Ох, боги, как меня угораздило?

— Я так боялся что он не дотянет, — поделился переживаниями Бубенчик, щедро насыпная заварки в кувшин, пока его господин сушил мою шерсть. Внутри было непривычно пусто и легко, но то что я снова могу видеть свои ноги меня неимоверно радовало, даже не смотря на то что стало заметно как я поправился за это время. Очень хотелось просто свернуться клубком и спать, возможно несколько дней подряд, настолько меня вымотало то что произошло. Но я хотел лично убедиться что с Наездником все в порядке и держался как мог. — А как часто вам нужно менять симбионтов? — этот вопрос меня больше занимал, нежели переживания собрата. Я посмотрел на Рыжего снизу вверх, пытаясь самостоятельно определить, когда он сменил своего. — Каждые три с половиной месяца в идеале, плюс минус пара недель в зависимости от предыдущего симбионта, — ответил Сам, берясь за щётку, чтобы уложить шерсть. — Наездник затянул до шести и это своего рода рекорд среди нас. — Если бы моя жизнь зависела от этого паразита, я бы не перебирал так долго, а взял бы любого доступного носителя, — ко мне вернулось обычное ворчливое настроение и без всяких успокоительных трав. — Как можно быть одновременно таким упрямым и таким глупым? Рыжий и Бубенчик развели руками, не в силах объяснить этот феномен, а я окончательно убедился, что за Наездником нужен присмотр кого-то у кого все в порядке с рациональным мышлением. Он глава этого клана и фактически никто не имеет права его заставить что-то сделать против его воли. Но с таким романтиком они далеко не уедут, он точно рано или поздно себя в могилу сведёт. Мой господин появился примерно полчаса спустя, уже в сухой домашней одежде. Немного осоловевший и заметно округлившийся в талии, а главное довольный, каким я раньше его не видел. Он присел рядом со мной, нежно обняв и уткнувшись носом в мою макушку. — Спасибо тебе, — он так же благодарно кивнул специалисту, собравшемуся уходить и его носителю. — Не знаю как тебя отблагодарить, ты мне буквально жизнь спас. Я дождался пока все лишние выйдут и обнял его в ответ, отметив что округлившийся животик ему идёт. — Научи меня писать, — я ляпнул первое что пришло в голову, но идея показалась хорошей. Так я смог бы вести свои собственные записи о наблюдениях или дневник, вдруг кому пригодится. — Но сперва давай отдохнем? Я жутко устал. Он унес меня в наше гнездо, легко устроившись вместе со мной в уютной выемке среди подушек. И прежде чем провалиться в сон пообещал что обязательно научит меня писать. Думать больше ни о чем не хотелось, сейчас было достаточно того что с ним все в порядке, он сыт и доволен, а я снова могу поднимать предметы с пола. Утром я проснулся первым и в полной мере ощутил последствия избавления от паразита. Казалось каждая частичка организма ныла от боли, если пошевелиться. Я мог почувствовать каждую мышцу благодаря этому и узнал о своем теле очень много нового. Зато Наездник выглядел просто отлично: он, как оказалось, был бледным вовсе не от природы, сейчас его кожа приобрела приятный бронзовый оттенок, что с жемчужными волосами составляло довольно интересный контраст. За ночь он как будто слегка поправился, перестав смотреться как собственная тень и это не могло не радовать. Я ещё немного полюбовался им и решил что нужно вставать. Да, тело болит, но если лежать и ничего не делать это не изменится. Возможно у опекунов был какой-то план на этот случай, но и я не зря до своих лет дожил, тоже кое-что умею. От боли в мышцах мне лично всегда помогала пробежка. Сделав несколько наклонов и хорошенько потянувшись, я накинул тунику и выглянул на терассу, с которой можно было попасть в сад, минуя обитателей особняка. Утро только только занималось, в воздухе все ещё пахло ночной свежестью, а трава стояла блестящая от холодной росы. Как раз то что нужно для того чтобы вернуть себе и обленившемуся телу бодрость. — Ты куда? — услышал я сердитый шепот Бубенчика. — Бегать, — я погрозил ему пальцем, добавив чтобы не вздумал будить моего господина. И, проигнорировав его возмущенное сопение, я тихо улизнул в сад на пробежку. Первый круг дался с большим трудом, я ещё немного сбавил темп, пытаясь подстроиться и выдержал ещё два. И то половину третьего прошел быстрым шагом. Нет, так дело не пойдет. Бубенчик поймал меня у беседки, настойчиво потянув за собой. Он там уже успел накрыть на стол, притащив целый кувшин чая и корзинку с печеньем. — Вообще-то первые несколько дней носителю положен постельный режим! — он так забавно сердился, что я невольно улыбнулся. — А мне положено привести себя в порядок, — я потянул руки, встряхнувшись после пробежки. — Умеренные физические нагрузки помогают разогнать боль в мышцах. Он конечно не поверил, по лицу было понятно. Ребята вроде него привыкли чтобы их окружали заботой и носили на руках, выполняя каждую прихоть. Впрочем, пережив всего одно вынашивание я больше не мог осуждать их за лень и капризнось с той же силой. — А второго носителя вы вместе будете выбирать? — поинтересовался рыжик, наливая душистый чай и первым утащив булочку. — Какого второго носителя? — я отвлекся от мыслей и даже не сразу понял о чем он говорит. — Ты же не собираешься один постоянно вынашивать, правильно? — он хихикнул. — Нужен второй, чтобы чередоваться. Как по мне так не нужен нам никакой второй. Эта казалось бы простая и понятная новость пошатнула мой только только устоявшийся мир. И напугала, чего уж скрывать. Потому что вдруг тот носитель окажется интереснее чем я и Наездник будет его больше любить? Бубенчик пустился в рассказы о своем напарнике, как они познакомились и что в нем нравится самому Рыжику, но я не слушал, по кругу гоняя в голове ужасный сценарий, где снова остаюсь один одинешенек. От тяжёлых мыслей меня отвлёк господин, тихо подкравшийся как приведение. Я даже невольно вздрогнул, ощутив его прикосновения. — Тебе уже сказали про постельный режим, но ты все равно убежал? — констатировал он, присаживаясь рядом. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что я расстроен. — Что такое стряслось? — Да так, глупости, — не могу же я ему запретить искать второго носителя, правильно? И ухаживать за ним не могу запретить, как бы сильно меня это не пугало. — Как ты себя чувствуешь? Он забрал меня на колени, заверив, что чувствует себя просто прекрасно. А я просто уткнулся в него, вдыхая уютный запах старых книг и полевых цветов. Стало немного спокойнее, хотя я уже начал заранее ревновать его к условному второму носителю.