Человек свободный.

      Сумрак делал всё вокруг мрачнее, и даже обычные дома казались слишком тихими и неживыми. Но Луке такая уединяющая атмосфера пришлась по душе; его не пугала темнота: он лицом к лицу часто сталкивался с ней в различнейших её формах. К тому же ему было намного проще и удобнее, когда его никто не видит, поэтому с давних пор темнота — не враг для него.       Итальянец уже остался в прошлом; он был даже не второстепенным, а эпизодическим персонажем, недостойным долгого внимания Луки. Сейчас была вещь колоссальнее — доковылять до сáмого северо-запада города, туда, где мост через широкую реку Аллердэ соединяет Сикросс и Глесделл*. Это далеко от места, где выскочил Лука.       Держась на одном только адреналине, который соизволил проснуться не при убийстве врача и даже не при поиске ключа, а лишь сейчас, Лука дошёл до нужного квартала за час, где, он надеялся, всё так же жили его родители. Хоть к непосредственно своему бывшему месту жительства Лука Сато и не собирался идти, ему нужен был тот район для кое-каких выяснений. Только информация, никаких экстраординарных актов. Так что оставшееся время — примерно три часа до семи утра, до времени, когда просыпается город — Лука был честно предоставлен самому себе.       Первой жертвой убийства его скуки стала детская площадка, без детей и при лунном свете вызывающая жалость, как будто она, печальная, была брошена играющими детьми навсегда. Там были качели, песочница, низкая горка, много скамеек и прочие банальные развлечения. Лука сразу же, как только увидел, с детским восторгом на худом лице бросился туда; в первую очередь Лука чуть ли не с разбега плюхнулся на красивую зелёную качель. Она выглядела свежей даже при скудном освещении уличных фонарей и надёжней прочих развлечений.       Лука начал постепенно раскачиваться и набирать амплитуду.       — Ха-ха, только бы не скрипела… — убирая мешающиеся чёрные волосы с лица, сказал Лука. Но скорость перекручивала пряди, как бы он не пытался пригладить их.       Чувство полёта расслабляло, Лука даже закрыл глаза, когда качели двигались быстро по инерции. В миллисекундные мгновения замирания в воздухе сердце парня приятно тянуло, и тело казалось свободным от притяжения, и ветерок обдувал блаженно лицо. Всё было безмолвно, луна составляла единственную молчаливую компанию. Витали чувства свободы и лёгкости, только на душе было тяжко в предвкушении будущих трудностей (а Лука не сомневался, что они будут), даже несмотря на недолгую радость от качания.       — А ведь всё может пойти не так, как я ожидаю… — начал изрекать пессимистичности сбежавший пациент психбольницы. Он легко соскочил с качелей, перешёл на другую сторону площадки и стал ходить по квадратному борту песочницы. — А что может пойти не так? Во-первых, отсутствие дорогих родителей: отпуск или вообще переезд куда подальше. В Африку. Во-вторых, меня могут узнать соседи. Да хоть миссис Ландер, вопреки её гиперметропии. Но жива ли она? Возраст немалый. Сколько ей было, когда меня увезли?.. Семьдесят с лишним? Не важно. Главное — много возможных осечек. Ах, ну как же это всё бодрит!..       Тут следует пояснить план действий Луки Сато в целом.       Ещё будучи в больнице он решил во что бы то ни стало наведаться к ненавистным родителям. Для этого он планировал поговорить с соседкой, старушкой Эмилией Ландер, что жила на противоположной стороне улицы. Кажется, её даже можно назвать «коренным жителем» спального района, так как всю свою жизнь прожила в одном доме с конца постройки. Сколько Лука жил там, она всегда была осведомлена о передвижениях соседей, их стычках и распорядке дня, а также могла рассказать мини-досье на каждого из них. Проще говоря, была как тихий надзиратель и скучную жизнь свою разбавляла фактами из жизни других, как это делают многие пожилые люди, в особенности одинокие. Осторожно узнав всё, что требуется благодаря актёрской игре и изменившейся за четыре года внешности, Лука хотел бы на время заняться другими вещами. Он не спешил и хотел бы истинно наслаждаться жизнью. Встречу с отцом и матерью решил приберечь на потом в качестве кульминации.       Адреналин ещё не прошёл. Сато понимал, что следует выспаться, отдохнуть, да желательно в приличном месте на нормальной кровати; но в его положении если и удастся заснуть хоть на полчаса, то довольствоваться придётся дощатой скамейкой на площадке. И, судя по всему этому, сны ему будут сниться не самые приятные, однако привычные — кошмарные и сумасбродные.       — Ох, ну что ж. Зато я на свободе.       Успокаивая самого себя от предстоящих сюрреалистических (мягко сказано) пейзажей во сне, что милостиво нарисует ему заряженный эмоциями мозг, Лука решил покопаться в песочнице, пока его бешено колотящееся сердце не поутихнет. Он стал пальцем вырисовывать картинку с горами, лесом и заходящим солнцем. Но это занятие быстро наскучило, и Лука переключился на портретную живопись. Там же, только левее, стали вырисовываться кривоватые линии лица. Мелкие песчинки приятно щекотали подушечки пальцев, но в то же время забивались под ногти. Вестимо, через пять минут художеств Лука скривился и затоптал недоделанный, да к тому же корявый автопортрет. Там нельзя было узнать его черты. Так, Лука заключил для себя, что рисование на песке определённо сложнее привычных бумаги с карандашом.       Парень нехотя, кое-как устроился на никудышном ночлеге, который, нужно заметить, подходил его неопрятному виду. Сато надеялся, что ночью не похолодает, как это обычно происходит в апреле в Канаде. Про жёсткость скамейки и, очевидно, больные на следующее утро кости он и думать не желал.       Лука заснул быстро, не мучаясь ни мыслями о перенасыщенной ночи, что своей живостью компенсировала четыре года бездействия, ни своими преступлениями.

***

      Начиная с начальной школы, с этих первых ранних подъёмов, когда утро затуманивалось не проснувшимися глазами и мать заставляла есть не лезший в горло завтрак, Лука Сато просыпался сам, а самое удивительное — вовремя. Будь это шесть или полдевятого утра — не важно. Каким-то образом он вставал, побуждаемый внутренними часами, без будильника и поначалу удивлялся своей природе. Эта «способность» всегда очень помогала, и Лука быстро стал принимать её как что-то само собой разумеющееся.       И сейчас он проснулся в тот момент, когда было ещё не светло, но уже и не темно; когда никто ещё не торопился на работу, а дети не шли в школы, но, тем не менее, уже многие проснулись, начиная готовиться к предстоящему дню. В общем, как обычно, вовремя.       Закряхтев от того, что отлежал руку и копчик, бывший подопечный психушки потёр свои серовато-синего цвета глаза и проморгался: сон был куда хуже, чем предполагалось. Если раньше его составляли сюрреалистические абстракции с неприятными голосами и образами, то в эту ночь Луку мучили мерзостные твари в виде изуродованных людей, которых и людьми сложно было назвать. Эти существа с вывернутыми внутренностями постоянно что-то или нашёптывали, или визжали. Под конец начали кидать копию Луки из мира снов друг другу, и в конце концов скинули его в расщелину, на дне которой были металлические острые колья. Сам же Лука — настоящий, реальный — являлся в немой позиции зрителя, наблюдателя за своим умирающим клоном.       — Фу, после такого готов не спать всю жизнь.       Со вздохом Лука отряхнул джинсы и пошёл к дому миссис Ландер, вдовы, на улице Сент-Шарье. В животе было печально пусто, и голова пухла от неудобной скамейки, но нужно было идти.       Парень даже и не успел оклематься, когда дошёл до аккуратного небольшого дома с красной крышей — места жительства старушки Эмилии Ландер. Лука заметил её не сразу: она подрезала куст около своего забора, наклонившись и таким образом полностью скрывшись в ветках.       Переходя на развязную походку, Сато окликнул женщину, предварительно прокашлявшись и понизив голос:       — Доброе утро! Простите, если отвлекаю, мадам, но не могли бы вы мне помочь? Буквально пару минут.       Миссис Ландер с кряхтением поднялась при помощи рук, повертела головой, сощурилась, и только тогда определила источник звуков. Она дружелюбно улыбнулась тонкими губами с морщинами вокруг.       — Здравствуйте, молодой человек. Что вы хотели?       У Луки чуть дрожали пальцы рук от нервов и в низу живота неприятно тянуло, несмотря на благосклонную интонацию миссис Ландер. Но решимость закончить начатое, отбросив лишние мысли, никуда не ушла.       — Я к Кэти Бош, она моя однокурсница. Я ведь правильно пришёл? Вон тот дом с чёрным джипом? — он выбрал объектом вранья случайный дом, первый попавшийся на глаза. Маловероятно, что там живёт кто-то с фамилией Бош; Лука припоминал, что последний раз там обитала многодетная, очень докучливая семейка. Кэти Бош придумалась же сама собой.       Эмилия Ландер помотала головой с седыми кудряшками и озадачилась.       — Нет, нет. Вы пришли не туда. Бош, Бош… где-то слышала. А не через две ли улицы их дом? Кажется, да… Собака у них там ещё есть, что ли, бедовая такая? Вечно бегает, как угорелая.       Казалось, старушка вот-вот начнёт говорить совсем не нужную информацию про каких-то Бошей, которых Лука в жизни не видел, по которым просто случайно попал. Ему срочно нужно было переменить тему, да так, чтобы поговорить о мистере и миссис Сато.       Лука подумал всего несколько секунд, затем снова заговорил:       — Ой, я понял. Повернул не туда, рано слишком! Вот кретин. Но знаете, мне так нравится ваш район! Тут здорово, деревьев много и вообще. Но я, наверное, мешаю вам. Простите. Пойду к Кэти, пожалуй. Хотя рановато ещё… Хорошего дня! — сказал с милой улыбкой парень, поворачиваясь в обратную сторону.       Миссис Ландер отложила секатор, просеменила ближе к воротам и попыталась вернуть своего нового разговорчивого знакомого:       — Да ничего, ничего. Я уже практически закончила, вы не мешаете ни капельки, — она тепло улыбнулась Луке, а тот ухмыльнулся, прекрасно зная, какая она мастерица антимонии. — Знаете, у вас такой приятный голос! Да и вы сам симпатичный. Я, правда, плохо вижу, последнее время так вообще невозможно… Но, знаете, от вас веет приятная атмосфера.       — Спасибо. — Сато был действительно приятно удивлён обоими комплиментами, учитывая, что голос был поддельный, а душа, по правде говоря, чёрная. — Тогда я с вами постою: ещё слишком рано, она, должно быть, только проснулась. Что-то не рассчитал время…       — Ничего, ничего, — опять повторила Ландер. — Во всём ищите плюсы, даже в мелочах. Постойте тут, подышите утренним воздухом. Он так бодрит! А зачем вы ищете эту Кэти?       — Она обещала одолжить свои тетради с конспектами. Хотел до первой пары забрать, ну, чтобы уж наверняка не забыть, — уже вовсю сочинял Лука и был готов даже выдумать историю его с Кэти Бош знакомства. Таким людям, как старушке Ландер, чем больше говорить деталей, тем маловероятнее они заподозрят подвох.       Лука шоркнул кедом, неловко оглядывая мрачноватые окрестности и пасмурное небо. Он немного занервничал, кое о чём задумавшись:       — Нужно быстрее перевести разговор в нужное русло, пока из домов не повыходили милейшие соседи. Они мне не будут рады. И родителям сообщат. Ах, да им же уже сообщили из психушки, без сомнений…       — …я вот каждое утро зарядку делаю, потом иду в свой садик, копаюсь немного. Моя радость! Люблю свои цветы и газон, хоть и участочек маленький. Что ж ещё пенсионерке в жизни нужно? Пожалуй, внуков бы хотелось нянчить, да не судьба… Но я не расстраиваюсь, живу потихоньку в этом вот доме уже семьдесят шесть лет. С самого рождения я тут… — всё пела своё старуха. Её мозг, видимо, пропустил скучную тему «какие-то Боши с другой улицы» и поймал другую — поучительно-тоскливую, жизненную.       — Да, хороший район у вас. Я был бы не против поменять свою квартирку на… м-м, да вот хоть на тот дом. Он такого необычного цвета, выделяется из кучи остальных. — Лука махнул на дом родителей. А тема разговора была удачная, ненавязчивая такая, так как цвет и вправду был оригинальный, васильковый.       Старушка ещё больше оживилась:       — Полностью согласна, молодой человек. Тут хорошее место, соседи все приятные и спокойные. Как раз то, что нужно старикам, — Она наклонила голову по направлению к дому Луки. — Там живут Сато. Хорошие люди, очень даже порядочные. Они всегда пунктуальные такие. На работу почти без отгулов ходят: чётко полвосьмого уезжают, к семи возвращаются. Правда, Мелани мне вчера как-то обмолвилась, что они с мужем в кои-то веке взяли отпуск. Через десять дней поедут на Кубу. Эх, хорошо им! У меня подруга в молодости была с Кубы, такая заводная девушка…       Лука с каждым её словом улыбался шире и шире, ему хотелось захохотать от радости, но потом он вернулся в нейтральное выражение на всякий случай. Он сильно обрадовался, что добрая Эмилия Ландер сама рассказала всё, что требовалось, да практически без его наводок.       — Да я её готов хоть расцеловать. Какая удача! Ах, я так вовремя пришёл сюда! Главное, не пересекаться сейчас с кем-то кроме этой карги. Так, десять дней… сказала вчера… значит, у меня есть девять дней, начиная с сегодня.       А неугомонная старушка всё продолжала, уже, кажется, позабыв о своём недостриженном кусте и обо всём на свете:       — …вот с сыном им не повезло как-то. Жаль их: мальчик болен. С головой у него проблемы, сейчас вроде как в больнице. Бедный Лука… О, вы даже чем-то мне его напомнили! Своей манерой речи или… нет, чем-то другим. Но он такой лапочка был в детстве, жалко его… и родителей жалко.       — Ой, извините, мне уже бежать надо. Спасибо за недолгую компанию, мадам!       Миссис Ландер, охнув, всплеснула руками. Она успела только крикнуть вслед бегущему парню: «А как хоть вас зовут?», но в ответ ей была молчаливая, быстро удаляющая фигура бегущего Луки Сато. Того самого, у которого «с головой проблемы».

***

      Погода не радовала совершенно. Пасмурные облака растянулись по всей широте видимого неба, ветер трепал каждую травинку на своём пути. В такое время никому не хочется выходить на улицу. Лука встретил только пару отчаянных прохожих, видимо, вынужденных идти по срочный делам. Ветер тоже Луку не радовал, но и не слишком огорчал. Ему не нравился он только тем, что отросшие в лечебнице волосы путались на глазах.       — Я один. Красота-пустота.       После Сент-Шарье парень пошёл к памятнику какого-то учёного. Имя учёного Лука не знал и никогда не стремился узнать. Этот малоизвестный и не привлекательный памятник находился через три квартала. Не было такого дня, чтобы там собирался ажиотаж (кроме дня его установки, очевидно), а значит, он представлял идеальное место для человека, который хочет побыть в одиночестве.       Но по прибытии на место Сато ждало огромное разочарование в виде трёх неприглядных, совсем не внушающих уважение личностей. Эти трое удивительно одновременно повернулись к подошедшему парню, грозно глядя. Такой контраст — памятник культуры со шпаной — Лука нашёл интересным и даже философским. Он бы поразмышлял на эту тему, но время было неподходящее.       Один из них, высокий брюнет и, похоже, главный, начал разговор грубым голосом, который Лука захотел сразу же окончить:       — О! Как круто мы пришли. Проваливай, чахоточный. Мы тут типа заняты. Наше место.       — Да побыстрее! — поддакнул второй, с синяком на подбородке и сдвинутой по самые брови шапке.       — Я? Ха-ха… Господи, — Лука пытался сдержать смех с последующим словесным потоком, но не смог. — Во-первых, тут вам не арендованный номер в барделе. Во-вторых, вы очень смешно выглядите. Но я даже говорить с вами не хочу, простите.       — Бля, много говоришь. Сам будто модель плейбоя. Уйди уже, а? Бесишь, — раздражённо сказал брюнет.       — Или тебя силой выпнуть? — вновь вставил свои пять копеек тип с синяком.       Лука хихикнул.       — О, вы ещё и побоями промышляете? И как, действенно?       — А ты проверить на себе не хочешь? Заебал невозможно.       — Не хочу. Самоутверждение за счёт осознанного криминализма и драки — отвратно. Очень жаль таких недалёких и узкомыслящих.       — Чего-о-о? — они практически хором закричали то ли в удивления от такой наглости и бесстрашия, то ли просто переспросили. Парень, казавшийся мощнее остальных и прежде молчавший, сморщил лоб и предупреждающе хрустнул пальцами. Но ничего не сказал. Он создавал впечатление биты на ножках, которая по команде первая начинает атаковать.       — Жаль вас, говорю, — с ухмылкой повторил Лука.       — Ёбнутый какой-то… Ты оборзел, чувак! — сказал высокий брюнет.       После этого, конечно же, вся троица приготовилась изрядно потрепать парня, а один амбал даже достал из кармана спортивных штанов складной нож. — Щас въебём тебе, чел, раз такой умный. Да?!       — Не умный, а просто умею формулировать предложения. Вас научить? Речь — более действенный способ воздействия на людей.       Они, к сожалению, не выразили желание к обучению. Нападение произошло быстро и стремительно: не было этого медленного приближения к отчаявшейся жертве, как обычно показывают в фильмах. Что уж говорить о чудесной помощи, посланной буквально из воздуха…       Лука только и успел, развернувшись и чуть не споткнувшись о бордюр, стартануть что есть сил, ибо его жизнь в тот момент зависела лишь от него самого; шпана с матом рванула за ним. Лука уже пожалел о своём разглагольствовании. Четвёрка (Сато так и бежал впереди, остальные сзади) пересекла проезжую часть, потом маршрут перетёк в закоулок, затем во второй, менее широкий и более грязный. Домишки были маленькие и невзрачные.       Физическая форма преследователей определённо превосходила ожидания, но у Луки было преимущество: он знал, куда повернёт через секунду, как вильнёт, а они — нет. Но всё же скорость и выносливость важны, поэтому когда Лука стал конкретно задыхаться, то пытался придумать что-то умное. Вовремя он заметил приоткрытый чёрный вход одной закусочной. В последний раз ускорившись до предела, как будто спринтер (весьма хилый) перед финишем, он немного оторвался и, петляя вокруг зданий, сделал крюк и вернулся к той же закусочной; он нырнул — нет, влетел со свистом — в эту чёрную дверь. Там Лука Сато забежал вглубь, надеясь, что отморозки не заметили, где именно он спрятался в домик.       В левом боку нестерпимо кололо, сердце неистово колотилось от непривычного бега, однако лицо, хоть и с испариной, было довольное, а мысли даже и не зацикливались на инциденте. Удивительно спокойно Сато отнёсся к реальной угрозе быть избитым за трёп.       — Прекрасное начало дня, просто замечательное. Я узнал то, что хотел, вдобавок размялся после скучного и пассивного бытия в психушке… Но нужно выходить отсюда: всё-таки здесь люди работают, заметят.       И он опять отправился в путь, захватив с деревянного стенда какую-то булочку не первой свежести. Работники кафешки сегодня не досчитаются одного десерта.       Следующим пунктом Лука определил встречу с ещё одним знакомым, старым и крайне важным.       — Жди меня, дорогой друг Генри!