Мутные годы: Богема. Сублимация

Наутро Пётр кому-то звонил, а потом за завтраком, обеспокоенный, сказал, что хотел бы навестить Витю, и посмотрел вопросительно на Валентина. — Он не взял трубку. Я и вечером звонил, и сейчас тоже. В итоге было решено, что пойдём мы с Валентином. Мы купили продуктов и решили прогуляться пешком. У меня, конечно, мелькнула мысль, что с Виктором могло что-то случиться и, возможно, его уже нет в живых, но озвучивать её не стал. Мы позвонили в дверь. Открыл Виктор собственной персоной, жив-здоров. Одет нарядно, в отличие от прошлого нашего визита, в белую рубашку и чёрные костюмные брюки. На руке часы в стальном браслете. Он был трезв, обрадовался нам, обнял каждого и повёл нас в комнату. На диване сидела женщина. Черноволосая, черноглазая, в вишнёвой шелковой блузке и чёрной длинной юбке. По виду примерно лет тридцати пяти. Волосы чуть вьющиеся, были собраны сзади в свободный закрученный узел. Губы накрашены тёмно-красной помадой. Она неторопливо курила тонкую сигарету и разглядывала картины на стенах. Комната тоже преобразилась с прошлого раза. Картины были развешаны, на полу ничего не валялось, мебель аккуратно расставлена. — Аида, позволь тебе представить моих друзей, — церемонно сказал Виктор, называя наши имена. Валентин пожал ей руку. Я не стал подходить к ней, просто поздоровался. — Аида, мой ангел, моя муза! — Виктор смотрел на неё влюблёнными глазами. — Аидочка помогла мне продать несколько моих картин. Он поцеловал ей пальцы. Женщина слегка улыбнулась, уверенная в себе, яркая, эффектная. Мне она сразу не понравилась. Показалась хищной. Пока мы там находились, я пытался проанализировать свои чувства. Это что, ревность? Возможно. Я видел в мыслях рядом с Виктором простую женщину, которая будет ему готовить борщи и стирать его одежду. А эта женщина слишком отличалась от моих представлений. Слишком независимая. То, что она муза, заметил сразу. На стене висела новая картина. Аида в красном длинном платье сидит в кресле, положив ногу на ногу, как Анна Ахматова на известном портрете Альтмана. Вокруг болотно-коричневая с зеленью темнота и лишь белеют лицо и руки модели. Мы посидели немного и собрались уходить. Виктор вновь обнялся с нами, передавал привет Петру и приглашал заходить в любое время. — Эта женщина, она… — начал я, едва мы вышли на улицу. — Еврейка, — ответил Валентин. Всё сразу встало на свои места. А я не мог понять, глядя на её красивое белое лицо, кто она. Не азиатка, не кавказская женщина, не цыганка. Еврейка. Красивая, яркая, состоявшаяся, да и состоятельная, судя по всему. — Валя, не понимаю, зачем ей Виктор? Он же беден и пьющий… — А что тебя удивляет? Виктор талантливый художник. Я в своё время много общался с художниками, с кругом Петиных знакомых, часто бывал на выставках, бездарную мазню умею отличить от хорошей картины. Так вот, Виктор действительно талантливый. Его картины могут продаваться. К тому же, что немаловажно для женщин, он красив. Признаю, он объективно красив. Вон даже ты не остался равнодушным к его внешности, а уж Петя о нём с придыханием говорит. — Валентин рассмеялся. — Возраст у него — самый расцвет. Квартира хорошая, в хорошем районе. Что ещё нужно для женщины? Талантливый, красивый, молодой ещё муж с квартирой. А пить она его отучит, друзей-алкоголиков подпускать не будет, дом станет содержать в чистоте и порядке. Он будет писать, она — продавать его картины, и будут жить в достатке и благополучии. — Она красивая, странно, что без мужа… — Ты разве не знаешь, женщины у нас по рублю за дюжину. Сколько я таких видел, красивых, умных, образованных. И лицо, и фигура на месте, платьишки, чулочки, сумочки, всё в них прекрасно, и тело, и душа, а при этом одинокие и глаза грустные. Не знаю, может, слишком много женщин или мало мужчин. Поэтому не удивляйся. Возможно, она вдова. А из Виктора сделает блестящий леденец. Тем более, он влюблён, будет слушаться её. Она хваткая. Ему нужна как раз такая. Я рад, что он успел встретить её, пока не опустился окончательно. За разговорами мы дошли до дома. — У Виктора дама, — сообщил Валентин. Пётр всплеснул руками и сел на стул. — Какая она? Расскажи мне, Валя, — у него даже глаза загорелись. Валентин сел за стол и начал рассказывать. Я пошёл в комнату к Игорю.