Вечное Лето, том II: Бессмертные Легенды

When the world is calling you, can you hear them screaming out your name?

       — Анализ данных подтверждает: это Эверетт Рурк, — отчитывается Ирис.        — Он что, был здесь всё это время? — спрашивает Крэйг. Только пожимаю плечами.        — Всё это время, — повторяет Эстелла, глядя на лицо Рурка с яростью, — пока мы пытались выжить, человек, ответственный за всё, просто тут… плавал?       Алистер подходит к капсуле вплотную, его глаза источают лёд.        — Теперь, отец, ты не спрячешься. Тебе придётся столкнуться со мной лицом к лицу.        — У остальных тоже есть к нему вопросы, — замечаю я.       Вид бессознательного Рурка вызывает бешеное желание начистить ему лицо. Во всяком случае, Эстелла права — он ответственен за всё произошедшее. И ему предстоит дать нам очень, очень много ответов. Только как его оттуда достать?       Зара уже нажимает какие-то клавиши. Хотя со стороны кажется, что она делает это наугад, её действия имеют эффект — жидкость из колонны вытекает куда-то под пол, и Рурк остаётся висеть на трубках в воздухе.        — Я бы рекомендовала избегать резкого пробуждения, — сообщает Ирис, — долгие периоды без движения могут спровоци…       Стекло капсулы резко втягивается в потолок, и Рурк падает на пол. Как раз в тот момент, когда остатки зелёной жидкости пропадают из-под его ног. Алистер бросается вперёд, чтобы поддержать Рурка — и он поднимает слегка дрожащие веки.        — Ты… — его голос звучит слабо.        — Да, это я, — лицо Алистера искажается — он издаёт нечто среднее между усмешкой и всхлипом.       Рурк с трудом поднимается на ноги и проходит к своему столу — он определённо упал бы, если бы не Алистер. Рурк вскользь смотрит на открывающийся из окон вид, на занявшийся рассвет. Его голос едва слышен, и по всему видно, каких усилий ему стоит выталкивать звуки из горла.        — Вечное…        — О чём вы? — делаю шаг в сторону Алистера, поддерживающего своего отца; Джейк за руку притягивает меня обратно к себе, чтобы — не знаю — не то предостеречь от дальнейших расспросов, не то защитить, потому что, уверена, не только я чувствую исходящую от ослабевшего мужчины угрозу.       Рурк поворачивает ко мне голову, и Эстелла бьёт его в лицо так стремительно, что я даже не замечаю движения её руки.        — Эстелла! — вскрикивает Алистер. Рурк отступает назад от её удара, падает, споткнувшись о стул возле стола с компьютером; Эстелла наступает на него, явно собираясь ударить ещё раз.        — Эстелла, рекомендую сдерживаться, — произносит Ирис, материализуясь на пути Эстеллы; но она словно не слышит, проходя сквозь голограмму. Выскакиваю вперёд и, примирительно подняв ладони, останавливаю Эстеллу.        — Успокойся. Что ты делаешь?        — Это он виноват во всём, Марикета. Настало время ответить.       Через плечо оглядываюсь на Рурка, бормочущего какую-то бессмыслицу, на Алистера, с бессильным выражением лица помогающего отцу встать, на решительную до безумия Эстеллу…        — Если ты сейчас его убьёшь — а это непременно произойдёт, поскольку он слишком слаб, чтобы сопротивляться — он не сможет ответить ни за что, — шиплю я, и Эстелла смотрит на меня с угрозой — как будто готова вцепиться в горло, лишь бы добраться до Рурка. Стойко выдерживаю её взгляд.        — Не заставляй проходить через тебя так же легко, как через Ирис, — тихо говорит Эстелла.        — Ты этого не сделаешь. Ты выше этого, — уговариваю я, — и не сможешь пасть так низко.        — Тебе не надоело решать за других? — внезапно спокойным голосом интересуется она. — В конце концов, ты тоже должна ответить… за то, что скрывала от остальных. — В её голосе — какое-то маниакальное удовлетворение, словно она только и ждала, когда я оступлюсь. Её слова заставляют отшатнуться. Она только ухмыляется, скрещивая на груди руки — и тем не менее отступая назад.        — Хорошо, — изо всех сил стараюсь не выдать дрожью в голосе собственное потрясение, — нужно отвести его вниз, чтобы он мог отдохнуть и прийти в себя. Он не даст никаких ответов, пока его сознание не прояснится.        — Спасибо, Марикета, — тихо благодарит Алистер; в ответ лишь пожимаю плечами. Не за что тут говорить «спасибо».       Шон и Джейк помогают Алистеру поднять Рурка, и они втроём тащат его в сторону выхода. Тот всё ещё в полубессознательном состоянии. Когда его проносят мимо Эстеллы, он шепчет:        — Прости, Оливия.       Глаза Эстеллы расширяются, а Рурк окончательно теряет сознание.       Оставшиеся в кабинете переглядываются, и мы все вместе спускаемся в атриум. Странное ощущение — не спала уже бог знает сколько, но и не хочется. Слишком многое происходит, и даже короткий сон мог бы стать фатальным. Надо полагать, остальные разделяют моё состояние. И, кажется, никто особенно не хочет разбредаться по пустым и перевёрнутым с пола до потолка комнатам. Кроме Эстеллы, исчезающей где-то в коридорах.        — Итак, Марикета, — произносит Зара, когда я устраиваюсь поудобнее в одном из кресел атриума, — не хочешь ли ты что-нибудь рассказать?       Её голос обманчиво спокоен, и я отчётливо слышу вложенную во фразу угрозу. Что же — Эстелла права, и я должна нести ответственность за то, что скрывала информацию о досье. Безучастно наблюдаю за тем, как из лифта выходят Шон с Джейком и Алистером, жду, пока они присоединяются к остальным — и тяжело вздыхаю, не зная, с чего начать.        — В самом деле, Мари, — произносит Мишель, — как ты могла не рассказать никому об этих анкетах? Ты действительно думаешь, что это неважно? — она скрещивает руки на груди, глядя на меня с прищуром.        — Это вообще не круто, — добавляет Крэйг.        — Вообще не круто, — согласно кивает Зара. — Марикета, я считала, что тебе можно доверять. Ты понимаешь, что ты сделала? Если бы ты рассказала нам раньше — может быть, мы бы уже давно нашли ублюдка и выбрались бы с этого сраного острова. То, что Наблюдатели забрали Диего, теперь — целиком и полностью твоя вина. Каково, а? — Обхватываю голову руками и поднимаю взгляд на Зару. Просто не знаю, что сказать, и, что ещё хуже, чувствую, как вновь накатывает истерика. — Всё это делает тебя ничем не лучше Рурка, — выплёвывает она. Слёзы льются бесконтрольно, крупные, как бусины.        — Слушай-ка, Скриллекс, выбирай выражения, — возмущается Джейк; его рука ложится на моё плечо — принимаюсь рыдать ещё горше. — А то я не посмотрю на то, что ты девчонка.        — Знаешь, Джейк, то, что ты трахаешь Марикету, не значит, что она автоматически всегда права.        — А не пойти бы тебе…        — Хватит, — тихо, но твёрдо говорю я, вытирая слёзы. — Зара… права.        — Что? — Джейк осекается. — Принцесса, я перестаю тебя понимать.       Встаю с кресла, распрямляю плечи и смотрю Заре в глаза. Перевожу взгляд на остальных, замерших в молчаливом ожидании, и набираю в грудь побольше воздуха.        — Я виновата, — быстро говорю я, — что не сказала ничего сразу. Правда состоит в том, что я… не знала, кому на самом деле можно доверять. Так что дело совсем не в том, что я не хотела вас пугать. Теперь понимаю, как это глупо… Но я правда боялась, что моё доверие не оправдается. А сейчас вот знаю, что вместо этого утратила ваше доверие.        — Марикета, — смущённо бормочет Куинн, — это… это не так.        — Но это должно быть так, — возражаю я, — поэтому, чтобы хоть как-то… Я расскажу всё.       И я это делаю. Рассказываю каждую чёртову деталь, начиная со своего странного сна в самолёте. Не обхожу вниманием и видения, и картину разрушающегося мира из головы предводителя Наблюдателей. А когда заканчиваю, ребята смотрят на меня со страхом.        — Ещё один вопрос, — деловито произносит Мишель, — твоё созвездие. Откуда ты знала, что это Андромеда?        — Мне казалось, — криво усмехаюсь, — что это просто совпадение. Но… Когда мне было семнадцать, я сделала татуировку. Вы видели — цепи… На эту татуировку меня вдохновила легенда о Персее и Андромеде… знаете её?       Крэйг морщится, а Грейс кивает:        — Если вкратце — одна царица похвалялась своей красотой перед морскими богинями, и за это Посейдон наслал на царство страшное морское чудовище. Оракул предсказал, что чудовище оставит всех в покое, когда царь принесёт ему в жертву свою дочь, Андромеду. Её приковали к скале цепями, но тут прибыл Персей и спас принцессу от неминуемой гибели, уничтожив чудовище.        — Когда мне было семнадцать, — повторяю я, — я всё ждала, когда и в моей жизни появится сраный Персей и спасёт меня от собственных родителей. Вот я и вытатуировала цепи. Дурой была, что тут скажешь.       Зара усмехается. Мишель вскидывает брови.        — И ты хочешь сказать, что это совпадение? — удивляется она. — Ты сделала татуировку в честь того же персонажа из мифологии, который, чисто случайно, дал имя твоему созвездию? Бред.        — Вот и я думаю, что это очень странное совпадение, — пожимаю плечами. — Но так или иначе… Это всё. Я рассказала всё.        — Ничего не изменилось бы, если бы мы знали об анкетах заранее, — встревает молчавший до того Шон, — ведь пароль мы разгадали исключительно благодаря записке на стойке ресепшена. Так что, Мари, нет смысла винить себя. Не знаю, как остальные, но я могу понять твои мотивы.        — Ты говоришь, что не знала, кому можно доверять, — добавляет Алистер, — ну так и что же — как я могу тебя в этом винить? Ведь я до сих пор не уверен, кто тут заслуживает доверия.        — Просто больше не скрывай ничего важного, ладно? — тихо говорит Куинн.        — Не буду, — киваю я, — на самом деле… думаю, что не заслужила вашего прощения.        — Не заслужила, — согласно кивает Зара, — но, в конце концов, твоя идея с переносом во времени спасла нам всем жизнь. Ладно, давайте вернёмся к более насущным вопросам. Эверетт — хренов — Рурк.        — Сколько лет этому чуваку? — спрашивает Крэйг. — Выглядит довольно молодо, но ведь ему точно до сраки лет!        — Пятьдесят семь, — кивает Алистер, — регулярные занятия спортом. Он помешан на своём здоровье.        — Какая разница? — фыркает Шон. — Важно то, что он может помочь нам выбраться с острова, когда проснётся. Может быть, он объяснит, что происходит. Может, у него есть вертолёт или ещё что-нибудь. И что ещё более важно — он может знать, как нам найти Диего.        — Алистер, — зову я, какой же он бледный, как бы в обморок не упал, — ты в порядке?        — Он в порядке, — неуверенно отвечает за него Грейс.        — Он жив, — бормочет Алистер, глядя сквозь меня, — а я думал, что он погиб. Какая-то часть меня хотела, чтобы это было так. В этом случае… у него была бы причина больше никогда не видеть меня.        — Я понимаю твои чувства, — произносит Грейс, — моя мать похожа на него куда сильнее, чем ты думаешь. Но я знаю, как сильно скучала бы по ней, потеряв её… И как сильно скучаю сейчас.        — Алистер, — твёрдо говорю я, — ты говорил, что отправился на остров для того, чтобы встретиться с отцом. Чтобы показать ему, что ты за человек. У тебя появилась такая возможность.       Алистер наконец встречается со мной взглядом.        — Как? Как я могу показать ему, какой я?        — Ты и так знаешь ответ, — мягко говорю я.       Алистер берёт меня за руку. Пальцы у него ледяные.        — Ты права.       Улыбаюсь и отхожу к Мишель и Куинни. Что-то не в порядке, и это совершенно очевидно — потому что Куинн лежит на диване, прижимая к лицу платок. Когда это только успело произойти? Только что всё было в порядке…        — Что случилось?        — Немного кровь из носа идёт, — весело произносит Куинн из-под платка, — ничего страшного.        — Я бы сказала, это было очень нехорошее кровотечение, — мрачно сообщает Мишель, — никак не останавливалось. Сейчас всё хорошо, но…        — Мари, а как ты себя чувствуешь? Всё нормально? — жизнерадостно, как ни в чём не бывало, интересуется Куинн. А я не свожу взгляда с настороженного лица Мишель.        — Мишель, она в порядке? — понимаю, что правды от Куинн не дождусь — слишком уж она храбрится.        — Ну…       Раздаётся жужжание подлетающего к нам дрона Ирис.        — Давление Куинн нормальное. Зафиксирована потеря веса. Белые кровяные тельца…        — Ребята, всё хорошо, — продолжает настаивать Куинни.        — Мне кажется, прохождение через портал каким-то образом повлияло на неё, — говорит Мишель, — сильнее, чем на остальных. Куинн, позволь тебя осмотреть.       Куинн отстраняется от протянутой к ней руки.        — Я сказала, что всё хорошо! — злится она.        — Куинн, послушай её, — настаиваю я. — Пускай она тебя осмотрит. Так будет спокойнее всем.        — Ну хорошо, Мари. Только ради тебя, — фыркает Куинн. Не надо делать этого ради меня. Сделай ради себя.       Мишель с благодарностью кивает и быстро осматривает Куинни.        — Ладно, сейчас всё действительно нормально, — кивает она, — но я не спущу с тебя глаз. Ты позволишь мне это? — поджимая губы, спрашивает Мишель. Куинн только удручённо кивает. Отхожу к Раджу, Заре и Крэйгу. Они все втроём рассматривают статую Рурка. Зара всё ещё злится, и это заметно.       Странно, что раньше я не сделала на этом акцента — статуя-то изображает Рурка не просто так. Он облачён в римскую тогу, ну кто бы мог подумать… В прошлый-то раз я обратила внимание только на лицо статуи да на табличку под ней. Забавно.        — У этого чувака воистину огромное эго, — вздыхает Зара.        — Это так забавно, — ухмыляется Радж.        — Знаете, чем у римлян дело кончилось? — вскидываю брови. — Они… отсосали.       Крэйг катится со смеху.        — Марикета, ну и выражения! — сквозь хохот произносит он. Только пожимаю плечами. Зара старается сохранить серьёзное выражение лица, но неминуемо начинает ржать. Она подходит ближе и взъерошивает мои волосы.        — Ладно, за эту шутку — ты условно прощена, Мари, — усмехается она. — Вот и Рурк отсосёт.       Замечаю краем глаза, что Джейк, Шон и Лейла о чём-то тихо переговариваются.        — Что такое? — интересуюсь я, подходя ближе.        — Обсуждаем тут, кем мог быть тот таинственный незнакомец, который расхаживал по отелю в наше отсутствие, — вздыхает Джейк.        — Ирис сказала, что не зафиксировала никого, кроме Наблюдателей, — напоминает Лейла.        — То, что она не заметила, не значит, что никого не было, — произносит Шон с красноречивой гримаской. — Записка на ресепшене. Да и наши перевёрнутые с ног на голову комнаты — что бы Наблюдатели могли там искать, в самом деле? И, если честно, всё совсем не так, как было, когда мы боролись с Наблюдателями.        — С чего взял? — интересуюсь я.        — Фотографическая память, — ухмыляется Шон. — И у меня такое ощущение, что кто-то как будто жил здесь… искал что-то.        — Записка на ресепшене помогла нам найти Рурка. Может быть, искали именно его?        — Я вот о чём думаю, — Шон тяжело вздыхает, — искали ли нас? Пытались ли спасти? Вдруг кто-то был здесь, чтобы вызволить нас отсюда?        — Поверь, Кэп, — бормочет Джейк, — если бы кто-то нас искал, то лишь для того, чтобы нас заткнуть. На веки вечные.        — То есть, ты реально думаешь, что кому-то надо было бы нас убить, а мы всё пропустили? Типа, луч надежды и всё такое?       Джейк кивает.        — Лейла, — Шон закатывает глаза, — нужно, чтобы ты добыла информацию обо всех, кто мог прибыть на остров за эти полгода. Расписания… отчёты… Ты можешь это сделать?       Лейла задыхается от возмущения.        — Откуда я это возьму? Я лишь туристический гид… И знаете что? Вдруг это Диего? Может, он сбежал от Наблюдателей и всё это время жил здесь?       Только качаю головой. Слишком невероятно, чтобы быть правдой.        — Ну что, мы собираемся надрать задницы Наблюдателям и вызволить Диего? — спрашивает Крэйг, подходя ближе.        — Мы даже не знаем, где они, — замечает Зара.        — Значит, нам нужно очень, очень внимательно осмотреть отель. Как знать — может быть, мы сумеем найти что-то, что поможет нам выяснить, в каком направлении искать Наблюдателей? — не очень уверенно произносит Шон. Киваю: надежды не так много, но бросаться в джунгли и исходить весь остров на своих двоих — не самая лучшая идея. — И, вообще-то, нам нужно отдохнуть.       Поднимаюсь в свою комнату второй раз за сегодня. Теперь уже нет возможности игнорировать врывающийся через разбитое окно ветер — тяжело вздыхаю, разглядывая валяющиеся по всему полу осколки. Должна признать, за исключением уже имеющегося беспорядка, никаких иных видимых признаков вторжения в комнате нет; во всяком случае, ни одного следа того, что кто-то рылся в вещах, как у других. И это несмотря на то, что кто-то действительно рылся: ведь незнакомец вырвал страницу из моего блокнота. Прохожу в ванную и ополаскиваю лицо холодной водой. Гляжу в зеркало: да уж, я знавала и лучшие деньки.       Вдруг отражение идёт рябью, сменяясь лицом Диего.        — А я-то думал, что я хреново выгляжу, — произносит он. Отшатываюсь, моргаю, и видение исчезает. ТВОЮ-ТО МАТЬ! У меня едет крыша, совершенно точно. Если раньше я не была в этом уверена, то теперь все сомнения идут по пизде. Действительно тронулась умом.       Опираюсь ладонями на раковину, пытаясь унять сбившееся дыхание. Кажется, Ла-Уэрта отчаялась уничтожить меня физически и теперь основательно взялась за мою психику. Надо срочно прийти в себя! Успокойся, Мари, дыши. Дыши.       Отдышавшись, умываюсь снова, и холодная вода немного приводит в чувство. Необходимо сконцентрироваться на чём-то другом… Пока снова не впала в панику.       Очень вовремя вспоминаю, что у меня проблемы с одеждой. Отличная причина отвлечься!.. Что ж, наверное, настал момент помародёрствовать — в конце концов, в подвальной части есть целая куча магазинов с сувенирами — и одеждой. Об этом как-то упоминала Зара… Не помню, когда. Спускаюсь на лифте на минус первый этаж, прогуливаюсь вдоль магазинов. Здесь действительно есть, чем поживиться: к примеру, помещение, забитое оборудованием для походников — это то место, куда нам всем обязательно будет наведаться перед поисками логова Наблюдателей.       В конце концов, нахожу подходящий магазинчик и утаскиваю пару крепких на вид брюк-капри, нахожу подходящие по размеру кроссовки, выбираю несколько футболок. Что ж, минус одна проблема…       С полной сумкой вещей (тоже честно украденной из магазина) возвращаюсь в лобби. Не представляю, с чего начинать поиски…       Когда я прохожу мимо бара, оттуда раздаётся звон опрокинутого стакана, а следом — звук удара и приглушённые ругательства.        — Арагорн? — выражения слишком уж цветастые, чтобы это был кто-то другой. Джейк тут же вскакивает на ноги, потирая макушку. — Ты… м-м… в порядке?        — В полном, — кивает он, — просто привожу мысли в порядок посредством битья башкой в стену. Безотказно работает.       Слабо улыбаюсь. Джейк отвечает на улыбку, но как-то отрешённо, словно мыслями он где-то далеко.        — Что ты, кстати, здесь делаешь? Я думала, мы ищем зацепки, чтобы узнать, куда Наблюдатели забрали Диего…        — Ну да, — кивает Джейк, — предполагаю, они оставили свой адрес… На дне одной из этих бутылок. И есть только один способ узнать, в какой именно. — Он усмехается и подмигивает, но выглядит это как-то… Вымученно.        — Джейк?        — Не в курсе, куда делась часть бухла? Кто мог выпить его? Эта бутылка Макаллана была полной, точно помню. Припрятал для особого случая…        — Джейк.        — …и, думаю, момент настал. Но, глянь, теперь она совершенно пустая. Кто мог это сделать?        — Джейк! — Он резко замолкает, прикусывая губу и глядя в пол. — Я тоже волнуюсь, — говорю я, — очень сильно. Но, чтобы спасти его, нам надо собраться с мыслями. Пожалуйста, постарайся успокоиться.        — Ты права, — он опускает голову, — ты всегда права. Я… Жалок. — Он что есть силы бросает пустую бутылку в противоположную стену, и та разлетается дождём стеклянных брызг. Джейк безучастно наблюдает за этим, а после снова скрывается из виду за баром. Обхожу стойку и вижу, что он сидит на полу, обхватив голову руками. Вздыхаю и сажусь рядом. Несколько минут мы ничего не говорим, пока Джейк первым не нарушает молчание. — Мне так долго было плевать на людей, и я планировал продолжать это делать. А потом, Принцесса, ты появилась на горизонте и разрушила все мои планы. И благодаря тебе мне больше не всё равно на всю эту вашу компашку. Это всё ты виновата.        — Я виновата? С чего бы?       Джейк подавляет смешок и поворачивает голову ко мне. Наши лица совсем близко, прядь его волос падает на глаза, вызывает желание запустить пальцы в его шевелюру.        — Не уверен, что ты заметила прошлой ночью, но мне от тебя реально сносит башню.        — Я заметила, — улыбаюсь, заворожённая сиянием его глаз. Мы так и не закончили наш разговор. Прошла целая вечность, не меньше. Нужно завершить то, что начали… Продолжить это. Чуть подаюсь вперёд, легко целуя его губы, и отстраняюсь на дюйм. Кажется, время замирает на долгие секунды, пока мы смотрим друг на друга — уверена, он знает всё, что я хотела бы сказать.       И он целует меня с таким пылом, что я моментально забываю, где и в каких обстоятельствах нахожусь.       Джейк приподнимает меня, усаживая к себе на колени; в узком пространстве за барной стойкой это не очень удобно, но чёрт возьми, начхать. Он притягивает меня к себе, потом отстраняется, прижимая к стойке спиной; стягиваю его куртку, он задирает мою майку — прохладно и жарко одновременно.        — Это значит, что мы…       Касается моей обнажённой поясницы, а горит всё тело, будто его руки одновременно везде.        — Да.       Он прикусывает мочку моего уха, шепчет так горячо, что думать забываю о том, где мы находимся.        — И это не…       «Не» — что? Совсем не понимаю, о чём он спрашивает. Не — так, чисто перепихнуться и разбежаться? Я тебе, блин, разбегусь!        — Нет.       Он одёргивает кружево бюстгальтера вниз, обхватывает грудь ладонями — со стоном прижимаюсь раскрытыми бёдрами к его эрекции, и нам определённо нужно валить отсюда в комнату. В чью-нибудь долбаную ком…        — Эй! Все в центральное крыло! Вы должны это увидеть! — грохочут колонки.       …нату. Твою мать, Зара!        — Скриллекс, должно быть, меня ненавидит, — ворчит Джейк, возвращая на место моё бельё и подол майки, и всё-таки напоследок сжимает грудь ещё раз, жарко и властно, даже думаю — может, нахрен Зару, но это ведь должно быть что-то важное, да?        — Скорее всего, — сердце колотится так быстро, будто я на чистом кофеине, а звуки в горле застревают. Джейк с обречённым видом натягивает куртку. Мы идём в центральное крыло (он держит меня за руку, поглаживая запястье большим пальцем, и от этого простого действия в голове — масса сценариев, как бы нам никуда не идти) и сталкиваемся со всеми остальными. — Как, во имя всего святого, ты наложила лапы на систему оповещения? — спрашиваю я Зару. Она отвечает ироничным взглядом. — А, ладно, проехали. Что тут у тебя?        — Это всегда тут было? — деловито уточняет Зара, указывая на стену в коридоре. Прямо перед нами — двойные двери, покрытые резьбой-орнаментом. Таких дверей в «Небожителе» до этого я не видела.        — Это вообще как? — вскидывает брови Алистер.        — Нет, этого точно не было, — замечает Шон.        — Видите сколы там, где двери соединяются со стеной? — произносит Куинн, внимательно оглядывая находку Зары.        — Они были каким-то образом спрятаны? — с сомнением говорю я. — Может быть, скрыты перегородкой или что-то в этом роде…        — Но если это так, — продолжает удивляться Шон, — то кто их нашёл? И как?        — Сомневаюсь, что это был Диего, — пожимает плечами Эстелла.        — Взгляните: на этой двери вырезано что-то, — замечает Алистер, — «79 г. н. э.» И что-то ещё — но моя латынь недостаточно хороша.        — Вы вообще поближе на резьбу взгляните — как будто её кто-то подпортил, нет? — бормочет Крэйг.        — Не сказала бы, — заявляет Ирис, заканчивая сканировать, — это наглядная демонстрация того, как людей засыпает вулканическим пеплом после извержения. Идеальная работа резчика.        — Извержение Везувия! — округляет глаза Грейс. — Семьдесят девятый год нашей эры!        — Никаких сомнений — Грейс права, — замечает Алистер.        — Чем бы это ни было — эти двери выглядят довольно крипово, — фыркает Зара.        — Ну, может, мы уже войдём? — нетерпеливо спрашивает Крэйг. — А то стоять и болтать, трясясь от ужаса…        — Я не напугана, — хмурится Зара.        — А я не говорил про тебя.        — Но ты подумал! Ты…        — Подумал, и что?       Закатываю глаза, глядя на этих двоих. Зара пожимает плечами и толкает массивные двери вперёд, открывая просторное, но очень странное помещение. Это похоже на какой-то зал в старинной библиотеке — росписи на потолке, нагромождения полок, забитых толстенными фолиантами, резные колонны, огромный глобус посередине…        — Это моя новая комната, — слабым от восхищения голосом произносит Грейс.        — Давайте не забывать, зачем мы здесь, — бормочет Шон. — Если наши таинственные гости искали здесь что-то, возможно, и мы найдём какие-то ответы.        — Но что мы вообще ищем? — недоумевает Мишель. — Здесь тысячи книг…        — Будем надеяться, что мы поймём, что именно нам нужно, — пожимает Шон плечами. — Просто… обращайте внимание на всё, что кажется вам любопытным.       Ирис сканирует огромный глобус.        — Анализирую. Данный объект датирован одна тысяча пятьсот девяносто четвёртым годом… Его возможный создатель…        — Личная сокровищница Эверетта Рурка, — благоговейно шепчет Лейла, перебивая голограмму. — А я всё гадала, где же она…        — М-м, сокровищница? — рассеянно переспрашивает Джейк, смахивая пыль с какого-то старинного тома. — И для каких же целей он поместил её именно сюда? В отель? Разве не логичнее было бы спрятать её получше?        — Отец многое скрывает, — просто поясняет Алистер: не могу не думать о том, насколько это правда.        — Что отец, что сын, — пространно замечает Эстелла. Алистер не находится с ответом.       Снежок как-то странно дрожит, уставившись на что-то между книжных полок. Подхожу ближе: в стене расположена ниша, и в ней — на манер факела — торчит что-то вроде необычного вида жезла. Длинная металлическая палка с набалдашником в виде змеиной головы и крыльями вокруг неё, и ещё две змеи обвивают жезл по всей длине.        — Да, Снежок, меня тоже эта штуковина пугает, — медленно произношу я.        — Это кадуцей, — говорит Ирис, просканировав жезл. — Так же известный, как керикион. В мифологии — символ Меркурия или Гермеса — бога-вестника.        — Меркурия? — переспрашиваю я. — Опять древнеримская ерунда? У Рурка что, сдвиг по фазе на эту тему?        — Знаете, чем у римлян дело кончилось? — гогочет Крэйг.        — У меня есть совершенно безумная мысль, — медленно говорю я, глядя на Крэйга. — Вы подумаете, что я сошла с ума, но… — Вытаскиваю кадуцей из стены и продолжаю: — Пойдёмте-ка в атриум.       Никто не задаёт лишних вопросов, так что, наверное, я действительно ухитрилась не растерять доверие к себе… Пока что. Пока не появятся новые тайны. Почему-то обещание ничего не скрывать кажется зыбким.       Быстро иду в атриум под аккомпанемент дружного топота ног; в атриуме подхожу к статуе Рурка в римской тоге и взбираюсь на постамент, рискуя свалиться. Его правая рука сжата в кулак и чуть выставлена в сторону, но я думаю, что если догадка не оправдается — буду выглядеть полнейшей дурой. Но попытка не пытка.       Вставляю кадуцей в руку статуи — жезл становится, как влитой — и спрыгиваю на пол. И раздаётся странный скрежет, заставляющий пол под нашими ногами едва ощутимо подрагивать. Плиты на полу позади статуи расходятся в стороны, открывая нашим глазам узкую винтовую лестницу.        — Вот же хрень, — присвистывает Крэйг.        — Не особенно хочется спускаться, — замечает Джейк, — вдруг там какая-то красная комната боли, как у сраного Кристиана Грея…        — Фу, Джейкоб, можно было обойтись и без этого замечания, — кривит губы Алистер.        — Если честно, Малфой, я пожалел об этом сразу, как сказал.       Мы спускаемся один за другим, и Джейк держит меня за руку, переплетает свои пальцы с моими.        — Тебе ведь не страшно, а? — улыбаюсь я в темноте.        — Нет. Просто искал повод взять тебя за руку.       Зара позади нас всеми силами изображает звуки рвотного позыва. Когда лестница кончается, чувствую под ногами мягкий ковёр с длинным ворсом. Не видно абсолютно ничего — даже лиц друзей, столпившихся у подножия лестницы. Стискиваю руку Джейка, и это придаёт храбрости — делаю ещё один шаг вперёд, и тут же нас ослепляет яркий свет, льющийся с потолка.       Это действительно очень странное помещение. Белоснежные стены и ковёр, настенные полки, застеклённые постаменты…        — Да тут у него музей, — протягивает Крэйг.        — Серьёзно, что это за место? — спрашивает Мишель, как будто кто-то из нас может дать ей ответ.       Медленно прохожу вдоль постаментов.        — Трофейная комната? — предполагает Эстелла. Здесь, на самом деле, очень пыльно. Видимо, давненько не ступала нога человека на этот ковёр.       Мишель подходит к одному из постаментов. На нём — небольшая, дюймов в пять высотой, статуэтка, изображающая танцующую девушку с короной из павлиньих перьев. Материал, из которого изготовлена статуэтка, кажется странно знакомым.        — Какая красота. Это золото?        — Янтарь, — поправляю машинально. Нахожу кнопочку на постаменте, и стекло раскрывается. Мишель благоговейно прикасается к статуэтке.        — Она… прекрасна, — Мишель зачарованно водит пальцами по нашей находке. Яркий потолочный свет отражается в янтаре. — Мари, потрогай, какая она гладкая…       Усмехаюсь, но тем не менее протягиваю руку. В какой-то момент наши с Мишель ладони соприкасаются — и мир плывёт.       

◇

             Я в спальне сестринства в Хартфилде. За окном буйствует весна. Стою напротив Шона — он, скрестив руки на груди, смотрит с презрением на обхватившую себя за плечи Мишель.        — Я сказал тебе: всё кончено, Мишель. Прекрати это.        — Но… — она в непонимании разводит руками, а Шон разворачивается, чтобы уйти. — Ты ведь не можешь, на самом деле…        — Мы два долгих года строили что-то, но ты сама всё испортила. Так что я — на самом деле — могу. Стоит однажды подорвать доверие — и возврата не будет.       Он выходит, резко захлопывая за собой дверь, и Мишель оседает на кровать, её плечи трясутся от сдерживаемых рыданий. Через мгновение кто-то стучится.        — Миш, ты там в порядке? — раздаётся из-за двери женский голос.        — Тебе принести ромашковый чай? — добавляет другой, тоже принадлежащий девушке.        — Минуту, девочки. Ничего не нужно, спасибо, — голос Мишель дрожит от невыплаканных слёз.       Мишель остаётся в полной тишине… пока не подходит приоткрыть окно, чтобы впустить свежего воздуха в душное помещение.       Из соседней комнаты тут же доносятся смешки.        — Шон полностью повёлся, — заливается хохотом одна из девушек, — не могу поверить, что это сработало.        — Я более чем уверена, — добавляет другая, — что мы даже не соврали. Она такая… шлюшка. И это её высокомерие. Она реально считает, что она тут самая умная.        — Если она так умна, то почему тогда она не понимает, что буквально все в сестринстве её ненавидят? — недоумевает обладательница третьего голоса.       Вижу лицо Мишель совсем близко. Она не издаёт ни единого звука, только прекрасные карие глаза становятся в мгновение совершенно холодными.       Меня куда-то тянет — мир снова расплывается — и вот я стою на пляже, вокруг бушует жестокий шторм.       Совершенно мокрая от дождя, Мишель забирается в проржавевшую лодчонку.        — Мишель, остановись! — раздаётся крик Куинн.        — Хочешь сдохнуть, Барби? — негодует догоняющая её Зара.        — Может, и хочу! — выкрикивает Мишель, отбрасывая назад тяжёлые от воды волосы. — Никто из вас не хотел, чтобы я была здесь, зачем сейчас делать вид, что вам не всё равно? Ведь вы думаете, что Алистер и Крэйг погибли из-за меня!        — Конечно, нет, Мишель, — тяжело дыша, на берегу появляется Джейк, — никто так не думает. Пожалуйста, просто выйди из этой лодки. Мы твои друзья…       Даже при том, что дождь льёт нещадно, я могу видеть слёзы, стекающие по щекам Мишель.        — Нет, вы мне не друзья.       Она заводит лодку. Джейк пытается её догнать — но слишком поздно.        — Твою мать, Мэйбеллин, эта штука всё ещё там! — орёт Джейк ей вслед.       Вижу, как лодка отдаляется — вижу ужасающе огромную тень в волнах…        — Мишель! — кричит Куинн, понимая, что это происходит на самом деле.       Морское чудовище показывается над водой, извергает электричество — и даже с такого расстояния видно, как всполохи проходят сквозь тело Мишель, а после её поглощают волны.       

◇

             Я снова в трофейной комнате Рурка — Мишель по-прежнему смотрит на меня, целая и невредимая.        — Надолго я ушла в себя? — сердце болезненно бьётся о рёбра в бешеном ритме.        — О чём это ты? — бормочет Мишель, всё ещё зачарованная статуэткой. Нервно сглатываю. Значит, это видение не было похоже на другие… Ведь тогда я как будто впадала в транс. Может, дело именно в статуэтке, или же…        — Мари, глянь сюда, — мои размышления прерывает Крэйг. — Как думаешь, что это? — он указывает на багровую перчатку на другой тумбе. Внимательно вглядываюсь в эту штуку.        — Очень странно, — замечаю я, — она выглядит такой… футуристичной, но при этом старой. — Нажимаю на кнопку, чтобы опустить стекло, но ничего не происходит — видимо, механизм заело. Крэйг пожимает плечами и разбивает стекло кулаком, не оставив ни единой царапины на своей руке — осколки рассыпаются по всему полу.        — Ты маньячина, — раздаётся из другой части комнаты спокойный голос Зары.       Беру перчатку. Что-то в ней кажется знакомым — как будто я уже видела её.        — Надень её, — подсказывает Крэйг. Вздыхаю и натягиваю перчатку на свою ладонь. У основания она порванная или как будто даже разрезанная, но на руке сидит, словно влитая.        — Такое ощущение, — медленно говорю я, касаясь другой рукой разрезанного края, — что человеку, кто её носил, отрезали руку. Вместе с этой перчаткой. Срез такой гладкий… Совсем стрёмно, да?        — А ты туда свою руку запихнула, — гогочет Крэйг. Торопливо стягиваю перчатку. Дерьмовое замечание.       Джейк поднимает с пола какое-то маленькое устройство, похожее на пульт управления. Несколько раз нажимает кнопки.        — Похоже, батарейка села, — бросает он, и тут стена позади него расходится на две части, открывая нашему взору огромный, от пола до потолка, телевизионный экран. Он включается, показывая нам гигантскую карту. — Ла-Уэрта со спутника, — зачарованно бормочет Джейк. Он что-то наугад нажимает на пульте, приближая изображение — определяя наше местоположение. Потом отдаляет — и тут на снимке появляются метки. Одна из них — на западном побережье острова, но значительно севернее, чем мы забирались — подписана как «обиталище местных».        — Местных? Мы… Это… Это о Наблюдателях? — не верю в нашу удачу.        — Похоже, мы только что нашли, куда голубки забрали Диего, — сквозь зубы бросает Джейк, глядя на снимок с пугающей решительностью.       Поворачиваюсь к друзьям.        — Слушайте, ребята. Я знаю, за прошедшие сутки мы все столько пережили… Я пойму, если кто-то из вас решит остаться в отеле.        — О, заткнись, Марикета, — закатывает глаза Зара. Непонимающе смотрю на неё, потом перевожу взгляд на остальных. Та самая пугающая решительность отображается, как в зеркале, в каждом лице. — Ты и так знаешь, что все мы пойдём с тобой.        — Пойдёмте спасать Диего! — ревёт Крэйг.       Благодарно улыбаюсь, и тут над нами раздаются шаги — кто-то спускается по лестнице.        — Как я погляжу, вы нашли мои игрушки, — с каким-то странным удовлетворением произносит Эверетт Рурк, спускаясь к нам. На нём безупречный костюм-тройка и начищенные до блеска ботинки.        — Что, очухался уже? — резко спрашивает Джейк.        — О, мистер Маккензи… — нараспев говорит Рурк. — Честное слово, я могу понять вашу враждебность… Но вы должны понимать, что мы по одну сторону баррикад, — он поправляет пиджак и разминает шею.        — Вы пришли в себя, — констатирую я.       Он отвечает долгим взглядом с прищуром.        — А ты существуешь, — как-то не к месту говорит он, — и оба эти факта воистину удивительны. О, эти чарующие загадки…        — Что бы это значило? — спрашивает Эстелла. Рурк не удостаивает её ответом, выискивая Алистера в нашей маленькой толпе.        — Алистер, мой мальчик. Сколько же времени прошло!       Алистер выглядит так, словно вот-вот расплачется. Вздыхаю. Сейчас, когда все вымотаны до перевозбуждения, нет никакого смысла беседовать с Рурком — как минимум потому, что это неминуемо приведёт к мордобою.        — Ребята, — произношу я, — давайте попробуем разойтись по комнатам и поспать. Завтра утром выдвигаемся в путь. Нужно хорошенько отдохнуть… Встречаемся в семь тридцать на минус первом этаже. Сегодня я нашла там магазин, в котором целая куча всяких примочек для походов. Путь предстоит неблизкий, так что нам понадобятся палатки и всё такое. А теперь — спать.       Все согласно бормочут что-то, потихоньку расходясь — Алистер первый пулей вылетает из подвального музея. Рурк стоит, скрестив руки, глядя на меня в упор с каким-то странным, маниакальным любопытством. Заметив это, Джейк закрывает меня собой и поворачивается ко мне лицом.        — Принцесса, и где ты теперь собираешься спать? В твоей комнате погром, — напоминает он. Льну к нему, утыкаясь лбом в его плечо.        — А что, есть предложения?       Джейк заключает моё лицо в ладони.        — Если только ты не считаешь, что мы слишком торопимся, — хитро улыбается он.       Нет, считаю, что мы слишком медлим.       Джейк берёт меня за руку и ведёт к лестнице. Рурк всё ещё стоит на месте, провожает нас взглядом, а Джейк старательно его игнорирует. В лобби подхватываю свою брошенную сумку, и Джейк тянет меня в западное крыло. На лифте мы поднимаемся на последний этаж — к абсолютно нетронутому номеру-люксу.        — Знаешь ли, у меня тоже погром в комнате, так что я решил сменить место обитания, — подмигивает Джейк, открывая дверь магнитным ключом. — Тем более, в твоей компании…       Этот номер исполнен в песочных и голубых тонах, что-то вроде морского побережья, наверное. Вздрагиваю, глядя на панорамные окна — после того, что произошло в моём номере, это больше так не очаровывает. Усталость накатывает так неожиданно, что колени чуть не подгибаются.        — Я в ванную, — бормочу я, обнимая сумку с чистой одеждой. Джейк понимающе кивает, однако долго не выдерживает и присоединяется ко мне в роскошной ванной комнате, когда я едва ли провожу наедине с собой минут десять.       Лежу в пене, чувствуя, как горячая вода расслабляет ноющие мышцы. Джейк садится на пол рядом с ванной.        — Ты как? — спрашивает он, касаясь ладонью моих влажных волос.        — Плохо, — честно отвечаю я, — но держусь. Боюсь представить, что будет, когда мы доберёмся до них. Как мы отобьём Диего? Ведь Наблюдателей так много…        — Ничего, Марикета. Мы справимся. Обязательно вызволим твоего друга.       Знаю, что уверенность в его голосе напускная, но всё же благодарна ему. Он встаёт с пола и включает воду в душевой кабине. Рассеянно наблюдаю за тем, как он раздевается, и ощущение какой-то одомашненности его действий сбивает сердце с ритма. Прежде, чем зайти в кабину, Джейк бросает на меня задумчивый взгляд — кажется, размышляет о том же самом. Промываю волосы, привожу себя в порядок и думаю, думаю, думаю… То, что между мной и Джейком — будто ещё одна загадка Ла-Уэрты.       И на эту загадку у Эверетта Рурка я ответа спросить не смогу. Это необъяснимо. Нереально, волшебно — и необъяснимо. Заворачиваясь в полотенце, прослеживаю контуры тела Джейка сквозь мутное стекло душевой кабинки. Меньше, чем через сутки, мы снова планируем подвергать наши жизни опасности — а я не могу о нём не думать. Да, конечно, я с первого дня пускала на него слюни и всё такое, но ведь сначала я думала, что это всего лишь притяжение на физическом уровне. Обычная естественная потребность. Желание. Ладно, признаю: очень сильное желание. А сейчас кажется, что это так правильно — делить с ним ванную комнату, спотыкаться об его сумку с вещами, бросить в стаканчик свою зубную щётку рядом с его — словно это происходило с нами уже тысячу раз.       Выхожу из ванной — и падаю на подушки, прямо с мокрыми волосами. Ткань наволочки моментально пропитывается водой. Ну и хрен с ней. Джейк присоединяется ко мне через минуту-другую. У него тоже волосы мокрые, так что мы лежим на влажных подушках и совершенно об этом не беспокоимся. Ну, я так уж точно.        — А как ты, Джейк? — спрашиваю я, когда его сильные руки обвиваются вокруг меня — утыкаюсь носом в место, где его шея соединяется с плечом. От наполняющего ноздри запаха кожи испытываю почти болезненное удовлетворение.       Джейк целует моё плечо и шепчет:        — Вот теперь намного лучше.       И я проваливаюсь в спасительный сон.