VI. 11. Доверие — хрупкая вещь
3 сентября 2021 г., 21:00
Примечания:
🌴**Коллаж к главе:** https://ibb.co/bFyKRFP
🎶**Тема идолов:** coeur de pirate — La Petite Mort [https://disk.yandex.ru/d/bMDpk3f0NMvEoQ]
Are you willing to sacrifice your life?
В какую-то долю секунды я боюсь, что Лейла зайдёт в бывшую комнату Оливии Монтойя. Всего лишь одну хренову долю секунды — потому что уже в следующую бояться становится нечего: Лейла делает именно это. — Я вас иска… — На полуслове её голос надламывается, потому что она видит изображение на экране, застывшее на том моменте, где она сама стоит над трупом матери Эстеллы. Лейла замирает, даже не моргает, словно кто-то нажал на кнопку паузы. Эстелла смотрит на неё тяжёлым взглядом, и они похожи на змею и её загипнотизированную жертву. А потом Лейла разворачивается и бросается прочь. Эстелла — следом. Машинально выбегаю из комнаты за ней, сама не зная толком, зачем — остановить её или помочь выбить из Лейлы дерьмо. А чего я, собственно, ожидала? Тревожных звоночков по поводу Лейлы было немало, включая видение в новогоднюю ночь — но и оно не было главной причиной сомневаться в её лояльности, разве нет? И всё-таки все те случаи, когда я задумывалась о целесообразности доверия к этой женщине, противоречили каждой её попытке самоотверженно спасти нас. А теперь вот подтверждается, что всё это время Лейла просто играла в свою игру. Разумом я всегда это понимала, наверное. Или мне кажется так только сейчас, когда всё раскрылось? Какая, впрочем, разница. Механически переставляю ноги, перепрыгиваю через ступеньки, стараясь успеть за Эстеллой, и выхожу из оцепенения только в холле — когда она бросается на Лейлу, сбивает её с ног, и они обе летят вперёд, разбивая в осколки стеклянную дверь «Элизиума». Проскочив крыльцо, они катятся по снегу, Эстелла не глядя колотит Лейлу по чём придётся, и я тупо смотрю на это, даже не предпринимая попыток вмешаться или окликнуть кого-то из них. Ощущение, словно застряла в каком-то дерьмовом фильме, и его обкуренный сценарист не оставил мне права ничего решать. Ой, подождите, кажется, так оно, блядь, и есть!.. — Постой! — выкрикивает Лейла, даже не пытаясь защищаться. — Позволь мне объяснить! — Заткнись! — Эстелла хватает её за грудки. — Это ты! Ты её убила! — её кулак врезается в лицо Лейлы. — Пожалуйста, — она сплёвывает кровь. — Я… Мне жаль… Не самые мудрые слова в этой ситуации. Мою политику невмешательства не разделяют друзья — должно быть, их привлёк шум из холла, — они высыпают на крыльцо «Элизиума», большинство из них выглядят так, словно только недавно проснулись. Вероятнее всего, так оно и есть, конечно. — Эстелла, что ты делаешь? — возмущается Куинн, и я перехватываю её руку, когда она рвётся в сторону Эстеллы. — Мы видели доказательства того, что Лейла убила мать Эстеллы, — просто говорю я. С чужими тайнами расставаться куда менее болезненно, чем со своими, и за это я себя сейчас практически готова возненавидеть. Мои слова срывают синхронный изумлённый возглас с губ друзей — оказываюсь окружена бормотанием и восклицаниями со всех сторон. — Нужно что-то сделать, — взволнованно произносит Шон. Он бросается вперёд, хватает Эстеллу за руку, но она совершает какой-то неожиданный выпад — и в следующее мгновение Шон оказывается растянувшимся на снегу. — Эстелла, достаточно! — Разве мы не должны их разнять? — спрашивает Радж, ни к кому в особенности не обращаясь, и я поворачиваюсь к нему. — Это их дело. Мы не в праве лезть. — Точно, это наше дело! — выкрикивает Эстелла, снова бросаясь на пытающуюся уползти Лейлу. — Не так ли, сука?! — Ты предлагаешь просто смотреть, как она изобьёт её до смерти? — возмущается Шон, поднимаясь на ноги. — Совсем умом тронулась? Крэйг, помоги! Вдвоём парни хватают Эстеллу под руки, отрывая её наконец от Лейлы — и видно, что это стоит им немалых усилий. — Отпустите, блядь! — визжит Эстелла. — Лейла, объясняйся, — презрительно цедит Зара, чуть выступая вперёд. — Очень быстро. — Скажи, что это неправда, — шепчет Куинни, её аквамариновые глаза наполняются слезами. Ну конечно, неправда, сейчас Лейла это подтвердит, и мы поверим и пойдём заварим чаю. Вот ей-богу. — Я не могу. Это правда, — сплёвывая выбитый зуб, признаёт Лейла. — Оливия была моей подругой, и я её убила. — Ты… что? — осекается Грейс, видимо, до последнего надеявшаяся, что произошло какое-то недоразумение. — Мистер Рурк приказал. Он утверждал, что это единственный выход. Она собиралась разрушить всё… Он настаивал. Только сейчас, глядя на Лейлу и сопоставляя всё, что происходило с нами на острове, с ужасом понимаю, что она — фанатичка. Избитая до полусмерти, она говорит о Рурке с болезненным блеском в карих глазах. Даже в её ослабевшем голосе слышится восхищение. Чёрт побери, как мы могли быть такими слепыми? Как я могла?.. — Бог ты мой, — бормочет Алистер. — Отец… — То, что ты сказала, — кричит Эстелла, не оставляя попыток вырваться из хватки Шона и Крэйга, — должно спасти твою задницу? Это не работает, сука! — Пожалуйста, я знаю, как всё это звучит, но сейчас моя миссия состоит в том, чтобы защищать вас! Каждого из вас! И это тоже не работает, потому что теперь мне хочется всечь Лейле так, чтобы зубов во рту у неё вовсе не осталось. То есть защищать нас — это очередное задание от Рурка? И я сейчас типа должна быть охуительно благодарна за то, что этот ублюдок не приказал грохнуть нас на месте? Чувствую, как губы кривятся от презрения. Спускаюсь с крыльца — гостиничные тапочки сразу намокают, а начавшийся снегопад неприятно кусает кожу, но я едва замечаю дискомфорт. Подхожу к Лейле, распростёртой на снегу, опускаюсь на корточки и холодно спрашиваю: — И что, Лейла, стоило оно того? — Ты не понимаешь, — глаза Лейлы наполняются слезами. — То, что делает мистер Рурк, приведёт в порядок мир… — Она переводит затравленный взгляд от одного из нас к другому, словно пытаясь понять, о чём мы думаем. — Итак, она не только убийца, она ещё и сумасшедшая, — просто говорит Джейк, подходя ко мне, хватая за руку и почти силой заталкивая за свою спину. — Это кульминация всех трудов Рурка, — бессвязно бормочет Лейла. — Работа всей его жизни… Устройство в лаборатории… — Лернейские врата? — быстро спрашивает Шон, одёргивая на себя вырывающуюся Эстеллу. — Нет-нет, другое устройство… Оно может раз и навсегда стереть всю боль и страдания, с которыми вынуждены сталкиваться такие, как мы… — Что за хуйню ты несёшь? — закипает Джейк. Его пальцы на моём запястье с силой сжимаются. — Я услышала достаточно, — говорит Эстелла совершенно ровным голосом, и, видимо, от неожиданности Шон теряет бдительность — она вырывается и снова бросается к Лейле. И в этот момент Диего резко вскидывает голову наверх — с крыши гостиницы внезапно комьями падает снег. Земля под ногами трясётся. Один раз, другой, третий… — Ребята? — окликает Диего. Даже Эстелла замирает в шаге от Лейлы. Гигантская фигура возникает из густой пелены снегопада, с утробным рёвом приближаясь к нам. Это грёбаный белый медведь. Или что-то похожее на него. Чего нам только не хватало в этой ситуации? Конечно, именно белого медведя, СПАСИБО, БЛЯДЬ, ЛА-УЭРТА, я уж думала, что с монстрами покончено! У медведя на голове скрученные рога, а глаза светятся странным синим блеском. Ноги слабеют от страха. Привкус желчи во рту, трясущиеся руки, ощущение сдавленного паникой горла — господи, как же я от этого устала. — Во имя Вечного, — бормочет Вэйрин, — Страж Гор!.. — Да, спасибочки, Вэйрин, всем стало гораздо легче от того, что теперь мы знаем, как эта штука называется. — Страж? — Джейк разворачивается лицом к монстру так, чтобы снова спрятать меня за спину. — Это ебучий йети! И я вылавливаю краем глаза, как Лейла, воспользовавшись замешательством, внезапно вскакивает на ноги и бежит в сторону, противоположную той, откуда появился монстр. Даже не успеваю толком удивиться, как она, избитая, может бежать, — завороженно рассматриваю из-за плеча Джейка приближающегося к нам йети или кем бы он там ни был. Синий блеск глаз существа странным образом гипнотизирует, и в этот момент вдруг осознаю, что мне почему-то совсем не страшно… Где-то позади визжит Грейс, сдавленно бормочет что-то Мишель, а я стою вот так и тупо смотрю на двадцатифутовое чудовище, от чьих шагов сотрясается земля. Шерсть существа такая же белоснежная, как окружающий его снег — кроме бурого пятна на левой лапе, что это, след выстрела?.. Оказавшись в футах пятнадцати от нас, медведь скалит желтоватые зубы, опускается на передние лапы и рычит. И тут вперёд выскакивает Снежок, подбегает прямо к монстру и выдыхает ледяное облачко. Шерсть лисёнка стоит дыбом, он явно готов броситься в атаку против огромного существа, во много раз превосходящего его размерами. Льдинки застывают на шерсти медведя, но его это, очевидно, нисколько не волнует. Существо наклоняет огромную голову к лисёнку и придирчиво обнюхивает его, и паника снова накатывает волнами, холод проникает под кожу, но я не успеваю даже дёрнуться в сторону — как монстр вдруг садится на снегу, издавая почти по-человечески тоскливое рычание. А потом внезапно хватает Снежка в здоровенные лапы и разворачивается в сторону леса. — Снежок! — выкрикивает Куинн, бросаясь вперёд. — Эй, куда это ты его забираешь? — растеряв, видимо, от шока остатки здравого смысла, ору я. — Он что, собирается его сожрать? — испуганно спрашивает Радж. Монстр исчезает в пелене снегопада, его шаги стихают прежде, чем мы успеваем что-то предпринять — и что бы мы предприняли? Вдруг осознаю, что плачу. Куинни поворачивается к нам — на её щеках тоже блестят слёзы. Мой ручной снежный зверёк… Забран прочь огромным рогатым медведем! Вытираю мокрые щёки и разворачиваюсь к друзьям; внутри всё полыхает от беспомощной злости, не имею ни малейшего понятия, что теперь делать, но оставлять Снежка в лапах здоровенного йети в мои планы не входит. — Надо его вызволить, — бормочет Радж, озвучивая мои собственные мысли, — не представляю только, как… Эстелла замирает, уставившись тяжёлым взглядом на то место, где ещё несколько минут назад лежала Лейла. — Сбежала. Трусливая сука. Вэйрин придирчиво разглядывает огромный след, оставленный йети. — Страж куда больше, чем я мог представить себе по рассказам Укжааля, — бормочет он. — Нужно спешить, если мы планируем его догнать. — Собираемся быстро. Готовность — десять минут, — разворачиваюсь и ухожу в гостиницу за вещами. В комнате, где мы с Джейком провели последние пару дней, быстро напяливаю две пары носков, свои многострадальные брюки, все три футболки, что у меня остались, и, наконец, куртку. Погружённая в мысли, с трудом сдерживающая дрожь в руках, едва замечаю, что Джейк рядом — сейчас вообще неспособна адекватно воспринимать окружающий мир. Словно в прострации возвращаюсь на улицу; Джейк следует за мной, словно тень, и, когда я принимаюсь нервно расхаживать в ожидании остальных, мягко перехватывает мою ладонь и обнимает. Утыкаюсь лбом в его плечо, пока он бормочет что-то успокаивающее, что ничертавообщенепомогает, так что я просто отмалчиваюсь. Не смогла уберечь от беды даже своего питомца. Твою мать! На что я вообще рассчитываю — спасти всех остальных! Спасительница хуева! Просто… Идиотка. Ни на что не годная идиотка. Когда все собираются, отстраняюсь от Джейка, вытирая мокрые щёки. Приходится взять себя в руки. Расклеиваться буду позже, когда найду йети и вызволю из его лап своего лисёнка. Вэйрин идёт чуть впереди, уверено ведя нас по следу снежного монстра. Снегопад, к счастью, прекращается — это позволяет нам выиграть немного времени, прежде чем следы исчезнут. «Элизиум» остаётся далеко позади, и нас окружают лишь заснеженные горные вершины и хвойные деревья. Оглядываясь на друзей, замечаю, что лицо Эстеллы перекошено смесью ярости и боли; приходится отругать себя ещё и за то, что была так невнимательна к ней. Узнать, что любезничала с женщиной, убившей твою мать, а потом ещё и упустить убийцу — блядь, если я думала, что у меня сегодня неудачный день… — Эстелла, — притормаживаю, чтобы поравняться с ней, — прости. Мне так жаль… Даже не представляю, что ты сейчас чувствуешь, но если я могу сделать что-то, чтобы помочь тебе… Что ты вообще можешь сделать, Марикета, грёбаная дура! Эстелла поворачивает голову и поджимает губы; из её черных глаз скатываются бисеринки слёз. — Я думала, что это сделал Рурк. Так было проще, — шепчет она. — А на самом деле… Мари, они ведь были подругами. Она предала её. Это… — Она поднимает голову наверх, словно для того, чтобы не позволить слезам проливаться. — Это только в очередной раз доказывает, что доверие — хрупкая вещь. — Ты можешь доверять нам, Эстелла, — осторожно говорю я. Особенно, блядь, мне, я ж тут самая честная с друзьями, чёрт возьми! Эта мысль стучит в висках до тошноты. До желания вцепиться себе в волосы. Так что я всё-таки затыкаю рот и просто молча иду рядом с Эстеллой. — Э-э, — Джейк вдруг останавливается спустя четверть часа в гнетущей тишине, — вы видите — вот там? — он указывает куда-то вперёд. — Снег падает. — Ну, вообще-то, так это и происходит, — ворчит Крэйг, — снегопад, все дела… — Крэйг, замолкни, — бормочет Мишель. — А что? Он же из Луизианы, вдруг он не знает, как идёт снег? — Боги, какое счастье, что некоторые вещи всё-таки не меняются. — Спасибо, Дракс, — ухмыляется Джейк, — я вообще-то имел в виду, что снег падает только у того дерева. Это разве не должно никого тут смущать? Подхожу ближе, поравнявшись с Вэйрином — он молча указывает на еловую ветвь почти у самой вершины дерева. Вижу Снежка — он карабкается всё выше и выше, и его дыхание образует тот самый снегопад, замеченный Джейком. Земля вокруг нас вздрагивает от шагов йети, но его самого не видно — так что я бросаюсь вперёд, к дереву, и карабкаюсь по заснеженным ветвям прежде, чем успеваю обдумать правильность своего поступка и дальнейший план. Хуже всего то, что дело не только в необходимости и несомненном желании спасти Снежка… Ощущаю дурную потребность доказать себе, что я не такая уж и слабачка — эти мысли приходят так несвоевременно, пока цепляюсь за еловые ветки. Едва взбираюсь до середины ствола, когда дрожь от шагов приближающегося йети стряхивает с окружающих иголок снег. — Прячьтесь! — визжу я. Коротко глянув на друзей, убеждаюсь, что они бросаются врассыпную — и что Джейк, прежде чем нырнуть за ближайший сугроб, кидает на меня этот свой взгляд типа «я-надеру-тебе-задницу». По-моему, я реально нарвалась. Сама стараюсь даже не шевелиться, чтобы не привлечь внимания снежного монстра к себе. Йети медленно бредёт из-за деревьев, в его лапе — о, какая прелесть, блядь, — пчелиный улей. Откуда, ради всего святого, здесь пчелиный улей, и какого хрена эта здоровенная ерунда тащит его сюда?! Решаю, что нам со Снежком (и всеми остальными, конечно) нужно срочно отсюда валить, и осторожно продвигаюсь чуть выше — теперь от лисёнка меня отделяет всего три-четыре фута. И вдруг, так восхитительноблядьвовремя, ветка под ногой хрустит — звук кажется оглушительным, и его тут же перекрывает громкое рычание йети. Мари, ёбаный свет, на этот раз точно сама виновата!.. Сквозь ветви вижу, как снежный монстр отбрасывает в сторону чёртов улей и движется в сторону моего укрытия. Снежок соскальзывает в мою сторону, но от тряски теряет равновесие и срывается вниз. Те несколько секунд, пока он летит к земле, сердце, кажется, останавливается, а с губ срывается крик — такой отчаянный, как будто голосом я могла бы остановить падение лисёнка. Спешно пытаюсь сползти вниз, совершенно не думая о том, что там поджидает огромный рогатый белый медведь, и, видимо, ребята, выползающие из своих не бог весть каких укрытий, тоже не берут очевидную угрозу в расчёт. И, когда я оказываюсь внизу, вдруг выясняется, что йети стоит, замерев, и глядит на барахтающегося в снегу лисёнка (жив, слава всему святому, сугроб смягчил падение) с очевидным беспокойством. Мы с монстром замираем на примерно равном — футов в пять — расстоянии от фыркающего и поскуливающего зверька, и йети первым делает тяжёлый шаг в сторону Снежка. — Боже. Пожалуйста, нет, — голос Куинн звучит чуть громче шёпота, но почему-то я слышу его даже сквозь шум в ушах и завывания ветра. Йети становится на четвереньки и опускает громадную рогатую голову к Снежку. Лисёнок фыркает, обдавая морду монстра потоком льдинок — и существо отстраняется, вдруг оглушительно чихая. Снежок же отряхивается, издавая враждебное рычание, а йети снова подаётся вперёд и — не верю глазам — облизывает моему питомцу мордочку. Ах ты ж… Йети выглядит так, словно… счастлив. Здоровенный тупорылый монстр счастлив! Охуительное. Твою мать. Облегчение. — Э-э, он ведёт себя так, будто Снежок — его детёныш, — раздаётся тоненький голос Грейс. Снежок же выглядит совершенно ошарашенным таким проявлением нежности. Он отступает назад и садится на снег, поворачивая голову с прижатыми ушками из стороны в сторону, словно не знает, как ему относиться к йети. Потом, издав короткий лай, вдруг бросается к Куинни и запрыгивает к ней на руки. Йети поворачивает голову в сторону Куинн. Полагаю, к ней он не собирается относиться, как к детёнышу. На мгновение замираю — и теряю бдительность, кидаясь наперерез монстру прямиком к Куинн. Но она… Она совершенно не выглядит испуганной. Она держит Снежка на руках, с вызовом глядя в морду монстра, когда тот утробно рычит, обратив взор светящихся глаз прямо на Куинни и вставая на задние лапы. Двадцать футов роста йети против пяти футов и двух дюймов роста Куинн. Да что ж за день такой! — Знаешь, что? — вдруг шипит Куинни. — Мне это надоело! Остановись! — Последнее слово звучит шелестящим эхом, как тогда, в тронном зале Элистель, после того, как она пришла в себя… Когда Сердце острова помутило её рассудок… Ну нет, хуже этого ничего быть не могло. Застываю, словно команда остановиться относилась ко мне; ощущение первобытного ужаса мурашками спускается от затылка по спине. И — чудо? или что это в данном случае? — йети замирает тоже. Словно загипнотизированный, монстр смотрит на Куинн, синева в его глазах на мгновение сменяется сверканием изумрудов. И медведь медленно движется в её сторону. — Куинн, что происходит? — с трудом размыкаю пересохшие от страха губы. — Не знаю, — тоже шёпотом отвечает она. — Просто я как будто могу слышать её мысли. — Её? Куинни кивает. — Как будто… Могу общаться с ней, — она смотрит на йети, слегка щурясь, и говорит: — Снежок — наш друг. Мы его не обидим. — Монстр отвечает ей неуверенным рычанием. Куинн нервно сглатывает. — Пожалуйста, поверь мне. Нам нужна твоя помощь. — Существо, услышав этот странный голос, щурит светящиеся глаза и оседает на снег. — Куинн, ты что, Трёхглазый ворон? Варганулась в йети? — раздаётся сзади взволнованный голос Диего. — Страж, — не слушая его, продолжает Куинн замогильным голосом, — нам нужно добраться до северного полуострова. Ты можешь нам помочь? Происходит совершенно невероятное — йети опускается на землю, словно приглашая Куинн залезть на мохнатую спину. Только открываю рот, чтобы сказать, что это не самая разумная идея — а Куинни, держа в одной руке Снежка, уже взбирается по лохматой шерсти на загривок существа и мягко касается его затылка. И йети подаётся головой к ладони, словно просит ещё ласки, и вместо рычания из его глотки вырывается что-то отдалённо похожее на довольное урчание. Так, ясненько. Дышащей льдом и снегом лисы нам было мало, мы решили приручить ещё и самку белого медведя с рогами. Должна ли я удивляться? Наверное, нет, но, конечно, удивляюсь. Это мягко сказано — но в то же время облегчение от того, что йети, очевидно, не собирается перекусывать никем из нашей компании, растекается теплом по всему телу — наконец-то могу выдохнуть. — Кажется, я ему нравлюсь! — хихикает Куинн, как чокнутая, продолжая гладить гигантскую мохнатую голову йети. Только закатываю глаза. Когда этот обмен любезностями заканчивается, существо снова становится на четвереньки и медленно бредёт через лес с удобно устроившейся на его спине Куинн. Она подмигивает, давая знак следовать за йети, и я, конечно же, решаю, что ничего странного не будет, если зверь проводит нас к месту нашего назначения. А, чёрта с два, разумеется, я так не думаю. Мы идём за медведицей довольно долго — счёт переходит в несколько часов, если судить по ощущениям. Первое время все молчат, но постепенно ситуация перестаёт казаться такой уж нелепой, и прерываемая лишь хрустом снега под ногами тишина сменяется сначала негромкими разговорами, а потом — ставшими уже привычными шутками, подколками и хохотом во весь голос. Поравнявшись со мной, Джейк отчитывает меня за выходку с деревом. Вяло отшучиваюсь на тему собственной дурости, сама тем временем думая, что это реально было очень глупо. Джейка мои шутки, очевидно, только расстраивают, потому что он принимается рассказывать какие-то байки про безрассудство, про ребячество и всё такое прочее. Припоминает «легендарный» прыжок в лодку. И не менее запоминающийся полёт ласточкой за идолом Андромеды с платформы в Элистель. Даже вспоминает, как я бросилась закрывать собой Куинн от саблезубого тигра. Говорит, что я совершенно себя не берегу. Слушаю молча. В самом деле, тут, хм, не поспоришь. Наша затянувшаяся прогулка по склонам, покрытым вечнозелёным лесом, заканчивается, когда мы оказываемся на берегу замёрзшего озера, по обе стороны от которого — крутые скалистые горы, укутанные снегом. Йети останавливается, позволяя Куинн соскользнуть со спины, и она гладит животное по склонённой голове. — Спасибо тебе большое, — бормочет Куинни, — хорошая девочка. Медведица отвечает урчанием и разворачивается в сторону леса, когда я замечаю что-то тёмное на её мохнатом плече. — Секундочку, — осторожно подхожу к зверю и вижу, что «что-то тёмное» — это маленькое запутавшееся в шерсти устройство с изображением паука. Хмурясь от дурного предчувствия, аккуратно высвобождаю устройство из свалявшейся шерсти. — Это маячок Арахнидов, — упавшим голосом подтверждает мою догадку Джейк. — Какого хера Лундгрену могло понадобиться от… неё? Медведица крутит мордой, словно отряхивает несуществующую воду, и указывает головой в сторону озера. — Нам туда, — переводит Куинн. — Ну, типа, спасибо? — неуверенно говорю я. Ох ты ж дожили, благодарю медведицу! Йети снова трясёт головой и медленно направляется в лес, бросив прощальный взгляд через плечо на Снежка. — Страж определил преемника, — замечает в наступившей тишине Вэйрин. — Что ты имеешь в виду? — удивлённо спрашивает Диего. — Единственная причина, по которой Страж мог проявить заботу по отношению к вашему зверьку — это вера в то, что однажды он может занять его место. Снежок издаёт удивлённое мурчание, когда я забираю его из рук Куинни, и поворачивает мордочку к Вэйрину, словно понимает, что это о нём идёт речь. — Это могло бы объяснить его необычные способности, — кивает Алистер. — Наш личный будущий Страж! — смеюсь, прижимая к себе лисёнка. — Кто бы мог подумать! — И что, мы планируем идти через озеро? — неуверенно произносит Шон. — Лёд достаточно крепкий, как думаете? Просто эти горы… Не думаю, что мы сможем спокойно перебраться через них. — Лёд совсем прозрачный, — замечает Грейс, — значит, там практически нет воздуха. — И, соответственно, пересекать озеро — вполне безопасно, — подхватывает Алистер. Когда я опускаю Снежка на землю, он тут же бросается вперёд, на ледяную поверхность озера, оглядываясь на нас, словно зовёт за собой. Со вздохом наступаю на скользкую гладь, осторожно делая шаг за шагом, и вдруг в голове мелькает мысль: мы скоро вернёмся домой. Это… Странно. Я как будто не позволяла себе думать об этом всё это время. Это кажется диким. Как если бы я уже была готова остаться на Ла-Уэрте до конца своих дней. И возможность действительно оказаться за пределами острова вдруг пугает, словно я собираюсь сделать что-то неправильное, что-то, что может иметь по-настоящему роковые последствия. Какая ерунда! Я собираюсь вернуться домой. К спокойствию. В безопасность. Туда, где никогда не сбудутся видения о похоронах моих друзей. Но почему это кажется куда более неправильным и невероятным, чем то, что Куинн уговорила здоровенную самку йети помочь нам добраться до этого места? — Эх, сейчас бы мои коньки, — бормочет Куинни, — скользко просто так топтаться по льду. — Умеешь кататься? — Мишель даже в этой ситуации умудряется двигаться элегантно. — Немного. Не так, чтобы прямо круто, но вообще неплохо. — Напомни мне, когда мы вернёмся домой, — усмехается Мишель, — показать тебе мои медали за фигурное катание. Когда мы вернёмся домой. ДЫШИ, МАРИ, ЭТО ПРОИСХОДИТ. — Медали? Во множественном числе? — ахает Куинн, и Мишель отвечает ей самодовольной улыбкой. — Мари! — окликает Эстелла, когда мы проходим треть расстояния от одного берега до другого. — Тут… Эта штука. — Ой, нет-нет, неужели она про… — Идол. Джейк перехватывает мою ладонь. — Ты не должна… Только качаю головой в ответ — должна. Хотя это и причинит мне боль. Статуэтка, изображающая девушку с драконьими крыльями, вмёрзла в лёд на расстоянии пары дюймов от поверхности. Эстелла бьёт каблуком ботинка по толще льда, и я застываю в испуге, уверенная, что сейчас от малейшей трещины всё здесь нахрен разломается, но, к счастью, этого не происходит. Достав из углубления статуэтку, Эстелла протягивает её мне, и я с готовностью прикрываю глаза.◇
Университетская библиотека Хартфилда кажется мне существенно более чужой, чем разнообразие пейзажей Ла-Уэрты, хотя, по-моему, я провела здесь многие часы до всего этого безумия. Эстелла сидит за столом в полном одиночестве, в её руках — какой-то учебник, в который она рассеянно смотрит, хмуря брови. По ней не скажешь, что она понимает хоть слово из прочитанного; глаза то и дело соскальзывают со строчек куда-то на поверхность стола, а потом она словно спохватывается и возвращает взгляд в книгу. В библиотеку входит Алистер, держащий в руках кипу тетрадей и учебников. — Можно, я присяду здесь? — спрашивает он, и Эстелла вздрагивает, роняя книгу. — Везде занято, — поясняет Алистер, пожимая плечами. Эстелла кивает, с каменным выражением лица подбирая учебник. — Спасибо, — бросает Алистер, садясь рядом с ней. За ближайшей книжной полкой слышится шум голосов и смеха. — Видели эту новенькую? Которую к нам перевели? — спрашивает какая-то девчонка с визгливыми интонациями в голосе. — Честное слово, её лицо выглядит так, словно она подралась с овощерезкой. — Она меня пугает, — отвечает другая девушка, — слышала, говорят, вся её семья погибла в какой-то жуткой катастрофе. Эстелла нарочито громко прочищает горло. — Согласна, она пугает, — снова говорит первая девица. — Надеюсь, что её комната далеко от нашей… Не хотелось бы быть зарезанной во сне. — О, Бекка, какая ты сука! — вздыхает вторая. — Но вообще в ней есть, да, что-то по-настоящему жуткое… Эстелла захлопывает книгу, её руки слегка дрожат. — На твоём месте я бы о них не беспокоился, — произносит Алистер, поднимая глаза. — Обычно принцесски из сестринств и футбольные короли в конечном итоге оказываются в самом низу социальной лестницы. Доверие — хрупкая вещь, и оно становится ещё более хрупким, когда ты крутишься в этой карусели «популярных» ребят, так что… — Нужно мне их одобрение тысячу лет, — фыркает Эстелла. — Ещё бы я тратила усилия на то, чтобы завоевать их симпатии. Пустая трата времени. — Совершенно точно, — Алистер слегка улыбается. — Ты же знаешь, они недооценивают таких, как мы, исключительно на свой страх и риск. — Точно, — Эстелла невесело усмехается, кивает и встаёт со своего места, покидая библиотеку — и оставляя учебник на столе. С короткой разноцветной вспышкой я оказываюсь в атриуме «Небожителя». Тело Лейлы приземляется в фонтан, поднимая ворох брызг; вода смывает кровь с множества колотых ран в груди. Нож со звоном выпадает из рук Эстеллы. — Всё кончено, мама, — шепчет она, обхватывая локти ладонями в попытке унять крупную дрожь, сотрясающую всё её тело. На одном из балконов атриума появляется чья-то фигура. Голый по пояс Эверетт Рурк облокачивается на перила и кричит: — Я твой должник, дорогуша! — Т-ты!.. — Признательность превышает мою скорбь, дорогуша… Что я там должен сейчас сказать… Мисс Сети стала обузой, которую следовало ликвидировать уже давно, да всё руки не доходили… Ты избавила меня от такой головной боли! Эстелла не глядя достаёт копьё из чехла за спиной и прицеливается, готовясь к броску. — И что касается Оливии, — как ни в чём ни бывало продолжает Рурк, словно не видя этих манипуляций, — я, разумеется, бесконечно уважал её… — Змей! Не смей даже произносить её имени! — шипит Эстелла. — …и никогда не смог бы убить своими руками, — не слушая её, произносит Рурк. — Поэтому мне и была нужна Лейла. Какой элегантный поворот — её дочь своими руками замкнула эту петлю! — Сдохни, мразь! — визжит Эстелла, бросая копьё со всей силы — оно летит точно в направлении Рурка и… Пролетает прямо через его тело. — Ах, тебе стоило целиться получше, — замечает он, вдруг начиная рябить. Раздаётся звук выстрела, отдаваясь тупым эхом в голове, и Эстелла падает на колени, на белой футболке в районе живота стремительно разрастается багровое пятно. Она с трудом поднимает голову, глядя на Эверетта Рурка — настоящего, из плоти и крови, а не Ирис, принявшая его облик, стоя на балконе… Отвлекая внимание… — Ублюдок! — сквозь зубы бормочет Эстелла. Рурк выстреливает ещё, на этот раз в её бок. Но она продолжает упорно держаться на коленях, пытаясь ползти в его сторону. — Оставайся на месте! — приказывает Рурк, но Эстелла, конечно, не подчиняется. Ещё два выстрела, на этот раз в грудь. Эстелла бледна, как сама смерть, и её ноги подводят её — она обрушивается на пол, стиснув зубы, заливая кафельный пол атриума целыми ручьями крови — но даже тогда она находит в себе силы поднять полный ненависти взгляд на Рурка и прошипеть: — Убью… тебя… — А ты упрямая, — почти с восхищением произносит Рурк. — Вся в мать, я полагаю! — он подходит к Эстелле вплотную, опускается на корточки рядом с ней и приставляет дуло пистолета к её лбу. — Прощай, Эстелла Монтойя. Мне жаль, что всё случилось именно так, — в его голосе слышится искреннее сожаление, когда он спускает курок.◇
— Мари, ты выглядишь напуганной, — замечает Эстелла. Только пожимаю плечами, оборачиваясь к Джейку в поисках поддержки, и действительно нахожу её в его обеспокоенном взгляде. «Этого не будет», — произносит он одними губами, и я едва заметно киваю. Конечно, не будет, потому что чёрта с два я теперь отпущу Эстеллу искать мести! Если понадобится, привяжу её куда-нибудь и подговорю Шона с Крэйгом сторожить её день и ночь! И вообще — мы вот-вот окажемся так далеко от Ла-Уэрты в целом и «Небожителя» в частности, что у этого видения не будет ни единого чёртового шанса сбыться! Мы движемся дальше. Постепенно озеро сужается, зажатое между двумя скалами. Сжимающий мою ладонь Джейк вдруг останавливается, словно чем-то встревоженный. Сердце пропускает несколько ударов, подскакивает к горлу, и дерьмовое предчувствие отдаётся тупым стуком в затылке. — Не вовремя, — бормочет он, и я тут же понимаю, что он имеет в виду — рёв моторов откуда-то из-за скал приближается к нам, по сути загнанным в ловушку посреди заледеневшего озера. Группа из пяти Арахнидов на горнолыжных мотоциклах появляется словно из ниоткуда, окружая нас со всех сторон. Один из них — тот самый мужик с механическими перчатками — орёт, перекрикивая моторы: — Сюрприз! Его мотоцикл останавливается, и он встаёт с него, опираясь на сидение — словно у нас тут местные разборки, а он, такой типа весь из себя крутой парень с района, пришёл сказать своё веское «р-р». Не время дебильных ассоциаций, тем более что я чувствую дрожь ярости в пальцах Джейка, и эта дрожь передаётся мне. Страха нет, есть только бешеная злость на этих людей — злость за то, что они снова путают нам все карты. А за видение о смерти Крэйга я почти готова броситься на мужика с перчатками и разодрать ему горло голыми руками. — А ты новенький, да? — вдруг совершенно спокойно спрашивает Джейк, словно у нас тут просто светская беседа. — Знаешь, Лундгрен совсем не такой, как ты думаешь, приятель. — Я не просто новенький, Джейки, — с издевательской ухмылкой произносит мужчина, — я — твоя замена. — Должно быть, Лундгрен что-то не то в сигары набивает, — хмурится Джейк, — если думает, что этот инспектор Гаджет сможет нас остановить. — Меня зовут Тетра, — выплёвывает мужик, видимо, неосведомлённый о привычке Джейка давать всем прозвища. — Впрочем, болтай, что хочешь, предатель. Джейк заталкивает меня за спину, и я нервно оглядываю друзей. Мы находимся посреди замёрзшего озера, нас окружил враг… Опять. Должна была догадаться, что всё в очередной раз пойдёт по тому месту, по которому постоянно-блядь-идёт. Шон, поймав мой взгляд, слегка поводит бровью и щурит глаза, и я понимаю: он что-то задумал. Очень вовремя, Шон, потому что я совершенно не представляю, что делать!.. Единственное, что приходит на ум — что бы ни задумал Шон, я должна потянуть время, чтобы он смог реализовать свой замысел. Так что, несмотря на мимолётный раздражённый взгляд Джейка, я становлюсь рядом и с наигранной беспечностью обращаюсь к мужику с механическими кулаками: — Так что, Тетра… Почему ты так сильно жаждешь нашей смерти? — Судя по всему, этот человек не блещет особым умом — и просто обожает почесать языком. И поскольку на войне, как на войне, почему бы не воспользоваться этой слабостью? — О, ничего личного, это просто работа, — охотно сообщает Тетра. — А слова мистера Рурка с делом не расходятся, да и гонорар он обещает приличный. — Понятненько, — натягиваю на лицо ехидную улыбку, — жаль только, что Рурк частенько убивает тех, кто на него работает, правда? — Зачем бы ему меня убивать? — хмурит брови Тетра. — Я хорошо выполняю свою работу, и легко докажу это, замочив всех вас. И в этот момент всё и происходит — Шон бросается к двум ближайшим к нему солдатам, но Тетра замечает это — и вскидывает механический кулак, кидаясь в атаку. Шон едва уворачивается от удара, и Тетра, теряя равновесие, обрушивает всю силу кулака на ледяную поверхность озера. Разумеется, лёд тут же идёт глубокими трещинами, и становится дурно от мысли, что сделал бы удар Тетры с Шоном… Дыхание перехватывает, и способность адекватно мыслить покидает на несколько долгих секунд, пока до меня не доходит, что… Лёд. Идёт. Трещинами. БЛЯДЬ! Трещинами, тут же покрывающими всю гладь под нашими ногами. От удара по поверхности проходит дрожь — почти теряю равновесие. Окружающие Арахниды направляют на нас винтовки. — Не двигайтесь! — приказывает искажённый устройством передачи голос одного из них. Да конечно, не двигайтесь! Балансирую, пытаясь удержаться на ногах, но, по-видимому, даже рвано бьющееся в груди сердце сейчас не на моей стороне — от его глухих ударов о грудную клетку, кажется, шатает ещё больше. Тетра тем временем поднимается на ноги и поправляет механическую перчатку, глядя на хватающего меня за локоть Джейка и ухмыляясь. — Ты знаешь условия. Ты можешь пойти с нами, или мы грохнем каждого из вас. Лёд под ногами не перестаёт дрожать, и я всё-таки падаю, несмотря на все усилия и поддержку Джейка. И, когда это происходит, из моего рюкзака выпадает и катится в сторону Сердце острова. И останавливается у ног Куинн. Она смотрит на меня, словно пытаясь принять единственно верное решение. Трясу головой, умоляя её не делать этого, но она шепчет: — У нас нет другого выхода. И берёт в руки клятый кристалл. Невидимая сила поднимает её в воздух; огненно-рыжие волосы развеваются вокруг её головы под воздействием несуществующего ветра, а глаза загораются изумрудным сиянием. Джейк хватает меня за ворот куртки и дёргает на себя, так что я поднимаюсь на ноги, и прижимает к себе. Хотя я рассказала ему всё — и про то, что случилось с Куинн в Элистель, тоже, — не думаю, что он рассчитывал увидеть это своими глазами… Но он хотя бы более или менее знал, чего ожидать — этого нельзя сказать об остальных, замерших, глядящих с ужасом на парящую на высоте нескольких футов Куинн. — Что за срань?! — орёт Крэйг. — Это ведь не те грибы, которые я ел, да? — тихо бормочет Радж. — Это не… Пристрелите её! — командует Тетра своим людям, и один из солдат возражает: — Сэр, уровень радиации зашка… — Я сказал, пристрелите! НЕТНЕТНЕТПОЖАЛУЙСТАНЕТ Они открывают огонь. Целую безумную секунду стою, окаменевшая от страха, а потом странный шелестящий голос Куинн произносит всего одно слово, то самое, что бьётся набатом в моей голове: — Нет. Она поднимает руку, и летящие в неё пули замедляются и замирают в воздухе. Куинн сжимает ладонь в кулак — и они падают на лёд. Выдох облегчения срывается с губ, а Куинн подлетает к группе Арахнидов, и те с криками ужаса и паники отступают. — Убирайтесь вон, — приказывает Куинн, и солдаты вдруг оказываются окутанными призрачным зеленоватым сиянием. Ещё несколько мгновений — и они просто… исчезают. Неосознанно вжимаюсь в Джейка, потому что уже в следующую секунду Куинн — или то, чем она стала — поворачивается к нам. Это не наша Куинн, это странное, потустороннее существо, лишь отдалённо напоминающее мою подругу, но я просто не могу этого принять, и даже не реагирую, когда Шон кричит: — Ребята, бежим! От кого бежим? От Куинн? От субтильной рыжеволосой девчонки, которая любит выпечку и музыку восьмидесятых? А Джейк настойчиво тянет меня за собой — запоздало понимаю: нет, мы бежим не от Куинн, а от того, чем она стала. И я чувствую себя виноватой, когда от скорости бега свистит ветер в ушах, когда приходится прилагать усилия, чтобы не поскользнуться на льду, когда холодный воздух обжигает лёгкие. Мы бежим от того, что сделали с ней сами. Те Арахниды, до которых
