IV. 2. Время на исходе
1 августа 2021 г., 21:00
Примечания:
🌴**Коллаж к главе:** https://ibb.co/FHQDfgP
🎶**Тема второго тома:** Against The Current — Legends Never Die [https://disk.yandex.ru/d/I0eBUg78-GL6xw]
Something's on my mind, always in my headspace
Просыпаюсь, судя по слегка светлеющему за огромным окном небу, часа за полтора до рассвета. Будит меня жуткая головная боль и громкое урчание в желудке. Осторожно, чтобы не потревожить Джейка, выбираюсь из плена его горячих рук. Выползаю из постели, потирая виски, иду в ванную и пью воду из-под крана. Вода невкусная, и чувство голода от неё только усиливается. Зато умывание помогает притупить стук в черепе. Когда я возвращаюсь в комнату, Джейк уже не спит — полусидит на кровати, укутавшись в сбитое одеяло. — Ты ушла, и я замёрз, — сообщает он хриплым после долгого сна голосом. Подхожу ближе, включаю ночник на прикроватной тумбе — Джейк щурится от света. Сердце щемит от его вида: такой сонный, взъерошенный… Забираюсь под одеяло рядом с ним, льну к нему, в порыве покрывая лёгкими поцелуями его небритые щёки, прижимаясь лицом к его шее, впитывая в себя запах его кожи. Он обхватывает мою спину ладонями, притягивая ближе к себе. От нежности, затапливающей всё моё существо, почти физически больно. Это переполняет… И внезапно я начинаю плакать. — Ну что ты, Принцесса? — Джейк убирает с моего лица волосы, приподнимает мне голову, так что я смотрю в его глаза. Плотину прорывает — реву так сильно, что слёзы стекают по подбородку. Слабо качаю головой и прижимаюсь к Джейку, обнимая его одновременно руками и ногами. Он неуверенно гладит мою спину, бормочет что-то, а я всё лью и лью слёзы — разрывает изнутри. Плачу по Диего, по потерянному полугодию, по каждому из друзей. По всему, что нам пришлось пережить за неделю — неделю, которая кажется теперь целой жизнью. По тому, что могло произойти с Диего за двести четыре — нет, уже двести пять — дней. Плачу от мысли о том, что видение конца света может воплотиться в реальность; от понимания, что мы сейчас потеряны для всего остального мира; от воспоминаний о родителях — воспоминаний таких далёких, что кажутся чужими, — и от этого плачу ещё сильнее. Успокаиваюсь, наверное, нескоро. И только потому, что Джейк, склонившись, покрывает мои плечи непозволительно жаркими поцелуями сухих губ, от того, как его руки пускаются в произвольное путешествие по коже… Всё случается так быстро, что даже не осознаю момента, когда оказываюсь на лопатках — в прямом и переносном смыслах. И нет, ничерта не показалось тогда, и всё дело не в порыве и не в напряжении между нами: так хорошо, будто я всю жизнь ждала именно этого. Именно его. Отвечаю на его поцелуи и прикосновения жадно, будто сейчас это поможет — и действительно помогает. Когда он прижимает меня к постели, когда двигается, когда хрипло шепчет на ухо какую-то ерунду, от которой хочется обнять его ещё крепче, — можно просто ни о чём не думать. — Прости, Принцесса, — говорит Джейк чуть позже; в голосе, конечно, ни капли раскаяния. — Просто я не знал, как тебя успокоить, пока ты всю комнату слезами не затопила… — Условно прощён, — бормочу я, поднимаясь с постели. В ванной смотрю в зеркало и ошарашенно отшатываюсь от собственного отражения, не веря глазам. У меня всё плечо покрыто следами от укусов. — Джейк! Твою мать, я тебя убью! — вихрем выбегаю из ванной. Хренов волчара! — Когда ты злишься, да ещё и голая, Принцесса, это бесподобно, — Джейк выглядит довольным собой. Или мной, хрен его разберёт. — Зато так ни одна Рипли и ни один Кэп не будут сомневаться, что территория занята… — Дурак, — беззлобно огрызаюсь, кидая в него скомканное полотенце. Среагировать он не успевает, так что оно попадает ему прямо в лицо. С хохотом запираюсь в ванной. Но приступ веселья проходит довольно быстро — как раз когда натягиваю новенькие капри и футболку, скрывающую цепочку отметин на плече, но настолько короткую, что можно разглядеть края татуировки. Вспоминаю, что нам предстоит. Завязывая шнурки на кроссовках, с тоской думаю, что мой такой хрупкий душевный мир рассыплется в мельчайшую пыль, стоит выйти за порог номера. — А вот и минусы проживания с девушкой, — ворчит Джейк, когда я выхожу из ванной, — что вообще можно там так долго делать? Показываю ему язык. Пока из комнаты мы не вышли, за душевный мир можно не переживать. Укладываю в сумку несколько смен белья, пару футболок, носки. Пытаюсь прикинуть список того, что ещё нужно раздобыть для похода. Получается с трудом. Из ванной Джейк выходит свежевыбритый и полностью одетый и тут же окидывает меня критичным взглядом. — Обувь неподходящая, — констатирует он, — нам далеко идти. Кроссовки не выдержат. — Но они удобные, — возражаю я. Джейк качает головой, словно посмеиваясь над моими словами. — Нужны ботинки. А ещё надо раздобыть тебе куртку. Потому что, хоть там и жарко, ночи могут быть зябкими. К тому же уже должны были начаться дожди… Но побери меня чёрт, если на этом острове хоть что-то нормально происходит. — Скрещиваю на груди руки, ожидая, пока он закончит. Ощущение такое, будто он сам с собой разговаривает. — Я, конечно, всегда могу дать тебе свою куртку, но тогда тебе, возможно, придётся оторваться от экспедиции, чтобы преданно ухаживать за мной, если я заболею. Хотя я не против, вообще-то… — Плотно сжимаю губы, сдерживая рвущийся наружу смех. — Сумку заменим рюкзаком, тебе понадобятся свободные руки. И эта майка, Принцесса… Закатываю глаза. — Ты закончил? Я хочу есть. — Не думаю, что это получится, — ворчит Джейк, безуспешно пытаясь натянуть пониже края моей футболки. — Надо полагать, что припасы наши тю-тю, сгнили. — Мрачнею. Точно. За полгода вся еда в ресторанах должна была превратиться в не самое аппетитное зрелище… Представив это, с усилием подавляю приступ тошноты. С другой стороны, и чувство голода от этого чуть-чуть уменьшается. — Ладно, Принцесса, мамонта добудем, — как-то не очень уверенно говорит Джейк. — Идём, нам уже пора. Вздыхаю, потому что звучит это так, словно я его болтовнёй отвлекала. Джейк же обнимает меня за плечи, и это так естественно, что мой мир выдерживает чуть дольше, чем я могла надеяться — до самого лифта. На минус первом этаже нас встречает Радж — и целая коробка пакетиков с орешками, каких-то консервов, печенья и прочего. В эту минуту я Раджа просто обожаю. Рядом с ним ошивается (видимо, ещё со вчерашнего дня) и Снежок, безошибочно определивший, с кем надо идти, чтобы тебя покормили. Не могу его за то винить. Хозяйка из меня — что из дерьма пуля. — С добрым утром, — улыбается Радж. — Мы вчера с Зарой обошли все рестораны в отеле… Повыбрасывали столько всего, запашок на кухнях стоял — просто нечто. Ну, кое-что нашли, вот. Вы, наверное, голодные, а в дорогу мы… За громким хрустом печенья даже не слышу окончания фразы. — Так что в дорогу? — переспрашиваю, с трудом сглатывая. Кажется, что печенька растворяется ещё в пищеводе, но вторую я пережёвываю куда аккуратнее. — Взяли пеммикан*, Алистер нашёл в том магазине, про который ты говорила. — А что, все уже там? — вскрывая пакетик орешков, интересуется Джейк. Радж как-то грустно кивает. — Мне кажется, почти всем плохо спалось, — сообщает он. Чувствую укол совести за то, что сама спала, как убитая. — Ждали только вас… и Мишель. В этот момент двери лифта за нашими спинами открываются, впуская в помещение Мишель. Она безупречно накрашена, волосы заплетены в безукоризненную косу, а её одежда, разумеется, вполне соответствует случаю. Удивительное внимание к деталям. Мишель здоровается с нами и с удовольствием вытаскивает из коробки печенье. — Спасибо за завтрак, Большой Р, — произносит Джейк. — Принцесса, пока не разобрали самые лучшие палатки… — Ты иди, — киваю я, — ты лучше знаешь, что пригодится. А я, — киваю в сторону «Черепа», — взгляну, работает ли там кофе-машина. Мишель, ты сходишь со мной? — С превеликим удовольствием, — откликается она, — кофе — это то, что сейчас нужно! — Мы расходимся: Радж увязывается за Джейком, а Мишель идёт со мной. — И о чём ты хотела поговорить? — уточняет она, когда мы добираемся до барной стойки «Черепа», и я оккупирую кофе-машину. — Ни о чём, — отвечаю совершенно искренне, — просто не хотела идти одна. С чего ты подумала?.. Мишель выглядит удивлённой. — Да ладно, забудь. Когда я ставлю перед ней стаканчик с американо, она как будто удивляется ещё больше. — Ну что не так-то? — не выдерживаю, прикладываясь к собственному стакану. — Всё так, просто думаю… Ты тогда правду говорила? — Когда? — Перед нападением Наблюдателей, — подсказывает Мишель, — тогда, в ресторане. Прокручиваю в памяти события «полугодовой» давности и вспоминаю, что именно говорила Мишель. — А. Да, правду. — Спасибо тебе, — мягко произносит она. — Твои слова тогда здорово меня поразили, но… Это приятно. — Правда не всегда бывает неприятной, — подмигиваю я, заставляя поднос стаканчиками с кофе. От этих слов Мишель мрачнеет и поспешно переводит тему: — Мари, вчерашняя статуэтка, помнишь? Я её слямзила. И хочу отдать тебе. — Мне-то она на кой чёрт? — испуганно спрашиваю я, вспоминая про видение. — Я почему-то думаю, что эта вещь должна быть у тебя, — хмурится Мишель, — предчувствие… Интуиция… Я даже не знаю. С этими словами она ставит на бар янтарную девушку. Пожимая плечами, кладу статуэтку в сумку. На этот раз при прикосновении к янтарю ничего не происходит — буквально камень с души падает. Когда я подхватываю поднос с кофе и вместе с Мишель выхожу из клуба, лифт неожиданно открывается, являя нам Эверетта Рурка. — Доброго утра, девушки, — улыбается он так радушно, будто мы старые друзья. — Я не опоздал? — Вы-то тут какого хрена забыли? — к чёрту правила хорошего тона. — Предполагаю, что отправляюсь с вами, — сообщает Рурк, и мне хочется запустить в него подносом. Да ещё сказать ему, что свои предположения он может запихнуть себе в жопу, но Мишель ловит мой взгляд и едва заметно качает головой. Он увязывается за нами, пока мы доходим до магазина с походным оборудованием. Все внутри, это видно через стёкла огромных витрин. Подносы с кофе встречены восторгом, который длится ровно столько, сколько времени нужно ребятам, чтобы увидеть чуть отставшего Рурка. Когда он входит в магазин, ожидаемо наступает мёртвая тишина. Алистер буравит отца взглядом. — Ты не собираешься сказать папе «привет»? — внезапно спрашивает Рурк, уставившись на сына. Алистер замирает, как статуя, его глаза сверкают. Грейс ободряюще касается его руки своей маленькой ладошкой. — Я много чего собираюсь тебе сказать, — говорит Алистер с такой откровенной ненавистью в голосе, что дыхание перехватывает, — и «привет» в этот список не входит. — Как так вышло, что ты не унаследовал ни одного моего качества — и говоришь в точности, как твоя матушка? — с восхищением произносит Рурк. — Просто… удивительно. Атмосфера, по-моему, искрит. — Всё это так неловко, — вдруг замечает Крэйг, и Рурк поворачивает к нему голову. — Представьте, насколько неловко мне, мистер Чао, — пожимает он плечами. — Кто может объяснить мне, что мой сын вообще делает здесь? — О чём ты говоришь? — злится Алистер. — Ты ведь пригласил меня. Я получил электронное письмо после того, как написал тебе. Рурк вскидывает брови на мгновение, а потом его лицо расслабляется. — Да, разумеется. Извини, сын. После анабиоза память ещё восстанавливается. — Я прошу прощения за состояние отеля, мистер Рурк, — неожиданно Лейла выходит из-за спины Шона. — Я… — Не стоит, — жёстко произносит Рурк, поднимая руку в красноречивом жесте, — в конце концов, главное, что наши самые дорогие гости остались целы. Кстати, сколько времени вы здесь провели? Какой сегодня день? — Двадцать седьмое декабря две тысячи семнадцатого года, — произносит механический голос Ирис, когда голограмма внезапно материализуется перед создателем. Лицо Рурка странным образом смягчается, когда он смотрит на неё. — Ирис? — в изумлении спрашивает он. — Здравствуйте, сэр, — говорит она, — время названо по внутренним часам, поскольку доступа к Интернету и более точным атомным часам нет. — Двадцать седьмое декабря, — Рурк слегка склоняет голову, обдумывая что-то. — Так долго. И ты… ты жива. Как? Назови свою версию. — 0.9.1, — сообщает Ирис. — Старенькая бэк-ап копия, — говорит он, как мне кажется, с облегчением. — Как вы её нашли? И как вы остались в живых… на протяжении такого длительного времени? — Слушай, ты, — Крэйг выходит вперёд, — ты, походу, не всекаешь. Это ты должен отвечать на наши вопросы, а не мы, иначе… — Иначе что? — быстро спрашивает Рурк, глядя на Крэйга с любопытством. Крэйг делает ещё шаг к нему, проходя прямо через Ирис, хватает его за грудки, приподнимая над полом, и прижимает к стеклянной витрине. Рурк только улыбается, глядя на него сверху вниз. — Хочешь это выяснить, а? — продолжает кипеть Крэйг. — Пожалуйста, Крэйг, опусти его на пол, — вмешиваюсь я, — он же едва очнулся после чёрт знает какого долгого сна в капсуле. Логично, что ему нужно прояснить ситуацию, прежде чем он ответит нам на все вопросы, — не могу сдержаться и смотрю на Рурка с плохо скрытой угрозой. — Ладно, Мари, — легко соглашается Крэйг и ставит Рурка на пол. Тот оправляет одежду с таким видом, словно ничего такого не случилось, и я даже немного жалею, что остановила Крэйга и тот не выбил из него дерьмо. Тем не менее, глубоко вздохнув, очень кратко рассказываю Рурку про то, как мы прибыли на пустой остров, как на нас напали Наблюдатели — и о временном портале. Остальное ему знать совершенно не обязательно. — Так, теперь становится яснее, — бормочет Рурк. — Тогда отправляемся в путь. — И теперь ваша очередь, — напоминаю я. — У нас есть вопросы… — Разумеется, они у вас есть, мадемуазель, — произносит Рурк, снова глядя на меня с каким-то странным выражением в холодных глазах. — И у нас будет время обо всём поговорить. Вы ведь не хотите быть здесь, когда наши друзья из джунглей вернутся сюда? Как я уже сказал — отправляемся… Поджимаю губы. Он ещё и командовать удумал!.. — Отправляемся куда? — негодует Эстелла. — Вы что, собрались с нами? — Разумеется, — в притворном изумлении округляет глаза Рурк; при взгляде на Эстеллу в нём что-то неуловимо меняется. — Ваш друг — такой же мой гость, как и все остальные. Не могу же я оставить его в беде! И сейчас самое время — если местные отправят воинов забрать вас, то их поселение останется практически без защиты. — Знаете дорогу? — уточняю я на всякий случай. — Это мой остров, и я знаю его, как свои пять пальцев, — он пожимает плечами без тени самодовольства, — собирайтесь скорее. Жду вас всех в лобби. Время на исходе. С этими словами Рурк выходит из магазина, оставляя нас всех молчаливо переглядываться. — Чёрт побери, Принцесса, мне совершенно не нравятся взгляды, которые бросает на тебя недоделанный Тони Старк, — жалуется Джейк. Киваю: мне тоже неуютно от этого всего. — Не могу поверить, что мы действительно собираемся взять ублюдка с собой. — Он знает дорогу, — напоминает Шон, подходя к нам ближе. — Есть идеи получше? — Ты же не хочешь сказать, что мы можем доверять этому… ну, короче, ему? — хмурится Джейк. — Я хочу сказать, что он нам нужен, — парирует Шон. — Мне кажется, что мы нарываемся на проблемы, — вздыхаю я. — Даже не так: я чувствую это. Но Шон прав — у нас нет идей получше. Я не спущу с него глаз, — обещаю это, скорее, себе, чем ребятам. — Не хватало, чтобы кто-то ещё пострадал. Джейк ободряюще касается моего плеча ладонью, а Шон удовлетворённо кивает. Немногим позже, когда я перекладываю вещи в найденный Джейком рюкзак, добавляя к ним новёхонькую куртку, и переобуваюсь в массивные ботинки на достаточно толстой подошве, мы все поднимаемся в лобби. Новые ботинки кажутся неудобными — они слишком тяжёлые, думаю, неизбежно в них навернусь. Ещё в рюкзак отправляется обёрнутый огрызком брезента пиратский клинок, оставленный тогда на крыше — его подобрал Крэйг и благоговейно вернул мне. Помимо этого, добавляю в багаж запасы пеммикана, охотничий нож в футляре да фляжку с водой. Не слишком много, учитывая, что Джейк поставил меня перед фактом об одной на двоих палатке и одном же спальном мешке, и тащит всё это в одиночку. Мой рыцарь. На улице, на самом деле, ужасная парилка. Жалуюсь, потому что в новых ботинках не только неудобно, но ещё и невыносимо жарко ногам. Джейк, подмигивая, советует раздеться, как когда-то, кажется, целую жизнь назад, рекомендовала ему я. На самом деле, я, конечно, понимаю, что мы в тропиках — но всё же казалось, что в декабре на Карибских островах должно быть существенно прохладнее. Вскоре знакомые тропы по дороге на запад остаются позади. Мы проходим мимо убежища, где впервые повстречались с саблезубым тигром, и почти зажившая рана на руке слегка ноет в напоминание об этом. Ещё спустя, может быть, два или три часа пути останавливаюсь, чтобы сделать глоток воды. Чуть отстаю от остальных, и тут перед глазами всё плывёт — мир превращается в мешанину ярких красок, боль зажимает голову в тиски. Куинн оборачивается к остальным; её длинные волосы слиплись от пота. — Река слишком глубокая. Как мы переберёмся на другую сторону? Рурк смотрит на меня с прищуром, словно подбирая слова. — Мои люди искали тебя по всему миру и не могли найти. Облегчение отражается на красивом лице Мишель. — Марикета, ты только что спасла мне жизнь. Шон выныривает из воды, капли стекают по его коже. — Нашёл! Ты это искала? Синие глаза Джейка сияют, перекрывая всё остальное. — Чёрт, почему мы не можем остаться здесь навечно? Головная боль отступает так же резко, как началась. Все спокойно идут вперёд — очевидно, никто ничего не заметил. — Ты в порядке, Марикета? — спрашивает Ирис, материализуясь передо мной. — Я… — Река слишком глубокая. Как мы переберёмся на другую сторону? — раздаётся голос Куинн; беспомощно хватаю ртом воздух. Мы действительно добрались до бурной реки, но дело не в этом — я же только что уже слышала эти слова от Куинн!.. — Ирис, как я могла знать, что Куинн скажет это? — тихо спрашиваю я. — У меня были видения, но… — Сканирую, — сообщает голограмма, — зафиксированы помехи тахионного поля. Очевидно, мы вошли во временную петлю. Подобный феномен обычно не заметен для людей. Удивительно, что ты можешь это ощущать. — Подожди, что ты имеешь в виду под временной петлёй? — значение слов мне, конечно, понятно, но это уж слишком. — Временной промежуток из приблизительно, — Ирис сверяется с данными, — двадцати пяти минут, который будет повторяться до бесконечности. Даже наш нынешний диалог будет воспроизводиться заново… Если ты захочешь. — До бесконечности? — ошарашенно шепчу я. — Мы что, застряли здесь навеки? Есть какой-то способ выбраться? — Не могу определить точно, но где-то здесь должен быть источник помех. Если тебе удастся его найти и разрушить — возможно, у нас есть шанс. И я хотела бы предостеречь тебя от того, чтобы сообщать о временной петле остальным. Это может вызвать панику и вряд ли поможет кому-то выбраться из петли. Киваю. Придётся справляться с задачей самостоятельно. Снова тайны!.. — Смотрите, там поваленное дерево, — раздаётся голос Эстеллы, когда я подхожу ближе. — Можем использовать его, как мост. Один за другим ребята цепочкой передвигаются по покрытому мхом толстому стволу. Иду сразу за Мишель, с восхищением наблюдая, как легко она двигается — словно танцует на импровизированном мосту. — Ах, чёрт, линза! — оказавшись на противоположном берегу, внезапно произносит Мишель, останавливаясь. — Выпала… — Нужна помощь? Она кивает, и мы вдвоём шарим в высокой траве, покрывающей берег. — Это невозможно, — с грустью сообщает Мишель. — Погоди-погоди… Вот же, — аккуратно поддеваю пальцами прозрачную контактную линзу, и глаза Мишель расширяются. — Марикета, ты только что спасла мне жизнь. Вздрагиваю, второй раз слыша эту фразу, но Мишель, занятая поисками раствора для линз в сумке, даже не замечает этого. Внезапно пальцы натыкаются на что-то ещё — что-то маленькое, неуместно гладкое на ощупь. В удивлении смотрю на оружейную гильзу, поднятую из травы, и становится совсем погано. По джунглям расхаживает кто-то с огнестрельным оружием — почему бы и нет… Нет. Собираюсь уже выбросить находку в реку, как к нам подходит Джейк и опускается на корточки рядом со мной. — Хм, гляньте-ка, — недоумевает он, забирая из моей руки найденный предмет, — гильза двенадцатого калибра… бронебойная… Она для USAS-12. Смертоносная пушка. Чёрт возьми, мой бывший отряд использовал такие. Нервно сглатываю, забирая обратно гильзу, а потом поднимаюсь с колен и подхожу к насвистывающему Рурку, прогуливающемуся вдоль берега с самым непринуждённым видом. Этот ублюдок в своём костюме даже не вспотел. — Итак, мистер Рурк, — говорю я, — вы обещали некоторые… ответы. — Ты что-то знаешь о моём бизнесе? — с улыбкой спрашивает он. Так, я больше не «мадемуазель». — Нет, — чуть кривя душой, отмахиваюсь я, — ну, вы занимаетесь курортом и исследованиями. Что с того? — Курорты и исследования — в том числе, — кивает он. — Но моё главное занятие — информация. Её получение, обработка… Информация — самый ценный товар. — Может, перестанете уже заговаривать зубы? — Я лишь говорю, что не стану выдавать информацию просто так. Предлагаю сделку. Я отвечу на один твой вопрос. Только на один. Но сначала ты ответишь на один мой. Идёт? Я поджимаю губы. Скользкий, мерзкий… — Идёт. — Мой вопрос очень простой, — улыбается Рурк. — Итак… Как твоё имя, Андромеда? От неожиданности замираю. — М… Марикета. Меня зовут Марикета. Рурк несколько раз нараспев повторяет моё имя, словно пробуя на вкус. — Очень любопытно звучит, — наконец, произносит он. И тут же добавляет: — Мои люди искали тебя по всему миру и не могли найти. После всего этого узнать, что ты учишься в Хартфилде, вместе с Алистером… Давай скажу так: если мы переживём наше приключение, я уволю свою службу безопасности. — Ну всё, хватит, вы и так много своей бесценной информации от нас получили за сегодня, — злюсь я. — Моя очередь, блин. Что за радиопередачу мы слышали в вашей обсерватории? — Я предполагаю, что это было эхо возможного будущего нашей планеты, — просто говорит Рурк. — Эхо будущего? — Да. В настоящий момент мы находимся в своего рода временном пузыре… И сейчас мы в безопасности. Но возможное извержение Атропо может привести к катастрофическим последствиям — геологически, Земля вернётся в своё, м-м, доисторическое состояние. Я хочу сказать, что поверхность планеты будет целиком покрыта лавой. Человечество станет пережитком прошлого. И это, моя дорогая, то, что я хочу предотвратить, с твоей помощью — и помощью остальных. Я ответил. Рурк отходит, и я смотрю ему вслед, задумчиво жуя губы. Ну, ничего, пообщаемся ещё. Как только петля замкнётся. Как быстро я привыкла к тому, что мир вокруг долбанулся! Интересно, если на ближайшее дерево сядет птеродактиль, я сильно удивлюсь? — О чём болтали? — над ухом раздаётся голос Джейка; вздрагиваю, когда он хватает меня за локоть. — После расскажу, — если временная петля действительно существует, он ведь всё равно ничего не запомнит. — В двух минутах отсюда есть чудесное озерцо. Я подумал, надо бы обновить воду во флягах. Ты пойдёшь со мной, — он не спрашивает, а утверждает. — Захватите тогда и остальные фляжки, — ворчит Эстелла, тем не менее, понимающе усмехаясь. Джейк собирает фляги у ребят, и мы выдвигаемся. Идти действительно совсем недалеко, и я пытаюсь вспомнить, сколько осталось времени, прежде чем петля замкнётся. Мы оказываемся на поляне около небольшого озера. Водная гладь сверкает в лучах солнца. — Какая красота, — это зрелище по-настоящему завораживает. — Угу, — хмыкает Джейк. Поворачиваю к нему голову. — Принцесса, вот туда посмотри, — он кивает на восток, и я замираю от неожиданности — горный хребет вдалеке покрыт снегом. Солнечный свет ослепляет, отражаясь от укутанных белой шубой вершин. — Как это возможно? Мы в тропиках. Не думала, что горы здесь достаточно высокие для снега. — Да. Потому что они действительно недостаточно высокие, — кивает Джейк. — А теперь взгляни сюда. — В тени деревьев, из-за которых мы вышли, тоже лежит слой снега. И это при том, что на улице около ста двадцати по Фаренгейту! Подхожу к крохотному сугробу и зачерпываю ладонь снега. Даже рука мёрзнет! С ума сойти. Этот остров такой же чокнутый, как я. — Бред какой-то, — замечает Джейк. Пожав плечами, он начинает наполнять фляжки. Вдвоём мы справляемся довольно быстро. — До чего же жарко… Надо бы охладиться. — Заботливо укладываю последнюю флягу к остальным и возвращаюсь к маленькому сугробу. Прежде, чем Джейк успевает среагировать, бросаю в него слепленный на ходу снежок. — Нападение исподтишка! — притворно возмущается он, отплёвывая снег и бросаясь в мою сторону. — Ах ты маленькая… — А вот и не поймаешь, — поддразниваю я, отбегая в сторону. С новым снежком наготове… Минуты не проходит прежде, чем сугроб почти иссякает. Позволяю Джейку поймать себя, и он падает на траву, потянув меня за собой. — Ты поддалась, так что будем считать, что я сдаюсь. — Ты так просто сдаёшься? — Только тебе, — уверяет он, и я с превеликим удовольствием размазываю по его лбу последний подтаявший снежок, припрятанный в руке. — Ну это уже совсем нечестно! Я же выставил белый флаг! Качусь со смеху, глядя на его ошарашенное лицо. — Прости, не сдержалась… Джейк ловит мои руки, проводит по запястьям и переплетает пальцы с моими — наверное, проверяет ладони на наличие очередных «сюрпризов». По коже бегут мурашки. Совсем не от холодного снега. — Даже не знаю, что тебе нужно будет сделать, чтобы я тебя простил. — Пойдём уже, — бормочу едва слышно, с неохотой поднимаясь на ноги. — А с прощением разберёмся позже. Есть у меня пара мыслишек… Джейк только красноречиво ухмыляется. Мы нагоняем друзей, задумчиво разглядывающих древнюю каменную колонну, невесть откуда взявшуюся в джунглях. — Может, уже сделаем привал? — с надеждой спрашивает Крэйг. — Вы устали, потому что тратите энергию на жалобы, мистер Чао, — нагло заявляет Рурк. — Ага, лучше я потрачу её, надрав тебе зад, — бормочет Крэйг. — Ну давайте здесь посидим… В тенёчке от этой торчащей штуки… — Колонны, — раздражённо подсказывает Зара. — Да, давайте объявим небольшой привал, — быстро говорю я, в первую очередь из-за совершенно детского желания позлить Рурка. Ребята рассаживаются, кто где может. Крэйг облокачивается на ту сторону колонны, которая в тени. И тут раздаётся треск — колонна разрушается прямо на наших глазах. Все разбегаются по сторонам, и, в общем-то, успешно избегают травм. Почти. Потому что сумка Алистера оказывается погребённой под обломками. — Ты… идиот, — шипит Алистер, наступая на Крэйга. — Моя сумка! — Прости, чувак, — виновато бормочет Крэйг, пытаясь разобрать обломки. — К счастью, тут было не так много всего, но… — Алистер с тоской смотрит на остатки своих вещей. — Нам нужно двигаться дальше, пока мы не разрушили ещё какие-нибудь древности, — вмешивается Шон, пытаясь купировать конфликт. Мир плывёт перед глазами, и мы снова оказываемся на другом берегу реки. Петля замыкается. Жаль только, что никто не заметил. Кроме, блин, меня. — Река слишком глубокая. Как мы переберёмся на другую сторону? — Смотрите, там поваленное дерево. Можем использовать его, как мост. В этот раз как-то само собой выходит, что я иду следом за Зарой. — Ненавижу походы, — сообщает она, бросая на меня взгляд через плечо. — Это всё немного… не моя стихия. — И в этот момент её нога соскальзывает со ствола. Она оступается — не успеваю даже отреагировать, чтобы вовремя схватить её за руку. Зара отплёвывает воду, изо всех сил держась за торчащий сук — течение грозит снести её болезненно-худощавое тело. — Ну спасибо, блин, Мари, за помощь, — ворчит она и тут же в панике восклицает: — Ох, вау, вытащи меня отсюда! Там на дне что-то, нахрен, светится! Протягиваю руку и помогаю ей выбраться из воды, задумчиво глядя на реку, где, кажется, действительно что-то сверкает. Может ли это быть источником помех?.. Убедившись, что Мишель в этот раз линзу не теряла, с удивлением понимаю, что гильза всё ещё в моём кармане. Интересно, как это работает? Вообще странно: как вышло, что у Мишель линза не выпала? Неужели это каким-то образом получилось из-за меня? Такая маленькая деталь, а ход событий изменился… Впрочем, будет время подумать об этом потом, как только петля разомкнётся. Подхожу к насвистывающему Рурку. — Итак, вы обещали мне ответы. — Ты знаешь что-то о моём бизнесе? — Ага, — отмахиваюсь я, — информация. Самый ценный товар. Я отвечаю на один ваш вопрос — вы на один мой. Сделка. Да? — Довольно целеустремлённо, — замечает Рурк, явно шокированный моим поведением. Только улыбаюсь — сладенько и натянуто. — Тогда скажи мне… — Хотите знать моё имя? Меня зовут Марикета. Теперь моя очередь. Зачем вы притащили нас сюда? — Я предполагал, что ты задашь этот вопрос, — Рурк улыбается; корчу гримасу. — Во время строительства последнего крыла «Небожителя», один сотрудник обнаружил в песке некую фотографию. Радиоуглеродный анализ показал, что ей около пяти сотен лет… В то время как фотография, как искусство, появилась лишь два столетия назад. И на фотографии были изображены одиннадцать молодых людей. Все вы — за исключением Алистера. И так я понял, что каким-то образом все вы критически необходимы для разгадки тайн острова. — И что мешало просто сказать нам об этом? — Честно, я планировал, — хотя из уст Рурка слово «честно» звучит даже как-то нелепо, в эту минуту я ему почему-то верю, — но у острова оказались другие планы. Он уходит вперёд, а Джейк ловит меня за локоть. — Потом, ладно? — поворачиваюсь к нему прежде, чем он успевает что-то сказать. Он хмурится. — Неподалёку есть озерцо… — Прекрасная мысль, — быстро говорю я. Помимо того, что фляги действительно надо наполнить, просто не могу противостоять соблазну провести с Джейком наедине лишнюю минуту. Или две. И всё повторяется сначала. Вместо того, чтобы дурачиться и устраивать снежные баталии, в этот раз стараюсь поскорее справиться с фляжками. Покончив с делом, разваливаюсь на траве, делаю глоток воды — Джейк прав, жарко просто невероятно. — Это, реально, лучшая вода, которую я когда-либо пил, — Джейк забирает флягу и прикладывается к ней. Он сидит рядом, периодически выискивает на мелководье плоские камешки и бросает их в воду. — Неплохо, — замечаю я после одного особенно удачного броска. — Ага. Мы с сестрой много практиковались в подобных штуках… В Перл-Ривере бывало скучновато. — С сестрой? Ты не говорил, что у тебя есть сестра. — Как-нибудь расскажу во всех деталях, — обещает Джейк, улыбаясь. Ветер треплет его волосы. Не выдерживаю: приподнимаюсь, подталкиваю его, заставляя перевернуться на спину, и сажусь сверху, склоняясь над ним, целуя, как в последний раз. — Не то чтобы я жаловался… — бормочет он, когда я отстраняюсь, с трудом переводя дыхание. — Но это за что? За все те случаи, когда я должна была это сделать — и не сделала. — Просто проверяю, не становится ли тебе скучно. — Не думаю, что с тобой это вообще возможно, Принцесса. Когда мы возвращаемся, я задумчиво разглядываю бурлящую реку. Что бы там ни сверкало на дне, до этого нужно добраться. Да, я хорошо плаваю, но… течение слишком сильное. Нужен кто-то более мощный. — М-м, Шон? Могу ли я попросить тебя кое о чём? — неуверенно зову я. Хотя нет никаких сомнений в том, что он справится с задачей, просить о таком Шона как-то неловко. — Конечно, Мари, — с готовностью отзывается Шон, ослепительно улыбаясь. — Что случилось? — Зара сказала, что видела на дне реки что-то необычное. Оно светилось. Ты не мог бы достать это? Чем бы оно ни было. — Запросто, — ухмыляется Шон. Раздевшись, он замечает: — Выглядит глубокой, но, думаю, я смогу добраться до дна. И легко прыгает в воду, оставляя за собой ворох брызг. Вскоре начинаю нервничать, потому что, по ощущениям, проходит немало времени, прежде чем он выныривает. Выбравшись из воды, Шон протягивает сферу — совсем как ту, что мы нашли в пещере. Те же выемки для ладоней, тот же мягкий зеленовато-голубой свет… — Нашёл! Ты это искала? — Спасибо, — нервно сглатываю, кивая. Сфера в руке ощущается странно тяжёлой — буквально ощущаю силу, проходящую сквозь ладонь. Размахнувшись посильнее, бью сферой в ближайший валун — но эта ерунда слишком крепкая, чтобы это сработало. — Ты что творишь? — возмущается Мишель, завороженно глядя на сияние, излучаемое кристаллом. — М-м, пытаюсь её разбить?.. — Это понятно, — к нам присоединяется Куинн. — А зачем? — Потому что… Потому что мне надо деть куда-то свою агрессию? — Знаешь ли, Марикета, эта штука может оказаться важной, — ворчит Алистер. — Так что, может, разобьёшь что-нибудь другое? Я бы с удовольствием, если бы речь шла о роже твоего папаши. Не успеваю даже рта раскрыть, а мир снова плывёт. Вновь оказываюсь на тропе, ведущей к берегу реки. Кристалл всё ещё в моей руке. Видимо, он существует вне времени. Точно, как я. Как бы расхреначить его, не привлекая внимания… Так, одну минуту. — Эй, Алистер! — догоняю его как раз в тот момент, когда в четвёртый раз слышу слова Куинн о глубокой реке, а Эстелла ещё не заметила поваленного дерева. Алистер отвечает вопросительным взглядом. — Слушай, похоже, что в твоей сумке много свободного места? — М-м… Откуда знаешь? — подозрительно хмурясь, спрашивает он. — Хороший глазомер. Так что, могу ли я попросить тебя взять в свою сумку одну штуку? — Почему именно меня? — бурчит Алистер. — Попросила бы кого-то… — О, ну Алистер, ну пожалуйста, — строю умоляющую мордочку, и он сдаётся. — Ладно, давай сюда, что там у тебя… Ух ты, — не сдерживает восхищения он, когда я протягиваю ему сферу. — Что это? — Не знаю, но может оказаться важным, — загадочно произношу я. Теперь осталось только сделать так, чтобы события сложились в цепочку. Когда поваленное дерево остаётся позади, я решительно подхожу к Рурку. — Где все? — спрашиваю я после ставшего привычным обмена «любезностями». — Гости из «Небожителя», персонал. Что с ними произошло? — Когда стало понятно, что Атропо вот-вот будет извергаться, я приказал эвакуировать всех, — пожимает плечами Рурк. — Могу лишь вознести молитвы за то, чтобы все они были в безопасности. Это звучит насквозь фальшиво, но он уже уходит вперёд, оставляя меня ни с чем. Иду к Джейку и обвиваю его шею руками. — Есть ощущение, что ты хочешь мне что-то предложить, — бормочу я. — Откуда ты… — Берём фляги и идём, — ухмыляюсь, приподнимаясь на цыпочки и легко целуя его в щёку. Он только кивает, растерянно касаясь места поцелуя кончиками пальцев. — До чего же жарко. Надо бы охладиться, — вновь говорит Джейк, когда фляжки наполнены. — Искупаемся? — Не дожидаясь ответа, быстро раздеваюсь; Джейк не сводит с меня напряжённого взгляда, так что ещё жарче становится. Он присоединяется, когда я захожу в ледяную воду по грудь. Бельё неприятно липнет к телу, но кожа хотя бы не так горит. Джейк обхватывает мою талию руками, притягивая к себе — и контраст жаркого воздуха с холодной водой перестаёт иметь значение. — Чёрт, почему мы не можем остаться здесь навечно? — он разворачивает меня к себе, наклоняется и мягко целует. — Ты вся дрожишь. Замёрзла? Если я и дрожу, то точно не от холода. И какая, в самом деле, разница, если нас почти ничего не разделяет, если можно просто прижиматься к его горячей коже, если он смотрит на меня так, что я от одного взгляда хочу забыть, как мы здесь оказались? Джейк поднимает меня на руки, подхватывая под бёдра — прижимаюсь ещё сильнее — и целует. Не отрываясь от моих губ, выносит из воды, ставит на землю — а я всё пытаюсь быть ближе, отчаянно цепляясь за его плечи. Пальцы соскальзывают с мокрой кожи. — Марикета, — шепчет мне в губы, отстраняясь на полдюйма. — Нам… Нужно догнать остальных. Прижимаюсь лицом к его плечу, обречённо вздыхаю — нужно идти, он прав. Но как же не хочется… Нехотя натягиваю одежду на мокрое тело, конечно, это купание, с позволения сказать, ничерта не помогло охладиться. Мы возвращаемся как раз вовремя, чтобы стать свидетелями небольшой словесной перепалки между Рурком и Крэйгом. И я, конечно, объявляю привал. Когда колонна разрушается, с мрачным удовлетворением убеждаюсь в том, что её обломки погребают под собой сумку Алистера. Вытаскивая остатки своих вещей, Алистер протягивает мне разломанную надвое тускло-серую сферу. — Извини, что не сберёг твою вещицу, Марикета, — с грустью произносит Алистер. — Слава небесам, — выдыхаю я, и остальные смотрят на меня с изумлением. Проходит минута — и мир остаётся на месте. Получилось! Действительно получилось — мы выбрались! — Можем идти уже дальше? — раздражённо спрашивает Мишель. — О да, — губы сами собой растягиваются в улыбке, — теперь мы можем. Мы двигаемся вперёд. Разглядываю обломки сферы в руках — что-то в ней кажется странно знакомым. Ловлю на себе взгляд Рурка — он, очевидно, догадывается о моих мыслях и прекрасно знает, где я могла видеть что-то подобное. Вот только сама я припомнить не в силах. — Эй, Мари, — отвлекает от раздумий голос Шона, — видишь? Вон там… — Смотрю в том направлении, куда он указывает, и вижу солнечные блики, отражённые янтарём, в кроне дерева перед нами. — Интересно, что это? Похожая штука стояла в музее у Рурка, — замечает он, вглядываясь в сияние. С трудом сглатываю образовавшийся в горле ком. — Сейчас я её достану, — сообщает Шон, скидывая рюкзак и взбираясь на дерево. Каким-то непостижимым образом я знаю, что статуэтка важна. И… опасна. Спрыгивая на землю с блеском янтаря в ладони, Шон протягивает статуэтку. Та представляет собой сидящего на троне мужчину с орлиной головой и крыльями за спинкой трона. Касаюсь статуэтки рукой…◇
Тринадцать минут третьего ночи. Шон протирает глаза, уставший после того, как едва осилил домашнее задание по экономике. И это после целого дня тренировок, занятий и подработки. Его телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении. На экране высвечивается «Мама». Шон читает SMS. «Твой отец снова спрашивал о тебе. Он скучает». Шон качает головой и откладывает телефон в сторону. Слышится поворот ключа в замке, и дверь открывается, впуская обеспокоенного Крэйга. — Бро, я так облажался, — не здороваясь с Шоном, Крэйг обессиленно опускается на диван рядом с ним. — Знаешь того спортивного агента, который предлагал нам всякие плюшки за то, что на поле мы будем вести себя, как надо ему… — Ну? — настораживается Шон. — Ну, — повторяет Крэйг, — в общем, вот. И он достаёт из рюкзака новенький ноутбук. — Зачем? — коротко спрашивает Шон, устало глядя на Крэйга. — Ну, знаешь, там… Мой ноутбук полетел, а я так хотел поиграть в ту новую игру с одной девчонкой из компьютерного класса… В общем, я боюсь, что тренер теперь совсем обозлится на меня. И выгонит из команды. — Не выгонит, — твёрдо говорит Шон, забирая ноутбук у Крэйга и перекладывая в свою сумку, — потому что это я взял у агента эту штуковину. — Не-не-не, я не могу позволить тебе этого. У тебя будут большие проблемы… — Я могу с этим справиться, а ты — нет, — замечает Шон мягко, — тренер не выгонит меня из команды ни за что. Так что ты, определённо, можешь мне это позволить. Потому что ты нужен мне на поле, Крэйг. Без тебя я не справлюсь. — Я твой должник, — с грустным выражением лица произносит Крэйг. — На веки вечные… Дыхание перехватывает, когда меня несёт в другое место и время. Шон яростно размахивает руками, стоя на обрыве. — Сюда, здоровяк! Взгляни сюда! — орёт он, привлекая внимание саблезубого тигра. Зверь с рычанием поворачивает голову, оставляя без внимания загнанных им в угол Крэйга и Мишель. — Шон, что ты делаешь? — кричит Мишель. Саблезубый монстр крадётся к Шону, не обращая внимания на оставленных позади несостоявшихся жертв. — За меня не волнуйтесь! Я справлюсь! Бегите! И животное совершает невероятный прыжок, опрокидывая Шона в грязь прямо на самом краю обрыва. Шон напрягается, направляя всю свою силу на то, чтобы опрокинуть зверя в пропасть. — Не делай этого, бро! — выкрикивает Крэйг. — Шон, пожалуйста, нет… Он бросает на Мишель мимолётный взгляд и с нечеловеческим усилием скидывает саблезубого тигра с обрыва — и исчезает из виду, падая вместе с ним.◇
— Мари, ты в порядке? — доносится обеспокоенный голос Шона. — Шон… В порыве обвиваю руки вокруг его массивного тела. Нет, ничерта не в порядке, да какого же чёрта — эти грёбаные видения, опять что-то происходит с моей головой, и Шон… Это… Слишком. Наш Шон с его вечной тягой к самопожертвованию может погибнуть вот так, спасая других? Нет, такого не будет. Он замирает на пару секунд, прежде чем обнять меня в ответ. Сжимаю побелевшими ладонями статуэтку, от страха стучит в ушах, если это станет реальностью… Нет. Не станет, не станет, не станет! — Вы отстали, — раздаётся недовольный голос Рурка. — Вперёд, лагерь местных уже совсем недалеко. Мы догоняем остальных, пробираясь сквозь постепенно густеющую листву. От тропы под нашими ногами вскоре остаётся лишь слегка примятая трава. Проходит ещё довольно много времени, прежде чем ветер доносит до моих ушей нечто, напоминающее звучание рога. Мы поднимаемся на покрытый зеленью холм, и лес вокруг нас редеет, словно расступаясь. С большого расстояния открывается вид на невероятно огромное дерево, поднимающее ветви к небесам. С возвышения это выглядит довольно… колоссально. — Вот что называется «домиком на дереве»! — восхищённо говорит Радж. Вглядываюсь — на стволе, ветвях и под ними расположена россыпь небольших домиков. — Невероятно. Деревья не могут вырастать такими огромными! — восклицает Грейс. — Не могли, — загадочно поправляет её Рурк, — но когда-нибудь… Рог звучит снова, и далеко внизу я вижу отряд Наблюдателей, выдвигающихся из деревни. В центре этой группы замечаю знакомую фигуру — кого-то очень маленького по сравнению с Наблюдателями, кого-то со связанными впереди руками… — Это… — начинает Алистер и осекается. — Это он, — подтверждает Шон. С такого расстояния не вижу его лица — только могу представить его во всех мельчайших, до боли знакомых деталях. — Он жив, — шепчу на выдохе едва слышно, и по венам разливается облегчение, такое сильное, что голова кружится. Я не позволяла себе даже думать о том, что мои предчувствия могут обманывать, но на самом деле страх того, что это всего лишь бесплотные надежды, червячком шевелился где-то под сердцем. Но, к счастью, я не ошибалась. Диего, мой лучший друг, мой брат — действительно жив. __________________________ *Пеммикан — сушёное или вяленое мясо, благодаря высокой питательности и малому весу часто применяющееся в туристических походах и прочих передвижениях на дальние расстояния для пропитания.
