Ни шёпота

Every farthing of the cost, All the dreaded cards foretell, Shall be paid, but from this night Not a whisper, not a thought, Not a kiss nor look be lost. W.H. Auden, Lullaby Все что нагадали страшные карты- сбудется неизбежно; И с сегодняшней ночи - ни шепота, ни мысли, ни поцелуя,ни взгляда не упущу. (пер. Неукротим) Пережив первую пару дней после того, как его признали годным к строевой службе, Драко понял, что ему не стоит одному ходить в гостиную – без Невилла. Следует признать, что бурная враждебная реакция новых товарищей по оружию, пережитая им при первой встрече, в последствии перешла в стадию менее агрессивной - но не более выносимой - молчаливой изоляции. Сейчас, после нескольких успешных операций на своем счету, он мог, возможно, рассчитывать услышать от одного или двух из них пару нейтральных слов, без издевки, или избежать косых взглядов, брошенных исподтишка в надежде засечь, вздрагивает ли он еще во время рассказов об их удачных вылазках – повлекших смерть или увечье тех, кого он, по большей части, знал с рождения – радостно расцвеченных явно нарочитыми подробностями. И тем не менее, в одиночку он туда соваться не стремился. Но сегодня выбирать не приходится. Невилла на ужине не видели – его вообще не видели после того, как они несвязно и дергано отчитались по прибытии с задания, во время которого они чудом избежали гибели. В такой ситуации армейский приказ и его собственные намерения совпадали: первоочередной обязанностью члена команды являлось тщательное расследование всех случаев отсутствия товарища по неизвестной причине. Отрицательный результат такого расследования – как он внезапно осознал – следовало незамедлительно доложить как Предположительное Похищение Вражескими Силами. Эта мысль грызла его изнутри. Он спешно принялся представлять благоприятную версию, чтобы обыграть демонов неудачи. Невилл должен сидеть в гостиной, разговаривать с каким-нибудь придурочным экс-гриффиндорцем или там хаффлпаффцем – наверно он расстроился из-за тех слов, что Драко в сердцах наговорил после сегодняшней бездарной стычки с Пожирателями – вероятно он все-таки был излишне резок в пылу момента – но не может же Невилл думать, что он действительно так думает – и как это не вовремя, учитывая его планы на сегодняшний вечер – нет, он, наверно, просто встрял в разговор с каким-нибудь жутким занудой – он-то как раз из тех, у кого не хватит ума свалить под благовидным предлогом – Эта мысль утешала его до тех пор, пока он не дошел и не заглянул – и пяти секунд хватило, чтобы понять – в абсолютно лишенную Невилла гостиную. Холодный голос единственного ее обитателя – с Рэйвенкло, вроде, был где-то на пятом курсе, когда Драко только поступил – потребовал узнать, что ему здесь надо. Я сюда причислен. Я сражаюсь на вашей стороне. Имею право здесь быть. Эта последняя мысль вызвала, автоматом, волну внутреннего протеста. Да он родился и вырос имеющим право – это у него в крови. Но в этой враждебной среде, однако, ему ничего не причиталось; он ничего не мог потребовать. Он здесь был из милости, и нагловатый рэйвенкловец, развалившийся в кресле у камина, знал это. - Ты не видел Невилла? Он куда-то пропал еще до ужина. Я должен его найти. Второй осмотрел его неторопливо, прежде чем ответить. - Я его тоже не видел. Но удивляюсь, с чего это вдруг ты беспокоишься. Я слышал, что ты сегодня пообщался кое с кем из своих старых друзей. Думаю, в их компании тебе было гораздо приятней. Кровь вскипела, слова в бешенстве устремились к языку, и там же молча скончались. Предупреждение его матери, высказанное в конце их последней встречи, вовремя придушило его порыв: Все, что могла, я для тебя сделала. Если ты хочешь просто выжить, не говоря уж о том, чтобы остаться лордом Мэнора, когда все это кончится, тебе придется научиться держать язык за зубами, даже тогда, когда все в тебе кричит. И принимать с улыбкой те вещи, от которых лучше бы удавиться. И еще, помни: не бери в рот ничего, если сам не видел, что это взято из общего котла, проверяй свою палочку каждое утро и следи за своей спиной, всегда. Не надейся, что кто-то пожелает сделать это за тебя. Не пожелает. Он заставил свой голос звучать ровно и бесстрастно, внутренне проклиная свою белую кожу, которая, он знал, предательски вспыхнула. - Я думаю, ты хотел сказать бывших друзей, не так ли? Так чтоб ты знал – нет, не было. Даже присутствующая компания не исключается, как ни странно. Что ж, здесь его явно нет. Пойду искать дальше. Странно только, что всем вашим насрать. Спокойной ночи. Он выскочил из гостиной до того, как рэйвенкловец найдется с ответом. Уже в коридоре он с бешенством понял, что его трясет от гнева. Он нырнул в туалет и, ухватившись за одну из раковин, слепо уставился в зеркало, изрыгая немые проклятия, и стоял так, пока не пришел в чувство. Отражение собственного лица внезапно всплыло в сознании. Он равнодушно глянул на него, как на незнакомца, к которому нет особого интереса. Действительно, узнать себя было трудно. Зеркало выдало ему прогноз того, как он мог бы выглядеть в среднем возрасте: сухая кожа, обтягивающая слишком острые скулы, огромные сизые тени под изможденными и потухшими глазами. Под резкими флюоресцентными лампами его платиновые волосы можно принять за седые. Вообще-то вряд ли я проживу достаточно долго, чтобы увидеть, как это будет в натуре. Еще пару минут он позволил себе потешиться яркой и грубой фантазией: вот он дает себе волю и врывается в гостиную, застает рэйвенкловца врасплох и рвет его на куски, пуская в ход все, чему его учили. Последние крупицы самоиронии привели его в чувство - он представил себе эпизод нелепейшего последующего допроса: - Итак, мистер Малфой, что же именно заставило вас применить Аваду Кедавру в отношении этого юноши? - Ну, видите ли, он назвал меня Пожирателем Смерти. Невеселая юмореска успокоила его, но не согрела. Тоска одиночества охватывала его, как физическая боль, поднимаясь по рукам от кистей и вверх, накапливаясь в груди невыносимым клубком пустоты. На всем белом свете были только двое, кому небезразлично жив он или мертв – или, по крайней мере, кто предпочтет первую из названных альтернатив. Одна из них была на другом краю страны, хладнокровно плела сеть интриг, пытаясь спасти хоть что-то из обломков их прошлой жизни, а другой – Или нарочно избегает меня, или попал в лапы Темного Лорда. Итак, он все-таки позволил этой мысли, в первый раз за это время, обрести плоть; и содрогнулся. Он вдруг понял, как сильно стал полагаться на Невилла, на его нежданное непоказное приятие, на его сухой очень к месту приходящий юмор, подкалывающий любую помпезность, на его неизменный спокойный отказ относиться слишком серьезно к его, Драко, словам и метаниям – все это было единственным спасательным тросом, за который он хватался в те первые дни, когда едва не тонул в собственных страхах. Именно этим ты и сейчас маешься, придурок. Черт. Этот колкий внутренний упрек даже и произнесся с ланкаширским выговором. Давно уже пора принять решительные меры и разобраться с ситуацией. Нечего тянуть кота за хвост. Он выпрямился, уцепившись за край раковины, и строго посмотрел на себя в зеркало, пройдясь по всем чертам лица с безжалостной объективностью. Он мог быть болен, и все они недосыпают последнее время, но он все еще сын своей матери и его высокие скулы легко это доказывают. Оставалось проверить только в одном месте. Если Невилла нет в его спальне, он, черт возьми, сразу идет к Командиру и требует объявить полную тревогу по гарнизону. А если он там, с другой стороны – - Хватит уже сопли жевать, - вслух сказал он своему отражению. – Сейчас, или никогда. В конце концов, что мне еще терять? Зеркало, будучи маггловским изделием, держало свое мнение при себе. Он глянул в него, с сомнением, еще раз, затем расправил плечи и решительно двинулся прочь. Он никогда прежде не был в комнате Невилла. Продуваемый сквозняком застекленный переход, ведущий из главного здания экспроприированного отеля к пристройке, в которой квартировал Невилл, был, к счастью, пустым. В отличие от излишне вычурного главного корпуса, пристройка была отделана более строго: белые крашеные стены из шершавого камня, темные отполированные перекрытия потолка и такого же цвета половые покрытия. Эта простота успокоила его и поддержала. С помощью чар invenio он сразу же нашел нужную дверь и постучал. Ответная тишина заставила горло сжаться. - Нет – пожалуйста, нет – пожалуйста – Вторая попытка принесла в ответ легкий шорох, чуть более слышный, чем вдох, но принесший безмерное облегчение. Не дожидаясь иного приглашения, он чарами отворил дверь – господи боже, за ним кто-то должен присматривать, если я могу к нему запросто войти, так и любой может – и шагнул внутрь. Он едва удержался, чтобы не вскрикнуть. Невилл сидел на краешке кровати, уронив голову на подтянутые к груди колени, одетый в ту же заляпанную грязью мантию и тяжелые сапоги, которые носил целый день. На одежде были и пятна крови, хотя и не принадлежавшие Невиллу: последний Пожиратель, оставшийся в живых после их контратаки, схватил Невилла и, удерживая перед собой, пытался выставить щитом против атакующего Драко: эта стратегия работала при обмене заклятиями на расстоянии, но оказалась бесполезной против обломка камыша мгновенно трансфигурированного в стилет, и ловко воткнутого через подмышку Невилла и вошедшего по самую рукоятку между ребер его противника. Они аппарировали прочь с кровавого поля боя, не тратя времени на проверку был ли последний удар смертельным, хотя Драко считал, что шансы выжить у его последнего противника были весьма малы, если, конечно, вражеская манера не подбирать тяжелораненых не претерпела серьезных изменений за последние несколько месяцев. Было похоже, что Невилл сидел на своей кровати в той же позе с тех самых пор, как они вернулись. Он даже глаз на Драко не поднял. Драко замер. Когда он еще состоял при ставке Темного Лорда, там ходили слухи о том, что заклятие Torpere (Прим. перев – быть в оцепенении) наконец удалось усовершенствовать. В отличие от Империуса, оно не позволяло контролировать волю жертвы, а просто парализовало возможность принимать решения о собственных действиях. Оно было проще Империуса: скастововший его маг мог идти себе дальше и больше ничего не делать, ему не надо было прилагать усилия, чтобы поддерживать свое воздействие на жертву, как при Империусе. Подвергшихся заклятию Torpere можно было просто отпустить бродить в нерешительности и бездействии, пока их не прикончит чья-нибудь случайная атака, которую они просто не смогут отбить, пребывая в апатии. Было весьма вероятно, что тот умирающий Пожиратель мог успеть кинуть им в спину Torpere в момент аппарации. Если и было контр-заклинание, то слышать о нем пока не довелось. И он здраво предполагал, что на их базе и о самом-то заклинании никто не подозревал. Он содрогнулся от одной мысли, что ему придется объяснять кому-нибудь, типа этого чертова рэйвенкловца, что Невилл засел в своей комнате, потому что словил никому неизвестное Темное Заклятие. Ясное дело, никто не поверит, что это не он приложил к этому руку. Нет – помощи от сил света ждать не приходится. С этим делом он сам разберется. Как-нибудь. Очевидно, что сейчас Невилл ничего не видит и не слышит; то, что он никак не прореагировал на появление Драко в своей комнате, полностью это доказывает. Что ж, надо посмотреть, как у него с остальными чувствами. Драко зашел в ванную и вернулся с полотенцем, намоченным теплой водой. Он начал отчищать куски слипшейся грязи и крови с лица и рук Невилла. Совсем не к месту, он вдруг вспомнил, как когда-то наблюдал сценку из жизни полудиких книззлов, которые прижились в хозяйственных постройках на границе Мэнора: один из них пытался растормошить полу-замерзшего и застывшего от ужаса котенка, на которого напала лиса, и заставить его скрыться в гнезде. Тогда все разрешилось тем, что взрослый Книззл, потеряв терпение, поднял лапу с когтями и от души врезал котенку прямо по чувствительному носу. У того от шока сразу включились правильные инстинкты и он сиганул прямиком домой в старую конюшню. Что ж, на крайний случай эта стратегия остается в резерве. Он сделал все, что мог, с помощью полотенца, затем сел на кровать рядом с Невиллом и принялся обеими руками массировать ему плечи. Давай же, идиот. Возвращайся в страну живых. Все остальные места, куда ты надумал забрести, - моя личная вотчина, и я только что навесил по краям постеры: «Нарушителям – Заклятие в Лоб», так-то. - Ну давай же, - твердо сказал он, - вылезай. Реакции не наблюдалось. – Не майся дурью, - продолжил он, подождав достаточно для воображаемого ответа. – Кстати, ты тут все одеяло изгваздал своими сапожищами - грязью и прочим дерьмом. Тебе не следует раздражать домовиков: это моя прерогатива. Если и ты повадишься это делать – они могут забастовку объявить, и что тогда со всеми нами будет? Тишина. Драко заворчал, тихонько, в раздражении, но упорно продолжил говорить. - И в кои-то веки ужин был почти съедобный. А ты взял и не пришел. – Его неутомимые пальцы впились в сжатые напряжением мышцы. Невилл шевельнулся под его рукой, как будто начиная оживать. - Драко? Что ты здесь делаешь? Слава тебе, господи. Отмер, наконец. Может, это и не было парализующее темное заклятие. Или тот парень его не так кастанул – просто не прочел инструкцию толком. Его голос был само терпение. – Я тебе тут плечи разминаю. Если не нравится – скажи. Голос, прозвучавший в ответ, был полон сомнения. – Нет, я просто… - я ведь капитально затупил сегодня и тебя чуть не убили - - Да знаю я. Я так сразу и сказал. - Мда. Я слышал. Думаю, половина народу на базе тоже в курсе. Ведь… - я там тоже был. Я…- вот что, может, ты хочешь, чтобы это я пошел к Командованию и доложил, что у нас не получается? - Что?? - Ну – я понимаю, - я думаю – ты поэтому пришел? - Да схера ли, придурок ты гребанный. Смотри – сегодня нас из-за тебя чуть не пришили – но раньше, я ж помню, я сам налажал как мудак, не далее как в прошлый понедельник – а до того, в пятницу, мы, вроде как, оба поровну обделались – в четверг до того - в целом, был не самый лучший твой выход – хотя, накануне, я тоже выступил не шикарно – знаешь, может, договоримся, что если мы как-нибудь это все переживем, то подобьем бабки всех наших эпических проебов, и тот, у кого будет худший результат, ставит другому пиво. Ок? Невилл посмотрел на него, нерешительно. - Тогда – если ты пришел не для того, чтобы сказать, что больше не хочешь со мной работать – зачем ты пришел? Неожиданно, получив такой откровенный вопрос, Драко понял, что голос ему изменил, и он может только петухов пускать внезапно пересохшим горлом. Я точно знаю, зачем я здесь. Я только не уверен, хватит ли у меня духу сказать это тебе, теперь, когда я для этого пришел. Вот блядь. Давай уже. Он прочистил горло, нарочито. Сделал глубокий вдох. Сейчас или никогда. Что тебе терять, в конце концов? - Я – ээ – Я – ну – некоторым образом, планировал соблазнить себя сегодня вечером. Как-то так. Эти слова, вывалившиеся разом в вечерний воздух холодной комнаты, загрохотали как горсть свинцовой дроби. Невилл вдруг двинулся вперед и пересел на самый краешек кровати, замер там, застыв на мгновение, и начал поворачиваться, неудержимо, на голос Драко. Пойманный его потрясенным, пылающим возмущением взглядом, Драко представил, в один миг, как от тихого хлопка, высоко в альпийских горах, начинается снежный обвал. Он видел, в реальном времени, тот самый момент, когда снежный склон вздрагивает, задумывается, медлит – и вдруг проходит точку невозврата, падает всей массой вниз, круша все вокруг, и погребает лежащую внизу долину. - Что??!! Голос Невилла казался неожиданно высоким и полным паники. Ой блядь. Да что ж еще я мог иметь в виду? Вот ведь блядь-то. Это была твоя единственная надежда хоть как-то выжить в этом дерьме. Один-единственный человек из всей этой своры ханжеских ублюдков, кто мог оставаться рядом с тобой и не пытаться прикончить. Единственный человек во всей команде, кому было не наплевать, жив ты или мертв. И только что ты слышал залп того взрыва, которым все уничтожил. Ох, блядь! Его голос, очевидно полностью ускользнувший из-под контроля сознания, продолжал легкомысленно вещать, без остановки. - Нет, ну конечно, я подразумевал: «По получении достаточного поощрения», в части соблазнения. Конечно. Было слышно как Невилл вздохнул с облегчением. – Конечно. Естественно. Утешало одно: голос Невилла, после того, как он оправился от первоначального шока, был даже спокойнее, чем можно было ожидать, учитывая обстоятельства. Может, он и не бросится сразу убивать. Тем не менее – Были бы у тебя два-три года спокойной жизни, при любом раскладе в этой проклятой мясорубке, не имел бы ты других забот, кроме как сдать СОВ. Сидел бы сейчас за партой где-нибудь в Хогвартсе, домашку делал – к контрольной готовился. Примерно, вот так – «Защита от Темных Искусств – Самостоятельная работа № 1» Экзаменуемому следует исходить из предположения, что он, по необходимости, действуя наперекор своим навыкам и наследственным предрасположенностям, сражается на стороне Света. Вы только что, вопреки здравому смыслу, подкатили с недвусмысленным предложением к единственному человеку, которому могли доверить спину в актуальной на данный момент почти безнадежной смертельной борьбе с силами абсолютного зла. Подкатуемый дал понять, что указанный подкат не был ни – А) ожиданным; ни – Б) желанным Ваши действия: 1) Притвориться, что это было задумано как откровенный блеф, предпринятый с целью вытолкнуть подкатуемого из-под воздействия предполагаемого Темного заклятия, имеющего трудно диагностируемые последствия в виде поражения воли, которые только вы могли определить; 2) Вернуться в расположение вашего воинского подразделения и от-авадакедаврить всех, кто вас достал – в конце концов, терять вам уже нечего; 3) Найти бухла и нажраться как свинья – если на то пошло, будет гораздо проще управляться с катастрофическими последствиями этой полной жопы, если смотреть на нее, сдерживая непрекращающиеся позывы рвоты в то время как удары кувалды разносят ваш череп изнутри; или – 4) Уткнуться лицом в ладони, бормоча: «Ой блядь, ой блядь, ой блядь, да блядь же, ой блядь». И так довольно долго, фактически. Когда он поднял голову, то увидел, что Невилл все еще смотрит на него с выражением, которое можно описать, разве что, как «пыльным мешком ударенный». - Но почему ты хотел соблазнить меня? На это есть правдивый ответ, конечно. Но он его не может дать, особенно после предыдущего фиаско. Драко начал хитрить. - Ну – э – это – идет война. Я подумал, что ты, как всем известный своей добротой филантроп, мог бы согласиться подарить счастье обреченному, с большой вероятностью, на смерть воину в его, возможно, последнюю ночь на земле. Невилл посмотрел на него с вопросом, помедлил, а потом издал короткий смешок, который волшебным образом разрядил напряжение. Слава тебе господи. Он решил не лезть в бутылку. Дурак я, что напридумывал всякой чепухи. И все же, черт, как жаль. Черт. - Ну, если на то пошло, ты мог бы выступить и гораздо хуже. Я ждал, что ты скажешь что то типа этого: «Учитывая, что дни наши, скорей всего, сочтены, думаю, ты вряд ли хочешь умереть девственником». Драко аж всхлипнул от возмущения. – Да никогда. Даже если бы я так думал, я слишком тактичен, чтобы говорить такое вслух. Невилл на него внимательно посмотрел. – Драко, - проговорил он через некоторое время, - у тебя с тактом дела обстоят не лучше, чем у Сам-Знаешь-Кого с составлением букетов. Драко покраснел, всем лицом. – Ты удивишься. Невилл пожал плечами. – Что ж, ладно. Я буду иметь это в виду, когда мы в следующий раз будем отбиваться от злобной, но бесподобно стильной композиции из беладонны и волчьих ягод. Драко встал на ноги. – Что ж, - пробормотал он, - мне пора. Лягу пораньше, перед тем, как снова идти бодаться со смертельной опасностью. Его рука уже сжимала дверную ручку, когда он услышал стук тяжелых сапог, опустившихся на пол сзади него. - Драко. Он резко развернулся. Никто и никогда не произносил его имени с такой нежностью. Плоские, теплые, протяжные гласные северного говора проникли в самые глубины его существа, вызывая настоящий ураган чувств, который затопил его с непреодолимой силой наводнения в пустыне. Невилл уже стоял рядом и поймал его, когда он повернулся, глядя в его глаза так, что сердце остановилось, а потом забилось с удвоенной силой. Что-то случилось с его коленями; он мог устоять только опираясь спиной на твердое дерево входной двери. Голос Невилла звучал низко и хрипловато. - Что ж, - сказал он, - ты сочтешь это достаточным поощрением? Его губы опустились на губы Драко. Правая рука проскользнула по спине вниз и сперва остановилась, а потом со страстью стиснула изгиб ягодицы. Бедрами он прижал Драко к двери и обхватил таким жарким и долгим объятием, которое, наконец, исключило малейшую возможность какого-либо недопонимания.