Мутные годы: Богема. Сублимация

Мы с Игорем лежали на кровати и целовались. На большее не хватило бы времени, Пётр обычно выходил только в ближайшие магазины. Поэтому нам почти не удавалось уединиться. Я начал подумывать, что лучше встречаться в моей квартире. Ключи от неё были только у меня и моего отца, но он никогда туда не приходил, поэтому нам никто не мог помешать. Все мысли и опасения относительно Игоря остались, но если в начале своей влюблённости я скорее пребывал в платонической эйфории, то сейчас, когда чувства накрыли серьёзно, физическое желание становилось порой невыносимым. Но превращать чужой дом в место любовных свиданий и опошлять нашу дружбу не хотелось. Конечно, Пётр ничего не возразил бы, но уверен, ему бы это не понравилось, с его-то трепетным отношением к Игорю. Да и как заниматься сексом, зная, что за стеной сидят те, к кому ты относишься как к родным и близким друзьям, и они всё понимают и слышат? Вместе с новым уровнем чувств пришла ревность. Если прежде я не задумывался, где и с кем Игорь, чем он занимается, когда мы не вместе, с кем общается и какое это общение, то сейчас все эти вопросы стали мучить меня. Когда в коридоре раздался звук поворачивающегося в замочной скважине ключа, Игорь моментально соскочил с кровати и начал застегиваться. В спешке у него дрожали пальцы и он не попадал пуговицами в петли. Было слышно, как Пётр разговаривал с Валентином, значит, встретились на улице и вернулись вместе. Игорь быстро засунул полы рубашки в брюки и застегнул «молнию», затем ремень и, полыхая малиновыми ушами, выскочил в коридор, столкнувшись на пороге с Валентином. Я положил перед собой подушку и обнял её. Валентин, взглянув насмешливо, прошёл к роялю. — Я сказал Пете заходить медленно и осторожно, и сильнее греметь ключами, — проговорил он, удерживая руки над клавишами, а затем продолжил, не обращаясь ни к кому: — Вечером мы с Петей идём в гости, — и заиграл «Турецкий марш». Театральный сезон был закрыт, но Игорь время от времени бегал на репетиции. Сегодня ближе к вечеру он тоже уехал. Мне не спалось, лежал с книжкой на кровати, поэтому Пётр работал здесь же, в комнате. Валентина не было дома. Время уже за полночь. Мысли об Игоре не давали сосредоточиться на сюжете. Я встал и пошёл на кухню. Не стал включать свет, открыл окно, чтобы покурить. Когда сигарета дотлела до середины, во двор, мягко шурша по асфальту, въехал белый седан. В полутьме не разглядел марку. Остановился почти под окнами. Из него вышел Игорь — его я сразу узнал — белела рубашка и что-то светлое сверху, у него была серая куртка-ветровка. Он обогнул машину и направился к подъезду, но тот, кто сидел за рулём, видимо, что-то сказал ему, Игорь вернулся к окну со стороны водителя и склонился к нему. Я воткнул сигарету в пепельницу и начал прислушиваться изо всех сил. Третий этаж, в ночной тишине было слышно неплохо, но Игорь сказал только несколько раз «да». Когда он поднялся в квартиру, я уже накрутил себя мыслями и был взвинчен. — Привет, — Игорь подошёл ко мне и обнял двумя руками. — С кем ты приехал? — стараясь выдержать ровный тон, спросил его. — Да знакомый подвёз, — он улыбался, прижимаясь. Я чувствовал его улыбку кожей. — И давно он тебя возит? — Иногда, бывает, подвозит. — Нравишься ему, наверно? — Может, и нравлюсь, — хихикнул Игорь. — Скажи, я же хороший? — Он поднял голову, улыбаясь. — И давно ты с ним спишь? Он отшатнулся. Из коридора шёл свет, и я видел, как медленно погасла улыбка на его лице. — Я не сплю с ним. Ты что? — Думаешь, я поверю? — Я схватил его за руку, чувствуя, как бьётся пульс на тонком запястье. Его лицо стало испуганным. — Ты что? Ты так, значит? Так думаешь обо мне? — сбивчиво говорил он, пытаясь вырвать руку. — А как о тебе думать? Ты дурачишь меня, а сам спишь с другими! — Не сплю я ни с кем! Пусти! — Он дёргал рукой, но я садистским удовольствием сжимал сильнее тощее запястье. Яркий электрический свет на мгновение ослепил. Я был оторван от подоконника, к которому стоял спиной, и впечатан в стену. Ворвавшийся Пётр стоял между нами, одной рукой удерживал меня, другой пытался освободить Игоря. — Отпусти, — тихо попросил он, глядя в глаза своими чистыми, как у ребёнка, голубыми глазами. Я медленно разжал пальцы. Игорь, взглянув обиженно, обошёл нас по широкой дуге и скрылся в ванной. — Ну что ты делаешь? — шептал Пётр, вжимая меня рукой в стену. — Что ты делаешь с ним? Какие ревности могут быть? Разве ты ничего не видишь? — он помолчал немного. — Пожалуйста, не обижай его. Он не заслужил этого. В эту ночь мы все плохо спали. Я чувствовал себя отвратительно. Игорь надулся на меня и лёг на другую сторону кровати. Пётр лежал между нами и вздыхал время от времени. Мысли о произошедшем не покидали голову. Снова и снова я думал об Игоре, с кем он общается и насколько близкое это общение. Задавался вопросом, подразумевают ли наши с ним отношения обязательства. И понимал, что да, пусть мы и не давали друг другу каких-то обещаний, но мы встречаемся, кажется, а значит, должны быть верны. Каково это, быть в постоянных отношениях, я не знал прежде. С женой был брак и только. Поэтому сейчас, лёжа без сна, под аккомпанемент вздохов Петра — он всегда искренне переживал за нас всех — пытался сделать выводы. Пётр отвлекал. — Петя, спать мешаешь, — шепнул я ему, чуть обернувшись. Он стал вздыхать реже и тише. За окном рассветало. Сквозь плотные шторы слегка пробивался предутренний свет. Так ничего и не решив окончательно, я забылся тяжёлым сном. Когда утром, кое-как придя в себя с помощью душа, зашёл на кухню, Пётр готовил завтрак, бесшумно передвигаясь, будто танцуя под слышную только ему музыку. Я сел за стол. Он скинул свой смешной передник с божьими коровками на зелёной траве и, подвинув стул ближе, сел тоже и положил крупные руки на столешницу, заняв её почти до середины. — Я хочу быть с тобой полностью честным, поэтому решил поговорить. — он взглянул на меня и помолчал. — О нас с Валей знают немногие, но те, кто знает, советовали мне в своё время не начинать с ним отношений, говорили, что не надо связываться с женатыми мужчинами, они всё равно остаются с жёнами. Но я был влюблён, потому никого не слушал, и не пожалел. Валя меня не бросил, хотя он по-прежнему с женой, но у меня и мыслей не было, чтобы он развёлся с ней. Я вижу, что между вами с Игорем происходит, и некоторое время назад хотел посоветовать ему не связываться с тобой, чтобы не остаться с разбитым сердцем. Но потом подумал, что не имею права лишать его надежды, да и вы совершеннолетние, разберётесь сами. — Ты прав, Петя, мы разберёмся сами. — Только ты не обижай его, пожалуйста. Он очень хороший, чистый и неиспорченный мальчик. Я знаю, он не делает ничего предосудительного. А подвозит его друг, они с Щуки общаются. Не надумывай ничего, прошу тебя. Он очень переживает. Знаешь, какой он ранимый. Помирись с ним, пожалуйста. Я и сам уже очень хотел помириться, но не знал, как это сделать. С женой мы ни разу не ссорились, она никогда не предъявляла мне претензий и не раздражала меня. Я был неконфликтным, поэтому не знал, как правильно мириться. Прежде всего нужно извиниться, когда Игорь проснётся. Он спал, разметавшись на постели, тоненький, полупрозрачный, нереальный. Солнце, двигаясь к полудню, длинными лучами заставляло светиться его волосы и кожу. На кончиках ресниц сверкали искорки зелёными и розоватыми всполохами. Белая футболка задралась, обнажив впалый живот. Хотелось прижаться к нему губами. В другой раз я так бы и сделал, но не теперь. Когда он начал просыпаться, я быстро откатился на другой край кровати, отвернулся и взял с тумбочки книгу. Он сначала медленно потягивался, шелестел, потом, видимо, заметив меня, быстро встал и просеменил из комнаты, буркнув на ходу что-то вроде «Доброе утро». Я проводил взглядом его тонкие ноги и аккуратную попу и печально подумал, что всё испортил неуместными подозрениями и обидел его. Но после обеда, благодаря Петру, который затолкал меня на кухню, мы с Игорем серьёзно, обстоятельно поговорили и помирились. Игорь сказал позднее, что завтра намечается закрытая вечеринка в ночном клубе, куда вход по приглашениям, и мы можем сходить туда, чтобы я убедился, что все, с кем он общается, только приятели ему и не больше. На следующий день он принёс два приглашения. А вечером мы были уже в клубе. Здесь собрались преимущественно молодые актёры, студенты театральных вузов разных полов и их пары. Игорь познакомил меня со своими знакомыми, и мы прошли в хорошо освещённую лаунж-зону, где диваны были составлены широким полукругом. На одном из них, в центре, в окружении десятка парней и девушек полулежал, расслабленно откинувшись на спинку, парень в чёрной рубашке с закатанным рукавом. Рука была перевязана выше локтя чёрной кружевной лентой. Перед ним, уперевшись коленом в диван между его ног, стояла девушка в чёрном, с чёрным каре и густой чёлкой. В руке она держала шприц. — Это Карина, девушка Камиля, она учится в первом меде, — прошептал мне Игорь, когда мы уселись неподалёку. Карина склонилась и ловко одним движением воткнула иглу парню в сгиб локтя. Видимо, попала куда нужно, потому что начала давить на поршень. Вынув иглу, она принялась целовать парня, держа руку со шприцем на отлёте. Другой рукой в это время развязала и стянула ленту. Высунув язык, демонстративно обвела им его губы, а затем засунула ему в рот. Все смотрели на них, не сводя глаз, поэтому Карина делала всё на публику. Не спеша целовала, развратно, глубоко, как порнозвезда. Прогибалась, отводя назад попу, тёрлась об своего парня так, будто была готова тотчас заняться с ним сексом. Кто-то забрал у неё из пальцев шприц, и она, обхватив Камиля двумя руками за шею, присосалась к его рту таким долгим поцелуем, что вызвала восхищённые возгласы зрителей. Когда она, наконец, оторвалась от его губ и повернулась, я был поражён её красотой. Это была не классическая красота с правильными строгими чертами, а красота изящная кукольная. Невероятно красивое лицо, стройное тело, затянутое в чёрную облегающую водолазку, безупречные длинные ноги. Серебристая маленькая юбка была скорее данью приличиям, чем реально выполняла какую-то функцию. Она была удивительно хороша. И все смотрели на неё. Похоже, они с Камилем являлись звёздами этой компании. Он оказался красивым парнем с тёмными чуть вьющимися волосами, собранными на затылке в свободный хвост, и светлыми глазами. Тоже весь в чёрном. Они с Кариной эффектно смотрелись вместе и выглядели гармоничной парой. Значительно позднее, когда вся компания была уже порядком не в себе, то накурившись, то наширявшись, то демократично напившись, мы с Игорем в поисках уединения наткнулись на эту парочку в укромном уголке за ширмой. Камиль сидел на маленьком чёрном диванчике, Карина расположилась у него на бёдрах спиной к нему и, оперевшись руками в его колени, чуть склонившись вперёд, двигалась. Полы юбки, державшиеся застёжками на поясе, разошлись в разные стороны, открыв ноги в чёрных чулках. Руки Камиля были у неё под юбкой, удерживая её. Народ весь рассосался парочками по углам, кое-кто танцевал да несколько человек сидели за барной стойкой. Время подходило к пяти часам утра, и мы с Игорем решили ехать ко мне, чтобы не беспокоить Петра, тем более он был предупреждён об этом.