Обещай мне, что мы оба выживем.

      Оставалось и вправду немного. Единственное, чего так сильно боялся водитель – возможности, что они сбились с пути. А если он где-то ошибся? Ну, может же такое быть. Как хотелось сейчас с кем-нибудь об этом поговорить, спросить совета... Но когда появлялась идея рассказать обо всём Павлу - Никита замирал, словно встревоженный оленёнок в чащобе. Нет. Ему нельзя знать, вдруг он откажется ехать дальше? Как много загадок... Руки сжимают руль в недовольстве. Во что он ввязался? А самое главное, во что ввязал Вершинина... Так много проблем оседает на его плечи. Зачем?       «Ладно. Я уже взрослый человек. Я с ними справлюсь, нам нужно лишь...»       Перед глазами вырисовываются знакомые пейзажи. Берёзы, растущие рядками, со своими тонкими и крючковатыми стволами, да раскидистыми ветвями. Очертания елей вдали, с их привычными зелёными макушками. На вид они очень пышные и мягкие, хотя на деле — очень жёсткие и колючие. Асфальт становился более сероватым, кое-где виднелись продолговатые трещины. Белая разметка уже совсем потеряла свой цвет.       «Доехать!»       От радости Никита прибавил скорости, не в силах больше ждать. Он слишком затянул с прибытием. Асфальт под колёсами быстро проносился, пока водитель постукивал указательным пальцем по рулю, нервно выжидая желаемый знак. Да где же он?! Всегда тут был! Может, не здесь? Может, его сбил автомобиль, или грузовик какой? Быть может, хулиганье спилило? Да ну, нет. Тогда бы остался маленький штырь в земле. Может, он зря решил поехать?..       Взгляд резко метнулся вбок. Ура! Знак! Наконец-то! Он не ошибся, он правда тут! Такая притягательная надпись: «Чернобыль»! Скорость медленно сбавляется. Благополучно проехав мимо, слух наконец улавливает недовольное мычание с соседнего сиденья. Павел потягивается, хмурясь и кряхтя. Сколько он спал? Недовольный взгляд устремляется сначала на дорогу, а потом на друга. Ещё немного сонный разум не может логически сказать, где они, а спрашивать не хотелось - после недавней перепалки Вершинин ничем интересоваться не хотел у Никиты. На всякий случай.       — Доброе утро, Паша.       — Ага.       Сухость общения не радовала. У него тут такая радость, а блондин так сухо реагирует? Обидно! Но понять тоже можно, учитывая, как его грубо втянули на колени, перед этим приложив головой об раму авто.       Вершинина пробирает дрожь, отчего он выпрямляется, рукой схватившись за подлокотник. Испуганный взгляд быстро бегает по дороге. Она такая знакомая...       — Где мы.       — Паш, ты ведь знаешь, что...       — Где мы, я тебя спрашиваю?! — Крик безжалостно дерет горло, пока одноглазый едва сжимает руль. К горлу подкатывается сомнение.       — Успокойся, всё хорошо. Доверься.       Павел лишь агрессивно вздыхает, откидываясь на спинку кресла. Бесит. Всё это так бесит... Неужели они и вправду... Нет. Не важно. Об этом лучше не думать. Его попросили довериться, ведь так? Вот и нечего разводить сопли. Вершинин пальцами одной руки зарывается в собственные пряди волос, медленно и скучающе перебирая. Следит за окном.       — Ты не устал ещё? — вдруг задаётся вопросом младший, не сводя взгляда.       — Чего?       — Я говорю... Может быть, стоит повести машину мне?       В ответ тихий смешок и молчание. Паша спокойно это расценил за “нет”, отчего ещё больше расстроился. А не он ли говорил, что не высыпается?       Совсем скоро на горизонте стали вырисовываться очертания домов. Маленькие, невысокие, заброшенные и серые здания с треснувшими боками. Всё выглядит таким заброшенным... Аж дух захватывает. Но не Павлу.       — Никита...       — Да?       — Мы... — голос срывается, и парень шумно сглатывает слюну, со страхом оглядываясь. — Мы в Зоне Отчуждения?       Водитель чуть сжимает в руках руль, шумно вздыхая. Для чего все эти вопросы? Что сейчас будет? Вероятнее всего, очередная ссора, в которой Вершинин потребует остановить машину, и дать ему выйти к чертям собачьим. Плохое предчувствие опять сковывало сердце, вынуждая тихо бормотать:       — Я не выпущу тебя из машины. Хоть в истерике бейся, но факт остаётся фактом – ты не имеешь права передумать.       — Имею... Ещё какое имею, Никита! Ты куда меня привёз, пизданутый?! То есть, ты против прибора, но..       — ЗАТКНИСЬ!       По машине раздаётся оглушающий крик, отчего Паша наконец закрывается, растерянно смотря на товарища.       — Хватит уже, всё, довольно с меня! Прекрати трахать мне мозги! Я сказал, что ты не выйдешь и не уйдёшь, значит так и есть! Просто закрой свой рот и едь молча, окей?!       И ведь подействовало, в который раз. Павел лишь замолкает, не в силах спорить дальше, и отворачивается к окну. Презрительно цыкает, пока брови самопроизвольно хмурятся. О-о-о да, он явно обозлен на «масочника». А иначе как? Зачем он от него всё это прятал? Неужели так сложно сказать правду в самом начале? С другой стороны, зачем его сюда привезли? Никита знал - Павел его пошлёт, если он предложит сюда поехать. Теперь паззл складывается, почему же ему не оповестили подробности. Но тогда зачем же его сюда везут?..