Тсукишима, пытаясь дотянуться до собственного члена.       Комод ходуном ходил, идиотские мотивы регги заглушались шлепками, шумными выдохами и бессвязным шипением. А, ну да. Ивайзуми наконец-то сообразил, перестал напирать и отступил на шаг, перемещая руки Тсукишиме на бёдра и позволяя тому развлекаться с дрочкой. Удивительно, но самому Ивайзуми не хотелось прикасаться к члену Тсукишимы — казалось, что он нарушит какую-то невидимую грань, молчаливо установленную между ними. Плевать, задница у Тсукишима классная настолько, что отвлекаться не хотелось. Только двигаться с каждой секундой быстрее, проминать ягодицы пальцами и смотреть, смотреть, как собирается в ямочках на пояснице испарина, как блестит смазкой промежность и мелькает в растянутом анусе член. Кайфово.       Тсукишима вздрогнул, сжался, добавляя градус ощущениям от тесно обхвативших член Ивайзуми мышц, но даже кончая, не застонал — лишь судорожно всхлипнул и обмяк. Вот и хорошо, так дальше и стой — влажный, безвольный, на подгибающихся ногах. Ивайзуми с оттяжкой задолбился ему в зад, чуть ли не приподнимая Тсукишиму над полом после каждого толчка. Глубже, резче, твою ж… ох-х, бля! Звонко шлёпнув Тсукишиму по ягодице, Ивайзуми запрокинул голову и с облегчением, в голос, выдохнул оргазм, не прекращая двигаться.       Постепенно замедляясь, растягивая удовольствие и подумывая над повторением, он не торопился вынимать член, до последнего желая выбесить Тсукишиму — не застонал, так хоть протестующе зашипи. Да-да, и взглядом многозначительным ошпарь — сейчас Ивайзуми ка-а-ак обидится, ха-ха! Подмигнув и прищёлкнув языком, он снисходительно похлопал Тсукишиму по заднице и отстранился, стягивая презерватив, скручивая его и отыскивая уголок, куда бы выбросить.       — На кухне под раковиной, — сухо, но всё ещё с дрожью в голосе проинструктировал Тсукишима, оборачивая бёдра полотенцем и в том же комоде отыскивая сигареты с зажигалкой.       На ходу застёгивая ширинку, Ивайзуми подумал, что и правда не грех бы перекур устроить. Но просить сигаретку у Тсукишимы — не дождётся.       — Ручку прикрутить не забудь, — донёсся из гостиной ехидный комментарий.       — Чаевые оставь, — не остался в долгу Ивайзуми, мстительно швырнув презерватив в раковину.       — Обойдёшься, — презрительное фырканье.       — Вот и я так подумал, — от души зевнул Ивайзуми и потянулся.       Он не стал возвращаться к Тсукишиме, молча обулся, одёрнул футболку и с мечтой о перекуре под баночку пивка вышел из квартиры. Иди ты на хер, «звёздный мальчик».

***

      Но тем днём в жизни Ивайзуми ни сигаретка, ни пиво случиться не успели. Зато случился встретивший его на пороге их общей каморки Куроо: внимательно осмотрел, глубоко втянул воздух, полыхнул злобой и со всей дури зарядил кулаком под дых.