Не равны

Дожди были удивительной редкостью для их пустынного региона. В основном они шли только осенью, поэтому природа словно не верила своему счастью. Растения впитывали всю влагу до капли, старательно сберегая ее до худших времен. Короткий ливень случился поистине вовремя. Впервые Рен поднялся на второй этаж дома, посмотреть, где именно протекает крыша. Рей металась, подставляя различные емкости, чтобы туда капала вода. Согласно лунному календарю, настала благоприятная пора для посадки лука. Дождь был как нельзя кстати. Роуз не унималась, жаловалась, что устала, что ей жарко, пока они вдвоем с Рей перебирали второе из четырех больших ведер. Часть лука сгнила за зиму, верхние луковицы умудрились прорасти, а нижние каким-то образом погрызли полёвки. Но на самом деле они сидели в тени дома с обратной стороны, и Роуз было не видно, что там Рен и Лор делают с крышей. Рен влезал на козырек — а Роуз пропустила, Рен прошелся по поверхности крыши, чтобы сосчитать, сколько черепицы пришло в негодность, — а она не видела! Наконец подошел Лор, сказал, что им нужно восемь листов черепицы. Роуз была счастлива сделать перерыв. У лорда Калриссиана жил рабочий, который умел класть крышу, Лор решил сходить к нему посоветоваться. Было понятно, что советы ему будут давать за кружкой чего-нибудь горячительного, и до утра на Лора можно уже не рассчитывать. — Рей, мы с Джесс тоже хотели сходить к Калриссианам! Мы уже весь лук разобрали! — канючила Роуз. — Хорошо. Можешь идти. Рен! Выведи Биби, начнем пахать поле. Роуз встрепенулась. Посмотрела на ворота, на Рена, идущего в конюшню, потом снова на ворота. Решение давалось ей непросто. В итоге она махнула рукой и пошла переодеваться. Вот же маленькая кокетка! Рен с утра был тихим. Иногда она ловила на себе его взгляд и понятия не имела, что же он такое выражает. Пока Рей расчерчивала поле, Рен принес плуг, запряг Биби. Борозды у него получались, конечно, не такими ровными, как у Рей, но лошадь отлично его слушалась, а Рей вспоминала, какие мозоли у нее бывали после пахоты, и радовалась, что эта участь теперь выпала на долю Кайло. Они так и не разговаривали. Кроме коротких фраз «левее», «правее», «быстрее», лишним словом не обмолвились. А Рей прямо подмывало. Она хотела спросить, правда ли, что он сказал, дескать, не убивал своего отца. Почему в таком случае ему никто не поверил? В конце концов, как он зарабатывал на жизнь в Корусанте? Наверняка он был кучером. С лошадьми у него взаимная любовь. Из подола фартука Рей доставала луковицы и втыкала их в чуть влажную песчаную почву. Когда Рен вспахивал соседнюю борозду, лунку засыпало землей. Получалось быстрее, чем с Роуз в прошлом году. Им оставалось полторы полосы, когда Биби наступила на камень, неловко вывернула копыто и с перепугу рванула вперед. Рен вскрикнул, попытался удержать плуг, но не смог — тот накренился и уехал вперед за лошадью. Рен завалился прямо носом в борозду, смешно раскинув руки в разные стороны. Рей сначала ахнула, но потом услышала приглушенные землей ругательства, увидела, как Рен поднимается на локти, разворачивается, и громко от души расхохоталась. Лицо и корни его волос были в грязи, он хлопал глазами как сказочная болотная тварь, попробовал сплюнуть набившуюся в рот землю, а Рей аж живот придерживала со смеху. Вся его одежда испачкалась спереди, а когда он попытался отряхнуться руками — сделал только хуже. — Смешно тебе, да? — злобно спросил Рен. — Прости, — Рей выдохнула. — Не ушибся? — Самолюбие ушиб, — Рен смачно сплюнул и покряхтел. — Тут, кроме нас, нет никого. — Ага. Поможешь? — Рен сидя протянул руку. На его лице было написано брезгливое отвращение. Он был грязнее грязи. По правде говоря, он был таким чумазым, что Рей не смогла удержаться и опять рассмеялась, когда взяла его руку. Вдруг он резко дернул ее вниз, и Рей свалилась в его объятия. Рен толкнул ее на вспаханное поле и принялся вместе с ней кататься, не выпуская ее из рук. Волосы Рей выбились из пучков, юбка запуталась в ногах. Теперь и она с головы до ног покрылась грязью. Какой бы безумной ерундой они ни занимались, Рен аккуратно придерживал ее, чтобы она не ударилась, но старался выпачкать ее как можно сильнее. Наконец он перевернул ее на спину и прижал к земле. Приподнявшись на локте, он смотрел на Рей, а она попыталась взглянуть на них обоих со стороны и расхохоталась снова. Рен улыбаясь смотрел на нее, но постепенно улыбка исчезла. Глаза стали серьезными и внимательными. — Мы луковицы обратно вырвали, — Рей сказала первое, что пришло в голову. Рен даже не взглянул проверить, правда ли это. Он потерял ленту, которой затянул свои волосы, кончики его черных кудрей почти касались ее лица. Очень хорошо, что кроме них дома никого не было, но соседи могли увидеть и неправильно все понять. Возможно, это был подходящий момент задать ему вопросы, что Рей крутила в голове, но она была не готова и даже боялась услышать ответы, особенно когда ее лицо было так близко от его. Она поерзала, чтобы найти опору и подняться, но улыбка Рена вернулась, и он не позволил. Ох, Сила, ну упрямец же, ничем не лучше Биби! Рей покачала головой и сжала губы, чтобы не улыбаться. — Пожалуйста, отпусти меня, Кайло, — сказала Рей. Рен опешил, не успел ей помешать, она уже вскочила на ноги. — Ну и как мы теперь пахать будем? Ты совсем головой не думаешь, — беззлобно констатировала Рей. — Я закончу. — Кайло встал. — Тут осталось всего ничего. Иди. — Но Биби… — Я занесу плуг в сарай, почищу подковы, покормлю Биби. Иди. Рей действительно устала. Не то чтобы у нее бывали легкие дни, разве что летом. Но посадкой обычно ее день не заканчивался, всегда было необходимо за собой убрать. Рей была очень благодарна, что Кайло взял это на себя. Она бы вряд ли нашла силы приготовить ужин, если бы не он. Рей успела искупаться до прихода Роуз, но за столом Рен ехидно посматривал на нее, пряча улыбку. Сестра стала хмуриться и, кажется, что-то подозревать. Вычесывая неприятный песок из волос у себя в комнате, Рей осознала, что невольно улыбается дневному неловкому происшествию. Уже давно никто не заставлял ее смеяться от души. Рен, он был таким забавным с растрепанными волосами и привычной дерзкой ухмылкой, и таким недовольным, что Рей увидела его в весьма непотребном состоянии. Незаметно он стал частью их семьи, многое с ним стало проще. И дело было не только в тяжелой мужской работе. Порой он помогал по-другому смотреть на некоторые вещи. Рей не все знала о нем, но где-то внутри чувствовала, что может на него положиться. Опасные мысли. Вдруг они напрасны? Когда они на пару громко смеялись, вываливая друг друга в грязи, еще одна опасная мысль принялась нарушать покой Рей. Ее тянуло к Кайло. Не как к ответственному работнику, не как к защитнику, а в том самом смысле, которого нельзя было ожидать от женщины в ее возрасте. Он нравился ей. Не так, как он нравился Роуз, подозревала Рей, Роззи дай волю пококетничать и вдоволь напестовать свое самолюбие. Рен был красив, притягателен, обнадеживающе бесстыден, а его мужественность она заметила даже сквозь тюремную решетку, когда тот сидел в луже собственной урины! И главное, с определенной точки зрения, можно было считать, что он оказывает ей знаки внимания. Рей склонила голову и внимательнее посмотрела на отражение в зеркале. Рен ведь не слепой. Она нисколько не красива. Это Роуз — нежный цветочек в их семье. Рен наверняка знает, сколько ей лет, в курсе, какой образ жизни она ведет. Может, это и не ухаживания вовсе? Откуда ей знать? Рей с таким никогда не сталкивалась, кому бы в голову пришло ухаживать за ней? Глупо было выдавать желаемое за действительность. А еще глупее — получать знаки внимания от собственного раба. Который полностью от тебя зависит. Рей призвала всю свою решимость и настроилась впредь быть тверже. Категорически неуместные двусмысленные намеки она будет пресекать. А голос сердца — он понемногу утихнет, это ведь просто временная слабость, вызванная отсутствием опыта. Сколько молодых мужчин было в ее окружении? А сколько из них привлекательных? Вообще, зачем было начинать думать о личном счастье, когда любому здравомыслящему человеку понятно, что в ее жизни этого не случится? Рей вспомнила отца, который рассказывал про путника в пустыне. Оказывается, если человек долго томится жаждой, передвигаясь под палящим солнцем, и вдруг ему подвернется возможность испить воды, — смерть его будет более мучительной, чем если бы он сразу умер от жажды. Рей не собиралась делать глоток. Ведь потом будет только хуже. За прошедший год, а то и два, не случалось столько интересного, как за эти три декады. Когда Роуз в соломенной шляпке вбежала на кухню, где Рей, изнывая от жары, готовила обед, стало ясно, что жизнь продолжает кипеть. — Рей! Представляешь! Нет, ты послушай! Рей, Кайдел Конникс вернулась! Рей отложила сито. — Сегодня? — Да! — воскликнула Роуз. — Они с теткой вернулись из Корусанта, карета только на улицу въехала, их Джанна увидела, рассказала Джессе, а она — мне! Ох, Рей, я со всех ног бежала, чтобы успеть! — Ты сказала, с теткой вернулась? — уточнила Рей. — Представляешь! — Роуз залпом выпила воды и продолжила. — С теткой без мужа! Мы обнялись, целый год же не виделись! И Кайдел сказала, что в честь ее возвращения они устроят прием! На последней фразе Роуз сорвалась на визг и запрыгала по кухне. Прием. В их глухомани приемы устраивались от силы четыре раза в год. Внеплановое торжество ожидаемо вызывало восторг у молодежи — можно было собраться в одном месте, танцевать, строить глазки, сплетничать! Вероятно, в больших городах приемы посещали только люди знатного происхождения, но в Нииме аристократических семей было всего четыре. Лорд Брендол Хакс с сыном и женой происходили из старинного рода, стояли у истоков основания города, владели немногочисленными, но плодородными землями у склонов южных гор. Лорды Конникс. Глава семьи, Брайан, стал протектором Ниимы после смерти отца Рей. У него была единственная дочь Кайдел, которую год назад с теткой отправили в Корусант, чтобы там удачно выдать замуж. Лорды Калриссиан. Их дети были подростками, веселыми темнокожими детьми, которые на приемах умиляли старшее поколение. Лэндо Калриссиан был нуворишем, лордом в первом поколении и самым богатым жителем Ниимы. Свое состояние он сколотил на торговле, именно ему город был обязан тем, что бродячие торговцы, ранее конечной остановкой своих развалов выбиравшие Татуин, столицу южного региона, теперь доезжали до Ниимы. Лучший товар по дороге, конечно, уже раскупали, но это было лучше, чем ничего. Лорд Калриссиан добился прокладки нормальной дороги, создал условия для торговли, от чего имел солидные барыши. Пару лет назад он привез из Корусанта высочайшее повеление Сената — присуждение ему титула лорда с возможностью передачи его своим наследникам. Грамота висела у них в главной зале, чаще всего приемы устраивали именно они. И последними были лорды, а точнее, леди Кеноби — семья разорившихся аристократов, некогда жившая на жалование от должности протектора, а теперь еле сводящая концы с концами. Учитывая все это, да еще со скидкой на свободу провинциальных нравов, на приемы приглашали всех подряд. Отец Джессики разводил лошадей, семья Джанны занималась обжигом кирпича и кузнечным делом, не обходили вниманием и Ункара Платта, а также офицеров, служивших в Джакку. При удачных раскладах, на приеме могло находиться человек сорок, а то и больше, если кого-то навещали родственники. Рей не разделяла веселья сестры. Та пока не осознала или старалась не верить, что устроить прием после позорного возвращения из столицы без мужа Кайдел решила с вполне определенной целью — побыстрее выйти замуж здесь, в Нииме. А достойных кандидатов можно было даже не начинать считать. Он был единственным. Лорд Хакс. Армитаж нередко демонстрировал особое расположение к Роззи, однако никогда не допускал двусмысленных ситуаций, ничего, что могло бы повредить его репутации или Роуз. Со стороны это могло показаться унизительным, что только Роуз фактически была подходящей ему партией, и вот уже год как не могла дождаться от него предложения руки и сердца. Лорд Хакс выжидал. И теперь появилась Кайдел. — Рей, мне нужно платье! — безапелляционно заявила Роуз. — Дорогая, ты же знаешь… — Нет! — перебила Роуз. — Я не могу пойти ни в одном из старых платьев, Рей! Ты только представь, Кайдел наденет модный столичный наряд, а я? — Роззи, милая, у нас нет денег на платье, — спокойно сказала Рей. У Роуз задрожали губы, глаза наполнились слезами. — Но, Рей… — Давай пересмотрим мамин сундук, — предложила Рей. — Ты определенно уже доросла до какого-нибудь из ее нарядов. Разумеется, платья из сундука давно вышли из моды. Оказалось, что у Роуз бюст был пышнее, чем у их матери, но нашлось довольно приличное платье черного цвета и кусок дорогого красного сукна. Рей предложила вставить в корсет красные клинья и подшить под черную юбку еще одну красную, чтобы подол был пышнее. Роуз согласилась. От покупки черепицы осталось три медяка, Роуз вместе с Джанной и Джессикой отправились на рынок, где девочки покупали платья, а Роззи — нитки, шнурок и тесьму. Работа была не из простых, за три дня успеть перешить платье, не прекращая выполнять обязанности по дому, можно было лишь начисто лишив себя сна. Рей поколола все пальцы, пытаясь красиво собрать складками нижнюю юбку, не превращая талию сестры в толстый ствол пустынного баобаба. — А мы разве на обед еще не наработали? — недовольно спросил вошедший в зал Рен. На обеденном столе лежали части распоротого платья, нитки, портновские инструменты, чугунный утюг, булавки и иногда сама Рей. — Возьмите в шкафу вчерашних кукурузных лепешек. — Лепешки мы съели на завтрак, — сказал Рен. — Что тут у вас вообще происходит? — Прием! — крикнула Роуз со ступенек. — Мы послезавтра идем на прием! Рей, ну как там мое платье? — Давай попробуем первую примерку, — Рей поманила ее рукой. — Кайло, отвернись! — игриво пропела Роуз и стала расстегивать пуговицы на груди. Рен сел за стол чуть боком, делая вид, что выполняет просьбу. Нисколько не смущаясь, Роуз разделась до нательной рубашки. Рей строго посмотрела на Кайло, тот хмыкнув отвернулся. — Похоже, что оно новое? — Роззи старалась рассмотреть себя со всех сторон в узком зеркале на двери шкафа, не развалив при этом платье, державшееся на булавках. — Тебе очень идет, — Рей сложила руки лодочкой, сестра была очаровательной. — Можно распустить белое жемчужное ожерелье и пришить бусинки на юбку, — предложила Роуз. — Лучше не надо, — раздалось позади. Девочки повернулись к Рену. — Будет похоже, что вас мыльной пеной обрызгали. — Много ты понимаешь! — Рей уперла руки в бока. Кайло пожал плечами. — Рей, он прав, — нахмурилась Роуз. — Не будем. Отметив кусочком мыла, что надо исправить, Рей приказала снимать платье. Коварно ухмыляясь, Рен снова отвернулся. Хорошо, что Роуз нравилось. Рей не была уверена в своих силах, как и в том, что успеет закончить вовремя. — А где твой наряд? — едва Роуз ушла, спросил Рен. — У меня уже есть платье, — отмахнулась Рей. — Это какое? Та уродливая серая тряпка? — криво улыбнулся Кайло. — Оно не уродливое, — вздохнула Рей. — А мне нет смысла наряжаться. — Разве приемы тут — не единственное развлечение? Я что-то ничего не слышал про театры или хотя бы кабаки. — Как бы то ни было, это развлечение для молодежи. Я иду туда только для того, чтобы сопровождать Роуз, — сообщила Рей. — В Корусанте на приемах даже старухи из кожи вон лезут, чтобы продемонстрировать лучшие свои платья и украшения, — нравоучительно сказал Рен. — Говоришь так, будто сам посещал приемы, — хохотнула Рей. — Здесь не Корусант. Все друг друга знают. Как знают и то, что у нашей семьи нет денег на наряды. Никто не обратит внимания, что на мне надето. — Зря, — еле слышно сказал Кайло, встал и направился на кухню. — Тебе бы подошло белоснежное платье с кружевом на загорелых плечах. Рей решила, что последняя фраза ей послышалась.