Вечное Лето, том III: Спасение

I know it will kill me when it's over. I don't wanna think about it. I just wanna love you now

       — Чёрт побери, — голос Малатесты доносится, как сквозь слой ваты.       И почему эта здоровенная херня просто не может оставить нас в покое?..       Ивонн и Мал налегают на вёсла, отступая обратно на риф, но особенного эффекта это не приносит. Небо затягивают чёрные тучи, над нами проносится раскат грома — такого оглушительного, что, кажется, от него всё внутри сотрясается. Вспышки молний в наступившей темноте освещают искажённые страхом лица друзей. Лодка яростно раскачивается на резко усилившихся волнах, вода переливается через борт.        — Ситас! — кричит Вэйрин. — Клянусь памятью моей матери, что отрежу твою голову и подвешу твой череп над своим троном!       Очень своевременное заявление!.. Сумка Мишель, лежавшая на носу лодки, от качки перемещается по всему борту и падает у ног Малатесты. Молния приоткрывается, и свет, исходящий от Сердца острова, почти ослепляет. Ситас замирает, словно загипнотизированный свечением.        — Страж! — командует Куинн. — Я приказываю тебе оставить это место!       В отличие от ситуации с медведицей, это нихрена не помогает: змей лишь вновь впадает в ярость.       И тут Малатеста бросает весло и встаёт с места, подходя прямо к краю борта.        — Тебе нужно это? — кричит пират. — Забирай! — И он точным броском отправляет сияющий кристалл прямо в раскрытую пасть Ситаса. Монстр замирает на мгновение — и исчезает в морских глубинах.       Молчание, повисшее между нами, прерывается лишь завываниями ураганного ветра и раскатами грома.        — Он… съел его? — шокировано произносит Диего.        — Малатеста, — заикаюсь от шока, — ты… Ты что сделал? Ты… Представляешь, что натворил? Ты… эгоистичный… двуличный…        — …мерзкий, подлый, ничтожный червь! — заканчивает Ивонн, бросая на пирата убийственный взгляд.        — Да, именно, — выдыхаю я. — После… Всего?! Ты понимаешь, что Сердце было нам нужно?        — Я сделал то, на что вы, лютики, ни за что бы не решились! — рявкает Малатеста. — Я спас ваши сраные жизни!       Ураган только становится яростнее. Откуда-то из глубины доносится рёв Ситаса.        — Он ушёл, но шторм усиливается! — кричит Эстелла. Лодку качает с такой силой, что кажется, будто она сейчас перевернётся.        — Держитесь! — кричу я. — Просто… держитесь!       Ивонн и бросившийся ей на помощь Мал снова хватаются за вёсла, стараясь сделать хоть что-то — налегаю на весло Ивонн, полагая, что вдвоём у нас хоть что-то получится. И на какое-то время это срабатывает — мы сражаемся с волнами, которые безжалостно несут нас к рифу. И вдруг одна волна — особенно огромная, взявшаяся словно бы из ниоткуда — заливает лодку. От удара водной массы дерево рассыпается в щепки, и мы оказываемся в бушующих волнах прежде, чем я успеваю испугаться. Бурлящие воды поглощают меня, и, когда темнота окутывает, последнее, что вижу — мои друзья, которых так же безжалостно затягивает в пучину Карибского моря.       

* * *

             …солнечный свет настойчиво проникает под закрытые веки. Солёные губы прижаты к моему рту, опять тонула, да сколько же можно, могу дышать сама, Джейк, и знаю, что ты в курсе и просто пользуешься возможностью меня поцеловать. Открываю глаза и растерянно оглядываюсь. Кажется, все целы. Все здесь, кроме Ивонн и Малатесты. Джейк под шумок меня целует. А я опять отключилась, нет, ну правда, когда уже это прекратится?        — Наш пиратский дуэт на глаза не показывался, — говорит Джейк, поднимаясь на ноги и помогая мне встать. — Должно быть, их вынесло на берег где-то в другом месте.        — Надеюсь, — бормочет Куинни. — Конечно, Мал хорошо плавает и всё такое, Ивонн — тоже, но всё-таки…       Пожимаю плечами. Уверена, и Ивонн, и Малатеста сделают всё, чтобы поскорее оказаться на борту «Дорады».        — Тихо! — вдруг хмурится Мишель, до того молча сидевшая по-турецки на песке, выжимая из волос воду. — Вы слышите?       Прислушиваюсь — чудится мелодия в шелесте листвы. Словно кто-то играет на гитаре. Мы с ребятами переглядываемся и, не сговариваясь, крадёмся в ту сторону, откуда раздаётся музыка, стараясь не производить слишком много шума — даром что пробираться через густую листву, на самом деле, довольно проблематично, когда пытаешься не выдать своего присутствия.       Спустя несколько минут мы оказываемся у полуразрушенного здания, похожего на храм. Руины густо оплетены лианами.        — Храм майя, — шепчет Диего. — Нам рассказывали на лекциях по доколониальному искусству, помнишь, Мари?       Качаю головой. Наверное, эту лекцию я проспала. Тем более что моё внимание сейчас сосредоточено на молодом человеке, сидящем посреди руин и перебирающем гитарные струны. На нём надета… военная форма? В первое мгновение это заставляет напрячься из-за явной ассоциации с Арахнидами, но, приглядевшись, понимаю, что одежда парня сильно отличается от высокотехнологичных костюмов людей из отряда Лундгрена.       Он отставляет в сторону гитару и поднимает голову.        — Кто здесь? — спрашивает он, глядя с опаской в сторону кустов, за которыми мы притаились.        — А он симпатичный, — шепчет Куинн, обращаясь к Мишель.        — Больше, чем симпатичный, — бормочет Миш; поворачиваю к ним голову, сердито округляя глаза.        — Одет, как десантник, — хмурится Джейк.        — У него может быть оружие, нам нужно быть осторожными, — кивает Эстелла.        — Определённо, — ворчит Шон. Откуда-то знаю, что он буравит сердитым взглядом Мишель.       Парень встаёт с места и обходит горящий у его ног костёр.        — Здесь много места, — произносит он. — Вы можете присоединится. Вам нечего бояться.        — Подозрительно как-то, — шепчу я.        — Точно, — соглашается Крэйг.        — Нужно выяснить, кто он такой, — бормочет Шон, выходя из скрывающих нас кустов. Мы идём за ним.       На губах парня расцветает приветливая улыбка.        — Добрый день, — сдержанно произносит он. — Рад встрече с вами. Меня зовут Келе Ваттана.        — Ты с Арахнидами? — резко спрашивает Шон.        — Арах… что? — чёрные брови молодого человека взлетают вверх в, кажется, искреннем недоумении.        — Не прикидывайся идиотом, — бросает Крэйг. — Лундгрен дал тебе всё это снаряжение?       Келе вскидывает ладони в примирительном жесте.        — Нет нужды выходить из себя, — бормочет он. — Я ничего не знаю о ваших Арахнидах или… Лундгрене. Я здесь один. С тех самых пор, как «Шенандоа» ушёл на дно благодаря немецким подлодкам.        — Что? — шокировано переспрашивает Джейк. — Ты говоришь о немецких подлодках? То есть… — он осекается.        — Немцы знают своё дело, — невесело усмехается Келе. — Достали нас при нулевой видимости…        — Мы тоже застряли на Ла-Уэрте, — невпопад замечает Куинн, не сводя с него взгляда.        — Для вас, мисс, это должно быть ужасно, — улыбается Келе. — Должно быть, по такой очаровательной девушке многие скучают дома.        — О, — Куинни заливается краской, — вообще, все мои близкие здесь.        — Принцесса, — бормочет на ухо Джейк, — его форма довольно старинная.        — Келе, — медленно говорю я, — какой, по-твоему, сейчас год?        — Когда я в последний раз смотрел в календарь, был 1941 год, — с готовностью отвечает он. — Но здесь довольно сложно следить за датами.       Ты даже не представляешь, насколько.        — Так ты солдат Второй мировой войны, — потрясённо произносит Диего, — и сражался с нацистами!        — Именно, — кивает Келе.        — В таком случае ты достоин уважения, — кивает Джейк, протягивая Келе ладонь. — Джейкоб Маккензи, бывший пилот военно-морского флота.        — Лётчик, — Келе слегка склоняет голову и пожимает ладонь Джейка, — счастлив познакомиться.       Куинни буквально вылезает вперёд, подходя ближе к Келе.        — Куинн Келли. И мы все тоже очень, очень рады знакомству.       Прячу улыбку, пока остальные представляются нашему новому знакомому. Заминка происходит только в тот момент, когда очередь доходит до меня.        — Марикета, — называю только имя, в отличие от остальных — Келе с его манерами задал нашей беседе определённый тон. Келе чуть приподнимает брови в ожидании — с ужасом понимаю, что на меня уставились практически все. Запинаюсь, и паника накрывает вместе с осознанием, что я не помню своей фамилии. — Э-э…        — Фэй, — приходит на помощь Диего, удивлённо глядя на меня. Хмурюсь, потому что вообще не понимаю, что он сейчас сказал, пока он не поясняет: — Фэй, Мари. Твоя фамилия.       Нервно сглатываю, и хочется спросить у Диего, уверен ли он, ведь мне самой этот набор звуков кажется странно чужим. Закусываю губу и киваю — в конце концов, у Диего не может быть таких же проблем с головой, как у меня, поэтому было бы глупо сомневаться в его словах.        — Приятно познакомиться, мисс Фэй, — слегка улыбается Келе, настороженно глядя на меня и Диего. — Итак, могу ли я рассчитывать, что вы присоединитесь к моему лагерю?        — Так сколько времени ты здесь провёл? — осматривая «лагерь», спрашивает Эстелла.        — Достаточно долго, чтобы перестать об этом думать, мисс Монтойя, — подмигивает Келе.        — Просто Эстелла, — краснеет она.        — Я собирался приготовить чили, — сообщает Келе, кивая на котелок у костра. — Составите компанию?        — Мне уже нравится этот парень! — восклицает Радж.        — Я первая его заметила, — усмехается Мишель, и Шон бросает на неё недовольный взгляд. Миш, конечно, это замечает, поэтому, посмеиваясь, обнимает его — лицо Шона тут же принимает расслабленное выражение.        — Так что, ты правда ничего не знаешь об Арахнидах и Лундгрене? — всё ещё несколько настороженно спрашивает Шон.        — Если ты говоришь о солдатах со странным оборудованием, то я видел их, — кивает Келе. — Они выходили из этого храма, — он указывает на руины. — Кажется, искали кого-то. Полагаю, вас?        — Если не вдаваться в подробности, то да, — говорю я. Келе усмехается.        — Здесь неплохое убежище. Солдаты выглядели испуганными, когда покидали это место. Не думаю, что они вернутся.        — Мы можем передохнуть здесь, — соглашается Шон. — Так что там насчёт чили? Нужна помощь?        — Расскажете мне, как здесь оказались? — в тон ему интересуется Келе.       Задумчиво смотрю на друзей, которые выглядят явно взбудораженными новым знакомством. Что же… Келе кажется довольно надёжным, но я не могу быть на сто процентов уверена в том, что он говорит правду. Но думать трезво просто не получается — голову разрывает тысяча мыслей одновременно, так что решаю пройтись по округе.        — Ты куда? — Куинн ловит меня за руку, когда я пытаюсь незаметно улизнуть.        — Просто хочу побыть одна, — отвечаю шёпотом. — Не волнуйся за меня. И, — бросаю красноречивый взгляд на Джейка, который чрезвычайно занят тем, что расспрашивает Келе о его военных подвигах, — остальным передай, чтобы не волновались.       Куинн закусывает губу, но кивает. Ныряю в чащу леса, тупо шагая, куда глаза глядят. Бессмысленная ходьба обычно меня успокаивала, правда, в этот раз это мало помогает. Старательно воскрешаю в памяти жизнь до острова, но снова почти ничего не выходит.       «Фэй, Мари. Твоя фамилия».       Почему это не вызывает никаких ассоциаций с прошлым? Это… ненормально. Возможно, Ла-Уэрта что-то сделала со мной; вероятно, всё дело в Вечном и в том, что она — это я. Ведь видения с самого первого дня на острове, как я теперь хорошо понимаю, были связаны с тем, что многие события уже происходили в альтернативных временных линиях. Может быть, кристалл в костюме моей престарелой версии каким-то образом связывал меня с ней. И, возможно, все эти воспоминания о прошлых временных линиях… Может быть, они каким-то образом вытесняют память о жизни до острова? Возможен ли такой вариант, или я просто пытаюсь найти логическое объяснение своему помешательству?       Незаметно для себя выхожу к небольшому водопаду, и его шум отвлекает от невесёлых мыслей. Усевшись у кромки маленького озера, стягиваю сапоги и опускаю ноги в прохладную воду. Подумав с минуту, раздеваюсь и достаю из рюкзака мыло, решив, что, поскольку не могу вымыть голову изнутри, сделаю это хотя бы снаружи. Намыливать волосы под тяжёлыми струями водопада оказывается не самым приятным занятием — я-то представляла себе, что это будет похоже на душ, но на самом деле ощущение такое, словно засунула голову под механизм гидромассажной ванны.       Спустя какое-то время выползаю на берег. Натягивать пиратское одеяние на мокрое бельё (не решилась его снять, опасаясь, что кто-нибудь всё-таки отправится меня искать) совершенно не улыбается. Ложусь на траву, подложив сложенные брюки под голову, и смотрю на просветы голубого неба в узоре листвы. Кажется, солнце наконец-то клонится к закату. Это был долгий день.       Всё тело ноет после водопадного «массажа», и я, кажется, умудряюсь даже задремать, когда над ухом раздаётся знакомый голос.        — И ты действительно думаешь, что уйти под вечер в джунгли в полном одиночестве — хорошая идея, Принцесса?       Открываю глаза и вижу сидящего рядом Джейка. То ли я крепко уснула, то ли он умудрился подкрасться незаметно.        — Ага.       Джейк кривит губы в недоброй усмешке.        — Ты считаешь, это смешно?        — Не менее смешно, чем переться хрен знает куда с ушибом лёгкого, — сажусь на траве и скрещиваю на груди руки.        — Марикета! — Джейк тяжело вздыхает и закашливается. — Ты ведь не хотела, чтобы я остался на «Дораде» один, пока Кэп разыгрывал сцену из «Добро пожаловать в рай»?        — Я осталась бы с тобой, — резко говорю я, и он недоверчиво качает головой. — Осталась бы, — повторяю настойчиво, — чтобы убедиться, что ты не полезешь на рожон и не позволишь ранить себя ещё сильнее!        — Нихрена бы ты не осталась, — сквозь зубы цедит он, — тебе же обязательно нужно быть в центре событий, правда, Принцесса?        — Кто бы говорил! — незаметно для себя перехожу на крик. — Зачем ты полез на Майка с голыми руками? Ты хоть представляешь себе, что я… Как я… — Заикаюсь и начинаю реветь. — В моём чёртовом видении! Ты! Погиб от его руки! — обнимаю руками колени и захлёбываюсь рыданиями. — Это произошло, Джейк! Это происходило на самом деле!       Он щурит глаза, качает головой и тихо спрашивает:        — В каком смысле «происходило», Марикета?       Вытираю щёки и поднимаю голову.        — Не… спрашивай меня, пожалуйста. Я расскажу. Позже. Просто не могу сейчас.        — Ты снова начинаешь…        — Нет, — перебиваю, — на этот раз всё по-другому. Обещаю, я всё расскажу.        — Почему не можешь сейчас?..        — Потому что всё очень сложно. И чтобы рассказать тебе… И всем остальным… Я должна сначала принять это для себя. — Джейк не выглядит удовлетворённым ответом — не могу его за это винить. — Но важно то, что происходит сейчас, Джейк. Я обещала тебе, что мы сделаем всё возможное, чтобы вернуть Майка к нормальной жизни. И я не отступлюсь от своего слова. Но я так же обещаю тебе, что если ты ещё раз сделаешь что-то подобное…        — То что? — Джейк смотрит на меня с холодным любопытством, когда я осекаюсь. Закусываю губу и пожимаю плечами.        — Не знаю. Не знаю, что я сделаю с тобой. Или с ним. С вами обоими.       Джейк ничего не отвечает. Отворачиваюсь от него, только сейчас замечая, что по щекам по-прежнему стекают слёзы. Чтобы отвлечься хоть на что-то, поднимаю с травы рубашку и разглаживаю её у себя на коленях — после карибской соли лён выглядит не самым лучшим образом.        — Вернёмся к остальным? — стараюсь, чтобы голос звучал бесстрастно.        — Нет, — отрезает Джейк; вздрагиваю, поворачивая голову к нему. В наступающих сумерках его глаза кажутся почти чёрными.        — Почему? — слегка заикаюсь.        — Потому что я хочу побыть с тобой наедине, — ворчливо откликается он, — или ты против?       Качаю головой.        — Нас будут искать.        — Нет, не будут, — Джейк сжимает губы, словно сдерживая рвущийся наружу смех. — Слишком заняты. Большой Р выпытывает у Джейсона Мраза секреты полевой кухни. Ариэль… Тоже занята. Дракс с Рипли затеяли составление плана по поиску Скриллекс. А Мэйб с Кэпом точно до самого утра о нас не вспомнят, если ты понимаешь, о чём я, — он хитро подмигивает, и я закатываю глаза.        — Джейсон Мраз — это у нас Келе? — уточняю на всякий случай.        — Ага, — довольный собой, кивает Джейк и протягивает руку, касаясь моей щеки кончиками пальцев. — Ты злишься на меня?        — Да, а ты?        — И я злюсь, — признаёт Джейк. — Поэтому мы не будем пока возвращаться. Лучше останемся вдвоём, чем будем сидеть там и делать вид, что всё в порядке, да?        — Делать вид, что всё в порядке, — откликаюсь эхом. — Разве это вообще возможно?       Джейк пожимает плечами.        — Чёрт его знает, Принцесса. Вряд ли. Для людей, которые доверяют друг другу, мы слишком многое скрываем, правда?        — Точно, — осторожно признаю я. — Слишком многое.        — Тогда, может быть, хватит? — обманчиво спокойным голосом спрашивает Джейк.        — Чего именно?        — Прекратишь ли ты играть в слова, Марикета? — шипит он. — Выкладывай, что тебя беспокоит.        — Только если ты пообещаешь не лезть на рожон, — отвечаю в тон ему.        — Не пообещаю.        — Тогда не прекращу. — Джейк делает глубокий вдох и заходится кашлем, инстинктивно хватаясь за грудь. — Вот об этом, блядь, я и говорю! — не выдерживаю и кричу на него, вскакивая с земли и принимаясь расхаживать вдоль кромки озера, потому что больше всего хочется ударить Джейка. — Именно об этом! Ты позволил себя ранить! Твою мать! Что, если бы он убил тебя?! Или тебя это совершенно не беспокоит? Ты считаешь, что таким образом искупил бы вину перед ним? Позволив избить себя до смерти?!        — Да.       От изумления замираю.        — Что?!        — Да, наверное, — Джейк избегает взгляда. — Я заслужил это.        — Я ненавижу тебя, — тихо говорю я. — Ненавижу. Как ты смеешь… Даже допускать такую мысль? Ты… Тебе совершенно всё равно, что было бы со мной, если бы он тебя убил? Ты считаешь, что я могла бы это пережить?        — Ты могла бы, — кивает он. — Ты пережила бы. Ты сильнее, чем думаешь, Марикета.        — Класс! — ору я. — Заебись просто! Знаешь-ка что, Джейк, а давай я прямо сейчас разряжу мушкет тебе в грудь, я же, блядь, это переживу! Идиот! Ты конченый идиот, Маккензи! Я… Видеть тебя не желаю! — срываюсь в визг и сбегаю от его затравленного взгляда в озеро, прямо под водопад, чтобы не слышать очередную херню, которую он может сказать. Дебил. Ах, значит, я бы это пережила! Пережила бы! Переживала же две ёбаные тысячи раз! Спасибо, может, хватит уже?!       Когда я возвращаюсь на берег, на лес спускается ночь. Джейк стоит в проникающем сквозь листву лунном свете, скрестив руки и глядя с угрозой.        — Дура ты, Марикета.        — Расскажи мне что-то новенькое.        — Что мы делаем? — он протягивает ладонь, чтобы коснуться меня, но тут же качает головой — и его рука опускается.        — Ссоримся, — зачем-то отвечаю я. Прохожу мимо него к одежде и неожиданно даже для себя впечатываю кулак в ствол дерева, сдирая костяшки пальцев. Потом ещё раз — другой рукой. Становится немного легче. Самую малость. Когда заношу кулак в третий раз, ладонь перехватывает рука Джейка.        — Принцесса…       Поворачиваюсь к нему и принимаюсь реветь. Он осторожно прижимает меня к себе, пока я заливаю слезами его футболку, его ладонь гладит мои волосы, и это длится так долго — пока не начинаю захлёбываться рыданиями и бормотать что-то бессвязное. Хочется так много всего ему сказать, что мысли и слова путаются.        — Я просто пытаюсь сказать, что может произойти что угодно, — говорит Джейк, когда я замолкаю. — Мы постоянно в опасности, Марикета. Я хочу знать, что, если со мной что-то случится…        — Замолчи, — шепчу я. — Я и так это знаю. Просто… Одно дело — угроза сама по себе. И совсем другое — твоё стремление… Твоё… А, чёрт.       Предпринимаю попытку отстраниться от него, но он только крепче прижимает меня к себе.        — Что мы делаем, Марикета? — снова спрашивает Джейк.        — Ссоримся, — опять отвечаю я.        — А зачем мы это делаем?        — Затем, что ты пытаешься себя угробить. Затем, что ты псих. И я тоже. — Джейк тяжело вздыхает. — И потому, что я люблю тебя, — продолжаю после паузы. — И боюсь тебя потерять.       Джейк невесело усмехается и заключает моё лицо в ладони. Смотрю в его глаза, тёмные на фоне бледной кожи, и разрывает на части — с одной стороны, безумно хочется всё-таки всечь ему за то, что он там себе надумал, с другой — поцеловать так, чтобы эти мысли навсегда выбило из его дурной головы.       «Любовь или война, cherie?» — голос Ивонн звучит как будто наяву.       Джейк принимает это решение за меня — мягко касается моих губ своими, с такой осторожностью, словно ждёт, что оттолкну. Чудится металлический привкус крови на его губах, смешанный с солью моих слёз.        — Марикета, — выдыхает он, отстраняясь на полдюйма, — я не могу обещать, что останусь в стороне, когда снова запахнет жареным.        — Я тоже, — шепчу я.        — Но я постараюсь не подставляться.        — Хорошо, — киваю. Джейк вопросительно поднимает брови. — Я тоже постараюсь.        — Вот и договорились, — улыбается он, снова целуя меня. И не то чтобы меня очень сильно устраивала эта сомнительная договорённость… Но, в конце концов, я действительно не хочу продолжать этот бессмысленный спор. И хотя внутри по-прежнему раздрай после его опрометчивых слов, позволяю себе обнять плечи Джейка, ответить на его поцелуи, раствориться в том, что происходит сейчас и здесь, а не в том, что уже происходило и может ещё произойти. И сейчас важно то, что мы оба по-прежнему живы, мы вместе, мы выдержали ещё один безумный день, несмотря на то, что Ла-Уэрта снова пыталась нам в этом помешать.       Теряю контроль над ситуацией, когда поцелуй из примирительно-нежного превращается в требовательный, когда чувствую спиной кору дерева, к стволу которого меня прижимает Джейк. Невовремя приходит понимание, что на мне нет ничего, кроме белья — как раз в тот момент, когда он ловким движением расправляется с застёжкой бюстгальтера.        — Что ты делаешь? — тупо спрашиваю я, разрывая контакт наших губ.        — Это не очевидно? — усмехается он, стягивая лямки с плеч. — Мирюсь с тобой. — Он наклоняется, чтобы оставить на шее жгучий поцелуй.        — Джейк, — пытаюсь отстраниться от него, но позади только ствол дерева, так что эффект получается обратным — неосознанно прижимаюсь ещё сильнее к его эрекции. — Нет, подожди.        — Нет? — он хитро улыбается. — Подождать, Принцесса? Да здорова ли ты, в самом деле?        — Я да, — выдыхаю я, — а ты нет. Боги, Арагорн, Миш прописала тебе полный покой, а ты…        — А я, — перебивает он, — видал её указания в… В общем, неважно. Принцесса, — вкрадчиво произносит он, снова покрывая мою кожу поцелуями, — я хочу тебя. Хочу в тебя. Это лучшее лекарство, не находишь?        — Нет, — несмотря на то, что от касаний его губ покрываюсь мурашками, здравый смысл продолжает упорствовать. — Я не хочу, чтобы ты…        — Не хочешь, чтобы я что? — Джейк шепчет прямо в ухо, чуть прикусывает мочку; помимо воли прижимаюсь к нему ещё ближе. — Чтобы я делал вот так? — его руки сдирают клятый бюстгальтер, накрывают грудь, он перекатывает соски между пальцами, срывая с губ стон. — Или так? — одна ладонь скользит ниже, проникает под ткань белья, и, конечно, он чувствует, как моё тело отзывается на его близость. — О, Принцесса, подожди-ка, — его палец легко касается моих складок, проникает внутрь, — кажется, что хочешь.        — Джейк, пожалуйста, нет, — сдавленно бормочу я, тем не менее выгибаясь навстречу его ладони, — тебе нужно…        — Ага, — ворчит он, — мне нужна ты, Принцесса, — тон внезапно меняется на серьёзный, несмотря на то, что он продолжает меня ласкать, вынуждая вцепиться в его плечи, — я так люблю тебя. Когда ты рядом, я забываю о том, что со мной происходило. Исцели меня, Марикета. Ты мне нужна.       Не могу этому сопротивляться. Не могу… И больше не хочу. Подаюсь вперёд, целуя Джейка отчаянно, до боли в губах, потому что он тоже нужен мне — так сильно, необходимо раствориться в нём, получить подтверждение тому, что мы по-прежнему вместе посреди этого безумия.       Стягиваю с него футболку, и вид огромного синяка на его груди отдаётся болью на моей коже. Осторожно касаюсь следа удара губами, словно поцелуи действительно могут его исцелить. Расстёгиваю пряжку на его ремне и чёртову ширинку, стягиваю с него брюки вместе с бельём, обхватываю его член — Джейк выдыхает сквозь зубы, когда провожу ладонью по его длине. Ещё раз, и ещё — мне нравится чувствовать эту своеобразную власть над ним.       Его руки вскользь касаются моей спины, он опускается на траву и тянет меня за собой. В голове мелькает дурная мысль о том, будет ли у нас когда-нибудь возможность заниматься любовью в нормальных условиях, но какая разница по большому счёту, мне и так хорошо. Слишком хорошо, когда я, оседлав бёдра Джейка, опускаюсь на его член; слишком хорошо, когда наклоняюсь, ловя губами его сбитое дыхание; слишком хорошо, когда он обхватывает руками мою талию, задавая идеальный темп отрывистым движениям. И когда одна его ладонь скользит ниже, когда его пальцы мягкими касаниями толкают в бездну, когда всё тело пронзает болезненным, острым удовольствием, когда Джейк кусает мои губы, когда он кончает, выдыхая моё имя, повторяя его снова и снова с такой интонацией, словно от этого зависит его жизнь, — в этот момент всё на свете перестаёт иметь значение.        — Полегчало? — спрашиваю шёпотом, когда мы лежим, обнявшись, на прохладной траве.        — Ещё спрашиваешь, — улыбается он. — Итак, Марикета, у меня к тебе серьёзный вопрос. — Напрягаюсь. — Почему ты раньше не говорила, что ты принцесса фей?        — Что? — кладу ладонь на его лоб, чтобы убедиться, что у него нет жара и что он не бредит. — Ты как, нормально?       Джейк сжимает губы.        — Фэй, Марикета, — поясняет он, — ну типа созвучно же.        — Ой, дурак, — смеюсь, прижимаясь губами к его покрытому щетиной подбородку. — Видимо, хорошо, что не говорила. Иначе шутки про фей свели бы меня с ума, да?        — Точно, — усмехается Джейк, крепче прижимая меня к себе. — Хотя, думаю, у меня есть другие способы свести тебя с ума, Фея.        — Давай просто остановимся на Принцессе, ладно? — с напускным раздражением прошу я.        — Я подумаю, что можно с этим сделать.       Согретая теплом его кожи, проваливаюсь в сон. Спустя несколько часов, когда небо над нами светлеет, просыпаюсь и осторожно бужу Джейка.        — И всё-таки я думаю, что нас потеряли, — тихо говорю я.        — Вряд ли, — он вздыхает, нехотя поднимаясь на ноги. — А, твою мать. Напомни мне в следующий раз, что спать на голой земле — не самая лучшая идея.        — Угу, — набрасываю рубашку и шмыгаю носом, — кто бы мне напомнил.       Мы возвращаемся в лагерь Келе, и похоже, что никто нас действительно не искал. Ребята спят у давно погасшего костра, только Крэйг сидит в стороне, буравя взглядом тлеющие угольки.        — Эй, — сажусь рядом с ним, — ты чего не спишь?       Крэйг вздрагивает.        — Да так, — пожимает он плечами, — думаю, где искать Зару. Я волнуюсь за неё.        — Знаю, — киваю я, — мы найдём её. Не сомневайся.        — Это не помогает, сестрёнка, — вздыхает Крэйг. — Ничерта не помогает.       Джейк похлопывает его по плечу.        — Слушай, Дракс, я понимаю твои чувства. Но просто подумай, что она бы сказала, если бы увидела, как ты тут расклеиваешься.       Крэйг поворачивает к нему голову и слабо усмехается.        — Точно.       Некоторое время мы втроём сидим в тишине, которую внезапно разрывает странный, похожий на вой, звук, доносящийся из руин.        — Что это? — изумлённо восклицаю я, и от моего голоса ребята у костра ворочаются и просыпаются.        — С ума сошла так орать? — ворчит Мишель, и в этот момент звук повторяется. — Твою мать! — визжит она, и, конечно, после этого все остальные буквально подрываются с места ночлега.        — Ничего страшного, — говорит Келе, — это просто призрак.        — Просто призрак? — ошеломлённо переспрашивает Куинн.        — Как интересно! — искренне восхищается Вэйрин. — И давно он здесь?        — Не уверен, — пожимает плечами Келе, — я стараюсь не оставаться слишком долго на одном месте, так что…        — И что, — нервно бормочет Диего, — это типа Каспер, дружелюбное привидение? Или же… — Его прерывает новый, куда более громкий вой — такой, от которого по коже бегут мурашки. — Нет, это определённо дементор…        — А может, и нет, — пожимает плечами Эстелла. — Я думаю… Тот призрак, что дал мне фото. Может быть, это он и есть?        — Тот, у которого была бабулина книга рецептов? — подхватывает Радж. — Он… Ну, помог мне.        — Да, — кивает Шон, — если это и есть тот призрак, он скорее друг, чем враг.       Закатываю глаза.        — Слушайте, я понимаю, что мы не очень-то много призраков видели на Ла-Уэрте, но что, если это нечто другое? — спрашиваю я. — Это может быть опасно.        — Ну, даже не знаю, — бормочет Радж. — Давайте попробуем задобрить его как-то?        — Ага, — Диего расплывается в улыбке. — На День мёртвых моя бабуля зажигала свечи и делала черепа из сахара. Как думаете, это бы сработало?        — Видишь в округе свечи и сахар? — ворчит Мишель. — Как мне надоели эти ваши призраки, ваши морские змеи и всё… — Шон берёт её за руку, и она осекается. — Ладно, забейте.       Встаю с места и подхожу к руинам храма, когда снова раздаётся вой. От этого звука трясутся поджилки, но я, тем не менее, глубоко вздыхаю и оглядываюсь на друзей.        — Ну… если мы хотим выяснить, что это, придётся идти.       Если мы хотим нарваться ещё на какие-то неприятности, действительно придётся идти, нам же, конечно, мало того, что уже происходит. С другой стороны… Если существо, которое мы видели раньше, на самом деле обитает здесь, возможно, оно не представляет для нас угрозы. Возможно. Но клятое любопытство, чёрт его побери, пересиливает — к тому же, это, ну, призрак? Что нам может сделать призрак?       Ребята с сомнением переглядываются, но, тем не менее, следуют за мной в полумрак храма. Недавно взошедшее солнце проникает сквозь выбоины в когда-то, видимо, роскошных потолках и стенах здания. Запах сырости и эхо наших шагов добавляют атмосфере ещё больше мрачности, так что вся бравада остаётся где-то на отметке десяти футов от входа в храм. Когда завывания таинственного существа повторяются, на затылке волосы становятся дыбом, и с каждым шагом кажется, что вокруг становится всё холоднее.        — Эй, дух, — бормочет Радж дрожащим голосом, когда мы выходим в просторный зал, стены которого покрыты лианами, и посреди которого каким-то чудом растёт дерево, — дружище, мы пришли с миром. Пожалуйста, не убивай нас.       Спотыкаюсь и хватаюсь за ближайшую стену.        — Мари, ты чего? — раздаётся обеспокоенный голос Куинн.        — Ничего, просто оступ… Блядь, — поднимаю руку к пятну света и вижу, что ладонь покрыта кровью. Из горла вырывается визг, чувствую, как стучит в висках.       Плохая идея, это была очень плохая идея…       Отступаю назад от стены — Джейк обхватывает мои плечи руками, бормочет что-то невразумительное, что должно, наверное, успокоить, но вдруг замолкает, глядя на стену, и произносит:        — «Не приближайтесь».        — Что? — оглядываюсь и вижу, что пятно крови, в которое я вляпалась — часть надписи. Глаза скользят дальше, к следующему предложению: «Вам здесь не место».        — Это так Каспер говорит «Привет, давай дружить?» — Диего икает от ужаса.        «Я чувствую ваш страх».        — Что за эмо-панк-группу слушает это привидение? — бормочет Джейк.        — Ребята? — окликает Шон. — Посмотрите-ка сюда.       Он наклоняется, подбирая что-то с пола, и протягивает предмет нам. В ужасе смотрю на покрытую пылью серебряную ручку и выгравированную на ней надпись: «Грейс Тамара Холл».        — Как… Грейс была здесь? — ошарашенно произносит Диего.        — Возможно, — кивает Вэйрин. — Но…        — Странно, — протягивает Мишель, — ручка выглядит очень старой. Только посмотрите: серебро потемнело от времени. Как же…        — Нет! — вдруг раздаётся истошный крик Крэйга. Сердце подскакивает куда-то под горло, когда я оглядываюсь на него. Он стоит на коленях у алькова и прижимает к себе дрожащими руками…       Скелет. Легко узнаваемая лиловая прядь волос всё ещё свисает с разлагающегося скальпа.        — Это, — сипло бормочет Куинн, — это не может быть Зара, правда же?..       Крэйг снимает с запястья скелета широкий золотой браслет и поворачивается к нам. Его мелко трясёт. Радж тяжело сглатывает, Мишель отступает назад, приоткрывая рот от ужаса.       Куинн принимается плакать. Шон со всей дури бьёт кулаком по толстому стволу дерева в центре зала. Крэйг тупо стоит, сжимая в трясущихся пальцах браслет.       «Вы следующие», — гласит надпись над альковом.       Прокусываю до крови губу. Нет, такого не может быть — Зара должна быть жива, иначе какой это всё имеет смысл, Вечное говорила…       Вечное лгала.       Или ошибалась.       Какое это имеет теперь значение, если Зара… Когда Зара просто…       Внутри что-то ломается. Даже не могу плакать, хотя хочется выть от тоски, вцепиться себе в волосы, ударить себя чем-нибудь, чтобы боль нашла хоть какой-то выход — но вместо этого словно каменею, зажимая зубами губу и чувствуя только солёный вкус крови на языке, будто бы разом выкачали всё хорошее, доброе, светлое, всё то, что держало на плаву. Словно лишили надежды, которая и без этого периодически покидала, а теперь, кажется, ушла насовсем — потому что теперь ничего не будет в порядке, НИЧЕГО И НИКОГДА, БЛЯДЬ, НЕ БУДЕТ ХОРОШО, потому что это… Это всё. Это конец.        — Мы ведь только… — бормотание Крэйга прорывается сквозь рыдания Куинн и Мишель, сквозь звук шагов нервно расхаживающей по залу Эстеллы, сквозь все звуки вокруг. — Я как раз хотел…        — Брат, — зовёт его Шон, протягивая руку к его плечу — но Крэйг сбрасывает его ладонь и разворачивается, резко обрушивая удар кулака на стену. Ещё один, и ещё — Шон подходит к нему, пытаясь остановить, но Крэйг отталкивает его с такой силой, что его протаскивает на несколько футов по полу.        — Эй! Призрак! — орёт Крэйг, задирая голову к потолку. — Иди сюда, чтобы я мог надрать тебе зад! — его кулак снова врезается в каменную стену, и в этот момент раздаётся громкий щелчок, отдающийся эхом от сводов храма. И пол под нашими ногами начинает дрожать.        — Кажется, ты его разозлил! — кричит Радж.       Пол проваливается. Не больше, чем на фут, так что нам удаётся удержать равновесие — мы быстро возвращаемся к лестнице, все, кроме Крэйга, который стоит, замерев, словно статуя, рядом с образовавшимся провалом в полу.        — Крэйг! — орёт Мишель. — Не глупи, иди сюда…       И прежде, чем кто-то успевает его остановить, даже прежде, чем Мишель договаривает, он прыгает в разлом в каменном полу. До ушей доносится звук, с которым он приземляется на ноги, и вдруг всё вокруг нас перестаёт трястись.        — Ты куда? — окликает Шон Мишель, бросившуюся вперёд, к разлому. Она бросает на него разъярённый взгляд через плечо, и он быстро следует за ней. И остальные, разумеется, тоже.        — Один за всех и все за одного, — шепчет Диего, прежде чем спрыгнуть. Отмечаю его слова лишь на периферии — мне по-прежнему пусто, и всё, что мной двигает — это понимание того факта, что меньше всего на свете Крэйг сейчас должен быть один.       Мы оказываемся в тёмной пещере. Сначала совсем ничего не видно, но спустя минуту-другую глаза привыкают к темноте — могу разглядеть корни дерева слева от себя и слабый свет, исходящий от подземного источника, который, очевидно, и питает это дерево. Крэйг стоит в стороне, у стены пещеры, и обрушивает на неё удары массивных кулаков. Даже в темноте видно окровавленные костяшки его побелевших ладоней.        — Давай, призрак, — бормочет он сдавленно, — покажись!       Шон подходит к Крэйгу и разворачивает его к себе.        — Я понимаю, что тебе больно, брат, — тихо говорит он, — нам всем больно. Мы все это чувствуем. Зара всем нам была дорога, и…       Крэйг отступает на шаг, врезаясь спиной в каменную стену, и оседает на пол, закрывая лицо руками. Его плечи вздрагивают от горя и бессилия.        — Мы отомстим, — глухо произносит Эстелла, опускаясь на колени рядом с ним. — Кто бы ни сделал с ней это, мы заставим его заплатить.        — Просто, — едва слышно произносит Крэйг, — я… Не могу. Это моя вина. Я не успел… Она падала… Лундгрен… Всё моя вина. Я никогда не был достаточно хорош… для неё. Не понимаю. Почему не я? Она… лучше. Во всём. Она самая умная, самая… Она всегда знала, что делать. Почему её нет, а я… Тупой, бесполезный лузер, жив?..       Какое-то время его бессвязное бормотание остаётся единственным звуком, отдающимся от стен пещеры. И вдруг Диего произносит:        — Это то, что я думаю?       Вздрагиваю, переводя взгляд в указанном им направлении. Полупрозрачное существо, в груди которого сияют зелёные искры, медленно приближается к Крэйгу.        — Это оно! — восклицает Эстелла.        — Ты! — кричит Крэйг, вскакивая на ноги. — Ты убил… мою… — он заносит кулак, но его рука проходит сквозь прозрачное тело. — Ненавижу тебя! — он ещё раз пытается нанести удар и отшатывается. — Почему оно не пытается мне навредить?        — Может быть, это Зара? — шепчет Мишель и поясняет уставившейся на неё в неверии Куинн: — Подумай сама. Чей ещё дух может пытаться нам помочь?        — Это имеет смысл, — медленно произносит Шон.       Лицо Крэйга искажается болью.        — Зара? — тихо говорит он. — Я… Прости меня. Я не смог найти тебя достаточно быстро. Меня не было рядом, когда я был нужен. Я был уверен в том, что ты будешь в порядке, и… И я… Я подвёл тебя.       Подхожу ближе, хмурюсь, разглядывая фигуру. Меньше всего верю в то, что этот дух может принадлежать Заре. И что ещё более странно — словно чувствуя моё присутствие, существо поворачивается и протягивает серебряное кольцо. Крэйг при виде этого предмета вздрагивает.        — Это кольцо выпускника, — шепчет он, — мои родители купили его… Собирались подарить на выпускной. Как оно могло?..        — Не спрашивай, — бормочу я, протягивая ему кольцо. Когда наши руки соприкасаются, нас ослепляет белоснежная вспышка.       

◉

             Смотрю на футбольное поле. Трибуны забиты фанатами — яблоку негде упасть. «Орлы» обыгрывают «Кондоров» на четыре очка, и до конца матча остаётся пять секунд.        — Мы всё ещё можем это сделать, — раздаётся голос Шона. — Крэйг, прикроешь меня?        — Легко, — отвечает Крэйг.       Люди на поле превращаются для меня в бессмысленно снующие туда-сюда фигуры, и я ничего не понимаю, пока не раздаётся голос комментатора:        — Невероятно! Кондоры победили! Кондоры взяли Ультра-Кубок!       И Крэйг с Шоном, отложив в сторону джойстики, отбивают друг другу «пять».        — На экране твои манёвры так же хороши, как в жизни, — улыбается Шон.        — Ну, были когда-то, — усмехается Крэйг. — За компьютерным столом особенно не потренируешься, знаешь ли, — он отворачивается от испытательного стенда. — Реально, спасибо тебе, что согласился на фотосессию для обложки игры. Это сильно повысит продажи.        — Да ладно, не за что, — смеётся Шон, — я просто хотел убедиться, что ты использовал в игре мои лучшие моменты.        — Пришлось перелопатить столько записей и статистики, — притворно вздыхает Крэйг, и Шон хлопает его по плечу.       Он оглядывается на свой рабочий стол, где стоит рамка с фотографией времён Хартфилда — Шон и Крэйг рядом в футбольной форме.        — Слушай, Шон, — задумчиво произносит он, — как узнать, что ты достаточно хорош в том, что делаешь?        — Что? Почему ты спросил?       Крэйг прокручивает на пальце кольцо выпускника.        — Ну, знаешь. Ты — буквально один из лучших спортсменов в мире, Радж практически завоевал целый телеканал… Иногда я не уверен, что могу, знаешь, соответствовать.        — Ох, брат, — вздыхает Шон.        — Да, знаю, несу какую-то херню.        — Ты работаешь на всемирно известного разработчика игр, — улыбается Шон. — Ты нашёл то, что делает тебя счастливым. Я реально горжусь тобой, брат.        — Да?..        — Да. С тех пор, как ты устроился сюда, я вижу, что ты нашёл себя. Нашёл что-то, что любишь. Думаю, это просто охренительно.        — Итак, мистер Гейл, — доносится до парней женский голос, — всё готово для съёмки. Следуйте за мной, пожалуйста.        — Мой выход, — подмигивает Шон.        — Ага, — кивает Крэйг. — Иди. У меня ещё запланирована встреча на сегодня… Чрезвычайно важная встреча.       

◉

             Когда мы вновь оказываемся в пещере, призрачное существо всё ещё стоит рядом — не исчезло, как обычно.        — Мари, ты это видела?.. — Киваю. — Я думаю, — кусая губы, произносит Крэйг, — я знаю, что она хочет сказать мне, — он поворачивает голову к фигуре. — Зара, если это действительно ты, прежде, чем ты уйдёшь, я хочу сказать… Кажется, я влюблён в тебя, и не знаю, как это остановить. Не думаю, что это вообще возможно. Я только начал считать, что у меня получится быть твоим Игроком2… Я бы очень хотел, чтобы это вышло. Но я знаю, зачем ты показала мне будущее — ты хочешь, чтобы я двигался дальше. Так что я… постараюсь. П… Прощай.       Он снова отступает, прислоняясь к стене пещеры, из его глаз текут слёзы — и призрачная фигура растворяется в воздухе.        — Крэйг, — мягко произносит Куинн и тут же осекается — мы слышим звук чьих-то лёгких шагов по влажному полу пещеры.        — Что ты сейчас сказал? — раздаётся знакомый голос.       Оборачиваясь к Заре, чувствую, что начинаю плакать от облегчения. Словно лёд внутри стремительно оттаивает.        — Ты жива! — восклицает Куинн.        — Но что тогда… — бормочет Эстелла.       Крэйг вытирает глаза и шокировано смотрит на Зару.        — Z? Это… правда ты?        — Крэйг, — нетерпеливо произносит она, раздражённо поправляя огрызок чёлки, — ты реально имел в виду вот это всё, что сейчас наговорил? — Даже в темноте пещеры видно, что её глаза сверкают от слёз. Вместо ответа Крэйг шагает к ней и крепко прижимает к себе, приподнимая над полом.        — Это ты, — бормочет он, — это правда ты, ты не умерла…        — Уф! Чтобы не умереть, мне надо дышать! — ворчит Зара. Крэйг опускает её на пол, но не размыкает объятий.        — Извини. Нет, не извиняй. Ты жива!        — Когда я на самом деле умру, я не хочу, чтобы ты толкал речь на похоронах, — фыркает она. — Это было так…       Крэйг не даёт ей договорить, затыкая ей рот поцелуем.        — Думаю, нам стоит отвернуться, ребятки, — нервно хихикаю, возвращая Заре все долги за её собственные подстёбывания в нашу с Джейком сторону. А, ну и за сбор ставок, о котором узнала только позавчера.       Ладони Зары зарываются в волосы Крэйга, и она демонстрирует нам средний палец, отвечая на поцелуй.       Когда они отлипают друг от друга, Зара бросает на нас довольный взгляд.        — Ну, типа, рада, что вы все живы, — улыбается она.        — Зара, — подхожу к ней и обнимаю, — это ты всё это время разыгрывала из себя призрака в руинах?        — Ага, — довольная собой, кивает она, возвращая объятие. — Все эти страшные звуки, дырки в полу — всё моя работа. Установила колонки, они воспроизводят вой через случайные промежутки времени.        — А кровь? — интересуется Джейк, похлопывая Зару по плечу.        — Ну, за последние пару месяцев мне пришлось съесть кучу белок, знаешь ли, — ворчит Зара, — думаю, их кровь была заебенным штрихом.        — Пару месяцев? — переспрашивает Радж. — Так долго?        — Пол, — бормочет Мишель, — как ты это сделала?        — О, это настоящее произведение искусства, да? — Зара пожимает плечами. — В любом случае, это помогло. Арахниды рыскали здесь, а теперь даже сунуться боятся. Обоссались.        — Я понимаю, зачем ты прикидывалась призраком, но зачем разыгрывать собственную смерть? — шепчет Куинн.       Зара нервно сглатывает.        — Рурк не смог бы меня убить, считая, что я мертва, — просто поясняет она.        — Ты почти убедила нас, — мрачно произносит Шон.        — Ну, да, — Зара закусывает губу, — но теперь вы здесь. И я здесь. Всё сработало, да?        — И это по-прежнему не объясняет ту светящуюся штуку, которая раздаёт нам подарки, — напоминает Радж.        — У меня не было никаких светящихся штук, — вскидывает брови Зара.        — Окей, тогда что это за Биттлджус и зачем он ходит за нами? — спрашивает Джейк, ни к кому особенно не обращаясь.       Откуда-то сзади раздаются тяжёлые шаги. Мы с ребятами инстинктивно сбиваемся в кучу, оглядываясь в сторону незамеченной нами ранее лестницы.        — Боюсь, сейчас это должно интересовать вас меньше всего. Есть проблемы посерьёзнее, — произносит механический голос Вечного, отдаваясь эхом от стен пещеры.