Жизнь с гениальной, похотливой сволочью, у которой IQ за 200

— Боже, кажется, я совершил ошибку… — обессилено вздохнул РФ, лёжа на диване в их общей рабочей гостиной. Перевернувшись на спину, он накрыл глаза рукой. — Это на тебя не похоже, — Германия сидел на кресле рядом и обедал. Он был непривычно закрыто одет в чёрную водолазку, облегающие чёрные джинсы и красную жилетку, это можно было бы списать на холодную погоду, однако синяки на запястьях и не очень плавная походка всё выдавали. — Знаю. Союз выглядел здоровым, так что я не сдержался, но полноценный секс я смогу получить, в лучшем случае в январе… Если бы знал, что после ждать станет настолько невыносимо, то может и сразу продержался бы до января. — Мм, думаю ты себя переоцениваешь. Даже не могу представить, что ты в принципе не трахался два месяца, — развёл руками ФРГ. — Тц, — Федерация опустил руку и недовольно окинул его взглядом, — Не хочу ничего от тебя слышать, на тебе живого места нет, — процедил он с завистью. — Твоими стараниями. Ты и так каждый день в больницу заглядываешь, так пусть Союз каждый раз тебя лапает. — Думал об этом, но будет пиздец тупо, если из-за этого ему станет только хуже. — Тебе виднее. Хоть они и были лучшими друзьями, но последние события проверили их отношения на прочность. Россия долго не мог простить ФРГ за случай с температурой и своенравное вмешательство, а тот в свою очередь, в день, когда Россия раскрыл их секреты, настолько перенервничал, что впервые в жизни впал в ужасную истерику на почве стресса, после чего чуть ли не неделю пил успокоительные, потому что у него даже сон отбило. С другой стороны, по итогу ФРГ и вправду подтолкнул Союза к решению, а то, что Россия раскрыл их с Рейхом друг другу, в итоге обернулось тем, что Германию не выпускают из постели. Только благодаря хорошему исходу, они смогли пойти друг другу на встречу. Хоть они и были знакомы почти шесть лет, но долгое время были друг у друга единственными друзьями, а потому были очень близки по духу. Так или иначе, превозмогая свою злопамятность, Россия решил вновь открыться, хотя в глубине души он всё-таки решил, что вернёт все обиды, мелкими пакостями другу в ближайшие пару лет. — Мы назначили корпоратив на тридцать первое число, раз будут самые близкие. Кому надо отпраздновать отдельно — уйдут пораньше. Когда ты предоставишь список всех своих гостей? — ФРГ вернул глаза к монитору. — Угх, где-то дня через два. Некоторых я предупредил заранее, а так сейчас слишком занят. — Настолько? — Ближайший сон предвидеться через двадцать шесть часов. Дел и вправду дохуя. По большей части из-за Пруссии, но тут уже грех жаловаться, сам виноват. Сейчас у меня есть час перед этим марафоном. — Ага, а теперь ты понял, что такой график не нормальный, да? — фыркнул немец. — Это другое, тогда я физически не мог спать. — Чёрт с тобой, тогда хотя бы сейчас вздремни лучше. — А я чем по твоему занимаюсь? *** Сидя в своей койке, Союз ел нарезанную свиную отбивную, в последнее время у него не было ограничений в еде и оставались лишь тренировки. «Он ведь наверняка что-то планирует…» — СССР сделал глоток чёрного кофе, — «Россия мстит даже за мелочи, так что явно не упустит того, кто отправил нас в больницу…» — он вздохнул, — «Должен ли я вообще что-то с этим делать?..» — Как ни крути, а ему правда всё равно, как минимум из-за того, что из-за теракта было много погибших и всё заслуженно, да и Россия давно самостоятельный, не ему лезть в его дела. — Кажется, я правда псих… — в слух сказал он, осознавая, что ему искренне всё равно, если Россия правда кого-то убьёт. На полном серьёзе. Уже было двадцать восьмое декабря, на улице стабильно стояла минусовая температура, хотя снега почти не было. Близость праздника скорее навевала тоску, напоминая о его жалком положении. Он уже неплохо орудовал костылями, однако без них даже стоять было сложно. Помимо нового года, в начале января у Федерации день рождения, но СССР совершенно не знал, что может тому подарить, потому что с наличием денег всё материальное уходит на второй план. Хоть тот и сказал, что лучшим подарком для него будет то, что он скорее встанет на ноги и трахнет его как в старые добрые, но мужчине всё равно хотелось чем-то того порадовать. Поняв свои чувства, ему хотелось как-то их обозначить, но ему всё ещё было неловко думать о том, что Россия бы оценил что-то лично от него. Новогодний корпоратив будет уже через три дня, и Союз планировал его посетить. Ситуация облегчалась тем, что у него нет проблем с костями и осталось привести в порядок мышцы, поэтому в крайнем случае он может выпить болеутоляющее. Хотя было бы чудесно, восстановись он полностью. К тому же, он изначально не был супер коммуникабельным, а тут он уже не одну неделю общается только с Россией, не считая врачей, общества которых не переносил, так что с трудом представлял себя в столь эксклюзивном обществе. А по поводу подарка всё усложнялось ещё тем, что между новым годом и днём рождения есть всего неделя. Он ограничен во времени, так что сделать что-то на заказ затруднительно даже при неограниченном бюджете. «На что вообще я тратил свою жизнь, если для меня кома — это отпуск?» — вздохнул СССР, понимая, что сейчас проживает самое мирное время в своей жизни, — «Так и до деградации не далеко…» — Через десять минут к вам подойдёт мастер по массажу, — постучавшись, в его палату заглянула медсестра. — Угх… — сморщился Союз, понимая, что расписание никуда не делось, — «Интересно, чем больнее, тем быстрее я поправляюсь или это не так работает? Надо уточнить…» *** — Еду я оставил в холодильнике, закупки в магазине сделал, так что за два дня без меня вы не умрёте, — сказал Иран, надевая плотную чёрную куртку, а у порога стояла большая спортивная сумка с ремнём через плечо. — Я понимаю, что тебя позвал Россия, но всё-таки лучше возвращайся, — вздохнул Хорватия, почёсывая затылок. — Если вся ваша информация достоверна, то проблем не будет. Бывал и в ситуациях поопаснее. — Обижаешь, — хакер скрестил руки на груди. — Так или иначе, парнишка ведь нанял меня, чтобы я за вами следил, однако столько платит он мне далеко не за это, — бывший военный ухмыльнулся и подмигнул ему, — Да и я не один буду. *** — Все на месте? — спросил Ямайка по рации, одетый в обычную гражданскую одежду, стоя на перекрёстке. — Так точно, — отозвался Нидерланды, вскрывая канализационный люк. — Ага… — сказал Иран, заходя в торговый центр с парковки. — По возможности убивать нельзя, но всё по ситуации. Не светите лица лишний раз… *** Тридцатое декабря — Что у тебя с руками? — спросил СССР. В его палате поставили два удобных диванчика друг на против друга, похожие на тонкие плитки шоколада. Мужчина сидел на одном из них, под удобным углом. — А, это… — Россия потёр ладони с серыми пятнами от чернил, которые не успел смыть. Он просто неловко улыбнулся, — разлил баночку с чернилами по неосторожности. — Хм? — мужчина подозрительно прищурился, отмечая что в его движениях прослеживается дёрганность, а не привычное спокойствие, — Ладно, но ты же в порядке? — Да, просто плохо спал этой ночью… — Федерация потёр шею и потянулся, — Нужно было кое-кому подарок подготовить. — Если ты правда в порядке, то допытываться не буду, — вздохнул СССР, — Как корпоратив? — Завтра вечером будет. Буду рад, если ты придёшь, там будет место, где можно будет полежать. — Я пойду, если ты хочешь. Хотя без алкоголя и сигарет справлять новый год… — мужчина фыркнул. — Кхм, ну, раз ты быстро поправляешься, то от пары бокалов шампанского ничего не будет… — Россия кашлянул в руку. — И на том спасибо. А тот старый мудень тоже там будет? — Который? Пруссия? — спросил Россия, так как ни с кем более подходящим под описание, отец знаком не был. — Да. Я же могу его на хуй послать в случае чего? — уточнил СССР разглядывая в окне заснеженный город. — Конечно, можешь хоть на всех болт класть, — довольно рассмеялся РФ, — Как твоя спина? — Когда хожу, болит поясница и немного рёбра, но когда я полулёжа, то всё хорошо, — ответил мужчина, разглядывая зелёный чай в бумажном стаканчике. После комы и травм его мышцы потеряли пластичность, что и доставляло много дискомфорта, а согнуться на девяносто градусов в принципе не представлялось возможным. А кости, хоть и срослись, приобретут прежнюю прочность только через месяц или два, в зависимости от его рациона и физических нагрузок. — Приятно слышать, — вздохнул Россия, — Ты… не против поехать домой сегодня? — А я должен быть против? — удивлённо поднял на него взгляд мужчина. — Просто я бы рад хоть прям сейчас, но у тебя сегодня ещё контрольные процедуры. Могу вечером прислать кого-то, чтобы тебе помогли собраться, Сербию, скорее всего… сам я, к сожалению, не смогу, буду занят почти до утра, так что ночевать тебе придётся одному, — недовольно вздохнул Россия. — Ну, я в любом случае буду рад вернуться домой, так что чем раньше, тем лучше, — СССР сделал глоток чая. — Хорошо, тогда я отправлю Сербию после того, как закончатся все процедуры, — кивнул РФ, так как у отца сегодня, помимо анализов, были рентген, массаж и растяжка. — Ага. «Неужели я наконец-то буду дома?» *** В серый чемодан, Сербия упаковал все вещи мужчины, которых было совсем не много: лекарства, предметы личной гигиены, немного одежды, техника да и всё в принципе. — Может я… — Если мне понадобится помощь, то я скажу, — цыкнул на телохранителя СССР, ковыляя на костылях по коридору. — Рад видеть вас в добром здравии… — вздохнул Сербия, везя чемодан по полу, — «Но не скажешь же ведь…» Охранник заранее захватил мужчине приличную одежду и тёплую куртку, так что выглядел он обычно. Не став сильно спорить, сербу всё-таки пришлось позволить мужчине сесть на переднее сиденье, а костыли и чемодан убрать назад. Ехать было не долго, но большую часть пути Союз молчал, рассматривая пейзаж за окном, заснеженные улицы, снующих людей… а ведь когда он последний раз выходил куда-то было едва прохладно. — Эй… — мужчина так неожиданно подал голос, что водитель невольно вздрогнул, — Слушай, а чем Россия занимался, пока я… так скажем, отсутствовал? — Почему вдруг спрашиваешь? — Потому что больше не у кого. Не верю, что всё было нормально, — фыркнул мужчины, не отрывая взгляд от окна, — С ним даже когда всё нормально, не нормально. Пруссия хоть и говорил не затыкаясь, но конкретного ничего не сказал. — Мне никто не запрещал рассказывать, но… тебе правда интересно? — всё же уточнил телохранитель, делая поворот. — А не должно? Тем более он явно что-то затеял, если уже не сделал. Будь это что-то обычное, то от ответа он не ушёл бы. — Ну, ты это заметил, потому что с тобой он обычно ничего и не скрывает. Конкретно по этому поводу не могу ничего сказать, однако в самом начале всё было… тяжело, это ещё мягко сказано, — серб всё же подумал о том, что встреча со смертью меняет людей. — Он сильно пострадал? — мужчина повернулся к нему. — Хоть он и был похож на одну большую гематому, но это была меньшая из проблем, — вздохнул Сербия, выкручивая руль на повороте, — Не знаю насколько тебе много известно, но душевное состояние у России довольно хрупкое, даже если со стороны так не кажется. Большинство вещей его просто не волнует, однако если его что-то задевает, то всегда выводит из себя, так что он довольно злопамятный. — Ага… а например? — спросил СССР и наткнулся на странный взгляд. — У тебя правда нет идей? — Есть, но всё же… думаю ты его знаешь лучше. — Самый большой триггер, это ты, надеюсь мне не нужно объяснять, — вздохнул водитель, — Ещё это обман и предательство, когда всё идёт не по плану, когда его просто кто-то подводит, или когда он попадает в невыгодную ситуацию… — они остановились на светофоре, — А теперь представь, что всё это случилось одновременно. В подробности вдаваться не буду, но в первые дни он был выведен из строя настолько, что не мог есть и спать, его раздражал даже взгляд в свою сторону. А потом… по своей натуре Росс довольно весёлый, любит поиздеваться, но пока ты не проснулся, я не слышал от него не одной шутки или смеха. — Вот как… — Если позволишь, то скажу, что меняться тебе нет необходимости. Чисто по человечески, конечно, здесь нет ничего нормального от начала и до конца, однако с тобой Россия счастлив, так что просто будь собой. Он тебя в любом случае любит. —… — Через пару минут будем на месте. Россия просил передать, что в доме есть готовая еда. «Как-то слишком быстро…» — подумал СССР, хотевший ещё покататься по городу, но ничего не сказавший. *** Зайдя в дом и пройдя по коридору на костылях, Союз встал, чтобы оглядеть студию: всё было обычно и чисто, будто ничего не произошло. — Более у меня поручений не было, так что могу остаться, если нужно… — сказал Сербия, потягивая шею. Но получил на это только молчание и короткий взгляд, —… машину припаркую и вернусь. — Ага, хорошо, — Фыркнул мужчина, проходя к дивану в гостиной. Сев, он увидел странный железный механизм на лестнице, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это: платформа на маленьких рельсах, считай компактный лифт, — Тц… — он зажмурился и потёр глаза, потому что те заболели от пристального взгляда. Его в целом одолевали смешанные чувства по этому поводу, с одной стороны это заботливо, а с другой стыдно быть таким немощным, считай инвалидом. — Как насчёт карт? — голос телохранителя заставил его вздрогнуть, он просто кивнул. Сидя на кровати, он убрал костыли на край, а под поясницу положил подушку, чтобы лишний раз не напрягаться. — Давай. Можно просто в дурака. — Чай или кофе? — Я потом сам… — Понимаю твоё стремление, но если ты правда хочешь, то позволь мне. Не хватало ещё того, чтобы ты кипятком ошпарился на новый год, ещё и от России мне достанется, что я не подумал, — Сербия без стеснения закатил глаза. — А ты, видимо, его боишься, — цыкнул Союз, скрестив руки на груди, — Тогда чёрный чай. — Скорее не вижу смысла нарываться, — оставив карты на столике перед диваном, серб отошёл в зону кухни, — А ты всё ещё не доволен тем, что я тогда перешёл под прямое подчинение Россу, а не твоё? —… — Неужели правда зл… — тот повернулся на долгое молчание, но его перебили. — Вспомнил, — громко выдохнул Союз, до этого старательно задумавшись, — это же я сначала тебя нанял, после того как на Россию мать его напала… — Вот как, — выдохнул охранник, набирая воду в чайник, — хотя Россия упоминал, что у тебя проблемы с памятью. — Есть такое, со зрением тоже не так хорошо… — СССР раздражённо выдохнул, — Кстати, как давно здесь та хуйня на лестнице, — он кивнул в её сторону. — Не уверен, но около недели, — он достал два стакана и заварку, — Россия подумывал о том, чтобы временно переехать в другой дом, но остановился на этом. — Он в своём репертуаре, да уж. Они сыграли пару партий, выйдя в ничью, Сербия показал ему, как пользоваться подъёмником, а после уехал по своим делам, оставив того наедине со своими мыслями. Хоть они и неплохо поговорили, но Союз рад был остаться один, потому что дом пробуждал много чувств. Немного посидев, Союз взял костыли и прошёл на кухню, вспомнив слова о еде. Из-за предстоящего рентгена, он с утра не мог поесть нормально. Открыв холодильник, мужчина увидел много всего разного, но неосознанно взялся за стеклянные контейнеры с рисом и тефтелями, которые Россия часто готовил раньше. — Боже, неужели это было настолько давно? — мужчина с ужасом осознал, что последний раз тот ему готовил почти три месяца назад, от чего его ощущение потерянности во времени только усилилось. Даже в городе уже убрали все последствия теракта. Разогрев еду в микроволновке, чуть не поскользнувшись на костылях, он всё-таки сел поесть, стараясь не спешить. Сел тоже на привычный высокий стул у стола, чем рисковал вскоре получить боль в спине, но сейчас его это не волновало. «— Вы хорошо друг друга знаете, да и по повадкам похожи. Хотя… в вашем случае, наверное быть похожими только минус, — пожал плечами серб. — Ну, внешне мы не очень похожи, в своё время и он, и я делали тесты, так что мы точно родственники…» «…ну, странно думать, что мы не родственники, он ведь…» — Союз припомнил их недавний разговор, — «… в конце концов он точная копия этого… этого мудака?» — Мужчина завис с вилкой на пол пути ко рту и широко раскрыл глаза. Медленно выпрямившись, он стал старательно думать. За последний месяц тема прошлого не всплывала в их с Федерацией разговорах, так что он только сейчас осознал, что, вообще-то, ничего не помнит. Ну как «ничего», он помнил, что там было мало хорошего, помнит, что было много обиды и из-за кого это всё было, но вот конкретных эпизодов не помнит. Он помнит эмоции, однако конкретных картин в голове нет. Даже свою комнату или лицо отца он помнит только в нескольких деталях. Он сжал вилку в кулак и в целом весь напрягся, а в груди будто разлилось что-то холодное, всё показалось таким нереальным, что его окутал ужас, будто он сейчас умрёт. Союз с трудом заставил себя вновь оглядеть знакомый дом и заострил взгляд на тарелке с едой, продолжив медленно её есть. Сердце бешено билось: Вдруг он всё ещё спит? Может он просто сошёл с ума? А если Россия на самом деле тогда умер? Одной половиной мозга он понимал, что это всё бред, но другой, как он может себе верить, если забыл треть, если не половину, своей жизни? Сколько же он на самом деле не помнит? Сколько деталей и взрослой жизни он тоже забыл? Тут на его телефон пришло сообщение от России, где тот интересовался, как тот добрался. Даже не дочитав сообщение до конца, Союз сразу же позвонил парню, стараясь успокоить дыхание. — Алло? — ответил слегка удивлённый мягкий голос. — Да… да, я дома, всё хорошо. Ты как? — мужчина прикрыл глаза, стараясь вслушаться в его голос. — У меня-то всё хорошо, а у тебя что? Намекни если кто-то… — Нет, нет, это вообще не к этому. Просто… я понял, что забыл больше, чем думал раньше. Это так странно… — Вот как, — облегчённо выдохнул Россия, — Тебе из-за этого не по себе? Что именно ты понял? — Есть такое. Я почти ничего не помню лет до семнадцати. Это наводит жуть. — Боишься, что не можешь доверять даже себе? — спросил Россия с нежностью. Его голос мужчину успокаивал. — Я… боюсь, что ещё не проснулся, — он зажмурился, чувствуя во рту металлический привкус. — Ох, ммм… — парень задумчиво промычал, — Я не до конца уверен в том, что могу сказать, после того, как ты проснулся, ты не только сказал, что любишь меня, но ещё стал спокойнее и честнее. На самом деле, мне иногда кажется, что это я в коме, или что ты это больше не ты, но сейчас я счастлив. Ты говорил, что сейчас тебе почти на всё вокруг всё равно, поэтому просто будь с этим мной. — Ага… — И я польщен тем, что даже в твоём воображении я тебя люблю~ — хихикнул Федерация, — Ты поел? — Я… в процессе, — мужчина смущённо опустил взгляд, — «Он в своём репертуаре…». — Хорошо. Ну, ещё могу добавить, что если нельзя отличить воображение от реальности, то в чем смысл это делать? Наш мозг ведь так и работает. Лично я чувствую себя настоящим, и я эгоист, так что делить тебя ни с кем не собираюсь. — Мне этого достаточно, — фыркнул мужчина, — Ладно, спасибо, не буду отвлекать, — он сбросил трубку, не дожидаясь ответа. Стараясь сосредоточиться на еде, он не мог избавиться от чувства теплоты в груди, от которого было даже некомфортно. *** — Хм~ — Россия лучезарно улыбался, глядя на экран телефона. Он с трудом вернул себя в реальность, тяжело вздохнув, а его лицо стало холодным. На руках у него были латексные перчатки — он усвоил урок, заляпавшись чернилами во время подготовки. Он и остальные находились на небольшом подземном складе, минус первом этаже одного из зданий, по факту принадлежащих Пруссии, и это пятиэтажное здание должны будут снести завтра, а потому на улице оно было огорожено забором и некоторой техникой. — Всё готово, — в коридор вышел Голландия. Электричества здесь не было, но они использовали несколько ламп, так что было светло. — Сейчас, — Россия убрал телефон во внутренний карман куртки, зайдя в ближайшую металлическую дверь. Помещение осветили несколькими лампами, в нём не было ничего, кроме голых стен и людей. Так как здание было не отапливаемым, то в подвале было очень холодно и немного сыро. Почти в центре, на полу лежал мужчина, его руки и ноги были зафиксированы железными скобами, которые просто ввинтили в пол. На Аль-Каиде были не пропускающие звук наушники, повязка и кляп во рту, чтобы он никого не смог опознать. Он уже давно отошёл от транквилизаторов, так что чтобы его угомонить, находящиеся здесь же Ямайка, Нидерланды и Ирак, пару раз его отпинали. Россия, конечно, был бы и рад показать ему, кто за всем этим стоит, но тому ведь невдомёк, что он выйдет отсюда живым, так что пусть помучается. Рядом с пленным был генератор, от которого шли шнуры, а так же на полу под ним и на два метра вокруг, лежала клеёнка, рядом ручная тату-машина, воткнутая в генератор, а так же другие атрибуты. — Когда закончу, делайте с ним что хотите, главное чтобы до полиции живой добрался, остальное сами знаете, — сказал Россия, поправляя перчатки, — Даже касаться этого не хочется… — с омерзением процедил он, глядя на тяжело дышащего побитого мужчину, брюнета с лёгкой сединой и плотным телосложением. Выясняя, где тот скрывался, хакеры узнали, что чаще всего он терялся из виду возле торгового центра, поэтому прошлым днём мужчины прочесали тот район, чтобы найти сеть, связанную с подвалом в ТЦ и канализацией. Это было опасно, потому что количество людей было не известно, но большую часть организации полиция задержала за прошедшие месяцы, поэтому всё прошло удачно, хотя совсем без крови и не обошлось. «Союз один дома, да ещё и в не лучшем состоянии. Мы сегодня наконец могли бы вместе поспать, а я вынужден здесь торчать…» — Федерация сжал челюсти, но заставил себя успокоиться, так или иначе, он как раз в процессе мести… — После этого дам вам пару недель отпускных, — он улыбнулся, глядя на мужчин. — Он заслужил, да и ты наконец улыбаешься, — хмыкнул Нидерланды. — Когда-нибудь я извинюсь, а сейчас мне надо не забыть текст, — оскалился Федерация. Насадку на машинку он взял с самыми толстыми иглами, так что придётся повозиться в крови.

***

«Если ты проебёшь и этот шанс выслужиться, из полиции ты исчезнешь. Он должен умереть у меня на глазах. Уж поверь, это не потому что я сам не смог. Не справишься, и вы закончите одинаково, так как ты виноват не меньше»

Получив подобное электронное письмо, майор Венесуэла упёрся лбом в сцепленные пальцы, сидя на своём кресле. Он сжал челюсти, стараясь успокоить зарождающийся ужас в груди. У него была конкретная догадка от кого оно, не был уверен, но буквально через пять минут к нему влетели служащие с докладом о том, что в переулке за зданием оставили огромный чемодан, и об этом сообщил неизвестный по телефону. И пока у всех остальных были подозрения на бомбу или новую террористическую атаку и они вызывали сапёров, Венесуэла уже знал что в чемодане, но виду не подавал. Он лишь всем сердцем надеялся, что парень просто имел ввиду довести дело до смертной казни, а не что-то иное.