Вечное Лето, том III: Спасение

We are warriors – that's what we've become

       — Окей, — протягивает Шон, когда я понимаю, что скорее Ситас найдёт нас, чем мы его. — У кого завалялась лишняя атомная бомба?        — Твоя правда, — вздыхает Алистер. — Я согласен, эту штуку необходимо уничтожить, но как?        — Разберёмся по ситуации, — кровожадно усмехаясь, произносит Эстелла.        — Одно ясно наверняка — у нас просто нет выбора, — бормочу я. — Если мы не добудем вторую часть Сердца, Ла-Уэрта станет такой же, как весь остальной мир, и у нас больше не будет шанса исправить апокалипсис. К тому же… Ребята, — запинаюсь, когда все взгляды обращаются ко мне, — после всего, что мы пережили на этом острове, «надрать жопу морской змее» уже не звучит так уж страшно, да?       Ответом служит нестройное, но согласное бормотание. Впрочем, не до конца уверена, кого именно должны успокоить эти речи — ребят или меня.       Внезапно прямо на борту «Дорады» открывается временная воронка. Из неё выходит Часовщик в компании трёх уже знакомых нам Анахронистов.        — Временной пейзаж Ла-Уэрты под угрозой, — вместо приветствия сообщает Часовщик. — Мы пришли помочь.        — Хотя обычно мы не вмешиваемся ни во что, — добавляет тот ваанти, которого мы встретили в лесу. Он явно выглядит недовольным нарушением «политики невмешательства».        — Мы уже обсуждали это, Винаай, — жёстко произносит женщина с лиловым ирокезом. — Обычно мы не вмешиваемся, но здесь наше участие действительно необходимо.        — Аммит права, — ухмыляется её приятель, поправляя шарф, закрывающий лицо. — К тому же, это отличный шанс повеселиться!        — О, ради Ваану, — наш лесной проводник закатывает глаза. — Ты умеешь убеждать, Аидоэль.       А Майк ещё говорил, что у меня имя странное.        — Если честно, я удивлена, что Ситас не добрался до нас раньше, — вздыхает Куинн. — Раз уж он сожрал сердце, он должен чувствовать вторую половину.        — Значит, это всего лишь вопрос времени, — запускаю руку в сумку и смыкаю пальцы на осколке Сердца. — Мы могли бы спрятаться в горах, чтобы обсудить план, но, — киваю на алое зарево на горизонте, — боюсь, у нас реально нет возможности обдумывать дальнейшие действия.        — Знаете, — бормочет Ивонн, — если эта штуковина действительно производит молнии, это может быть опасно для «Дорады».        — Вам потребуется клетка Фарадея, — произносит Часовщик.        — Клетка чего? — Ивонн в недоумении пялится на женщину.        — Фарадея, — ухмыляется Винаай. — Клетки Фарадея используются для защиты от электромагнитного воздействия.        — Какое счастье, что у нас завалялась такая, правда? — скептически хмыкает Джейк.        — Вы можете использовать что-то подобное, чтобы добиться этого эффекта, — терпеливо поясняет вторая женщина, кажется, Аммит. — Сети… Провода… Что угодно.        — Я делала похожий проект, — кивает Грейси. — Конечно, там были другие масштабы, но… Я попытаюсь.        — Окей, — бормочет Джейк. — А что насчёт оружия? Белая борода, как у тебя с пушками и порохом?        — Достаточно для того, чтобы отправить на небеса половину английского флота, — ухмыляется Малатеста.        — Звучит оптимистично, — заключаю я. — Тогда, я полагаю, за работу?       Ребята разбиваются на небольшие группки — Алистер и Зара отправляются помогать Грейс и Часовщику, Джейк, Шон и Эстелла следуют за Малатестой в трюм, чтобы разобрать вооружение, мрачная Мишель в компании с пытающимся подбодрить её Раджем разбирает оставшиеся медикаменты. Подхожу к Ивонн, которая достаёт из ножен свою обожаемую саблю и протирает лезвие краем рубашки, и я думаю уточнить у неё, как именно капитан судна видит план атаки на Ситаса, однако и слова сказать не успеваю.        — Вообще-то, я рассчитывал, что ты её мне вернёшь, — кивает на клинок Малатеста, вытаскивая на палубу связку тяжеленных ядер. Ивонн сжимает зубы и гневно смотрит на него.        — Ну нет! — восклицает она. — Даже не думай. Chouchou принадлежит мне.        — Тебе? — возмущается Малатеста. — Это мой клинок, я выковал его этими самыми руками!        — C’est n’importe quoi! Я забрала Chouchou из мёртвых рук…        — Адмирала Хиджемботтома, который украл его у меня! О, как это похоже на тебя — воровать всё, что плохо лежит, пока на всём белом свете не останется ничего, кроме твоего раздутого эго!        — Как будто ты имеешь какое-то право меня осуждать! — фыркает Ивонн. — Ты, эгоцентричный монстр!        — Я любил тебя, Иви! — орёт Малатеста, наступая на Ивонн. — Ты была центром моей вселенной!        — Любил! — Ивонн кричит так же громко, как Малатеста, но тем не менее делает шаг назад. — Любил, конечно же! Так любил, что променял на малышку Лизетт!        — Как ты смеешь говорить о ней! После того, как Патрис умер…        — Заткнись, — ледяным голосом командует Ивонн. — Заткнись, Мал. Это приказ капитана.        — …ты стала хладнокровным, эгоистичным куском…       Ладонь Ивонн со звучным шлепком врезается в щёку Малатесты. Она трясётся от гнева и обиды — в её тёмных глазах блестят слёзы.        — У нас нет времени на их разборки, — замечает Алистер, проносясь мимо. Словно выхожу из транса — действительно, всё это время я тупо наблюдала за пиратской перепалкой. Что со мной такое? — Мари, сделай уже хоть что-нибудь!        — Мал, Ивонн, — тихо говорю я, — прошу вас, оставьте это на потом. Как только Ситас станет лишь воспоминанием, вы сможете решить все свои неурядицы. Но сейчас…        — Она должна отдать мне клинок прямо сейчас, — упрямо твердит Малатеста.        — Возможно, — киваю под убийственным взглядом Ивонн. — Но чем она тогда будет сражаться? Прости, но пока что я видела только её в деле с этой саблей. Так что…        — Allez, les filles! — хохочет Ивонн. — Марикета, ты мой самый лучший друг!       Слегка улыбаюсь и оставляю Малатесту молча буравить Ивонн недовольным взглядом.        — Я тут подумал, — ко мне подходит Шон, — было бы неплохо, если бы кто-то сошёл на берег. Нам потребуется, знаешь, навигация.        — Навигация? — переспрашиваю я. — Но, Шон, у нас нет средств связи.       Хотя я тоже думаю, что некоторым было бы неплохо сойти на берег. В случае, если «Дорада» потерпит крушение, должен остаться кто-то, кто закончит начатое. Кто раздобудет вторую половину Сердца острова и вернёт мир на круги своя. Но вслух этого, конечно, не говорю — и без того проявила достаточно лицемерия, подбадривая друзей на самоубийственную битву с Ситасом.        — Тут мы можем помочь, — встревает ваанти с труднопроизносимым именем, создавая портал с помощью металлического диска. — Прошу…       Шагаю в портал, оказываясь на вершине утёса неподалёку от особняка Рурка. Довольно странное чувство — вижу «Дораду» в полумиле от берега и одновременно могу смотреть на палубу сквозь разлом в пространстве. Мишель и Радж следуют за мной.        — Мы могли бы использовать сигнальные огни, когда увидим Ситаса, — рассуждает Радж. — Как ты думаешь, Шон? Э-э… Шон?       Вздрагиваю, переводя взгляд в сторону портала. Шон стоит на палубе, с шипением касаясь окровавленной штанины.        — Секундочку, — бормочет он. — Снова кровоточит.       Мишель, как-то сразу сникнув, возвращается за ним и с помощью Крэйга выводит его на сушу.        — Шон, — тихо говорит Миш. — Ты не можешь сражаться с Ситасом в таком состоянии.       Снежок, выскочив из портала следом за нами, ставит крохотные лапки на колено Шона и приглушённо мурлычет. Шон наклоняется, чтобы погладить лисёнка, и распрямляется, старательно выбирая слова.        — Я нужен там, — чуть громче шёпота произносит он. — Я не могу оставаться в стороне в такое время, вы понимаете? Просто сидеть здесь и… — По его взгляду понимаю, что он видал в гробу и в белых тапочках идею «сигнальных огней» и всего прочего и задумал всё это для того же, для чего я согласилась на его авантюру — чтобы уберечь наших друзей от весьма вероятной гибели. Подхожу к нему и кладу ладонь на его плечо. — Мы не можем допустить ошибки, — продолжает он. — И раз уж я бесполезен…        — Ты не бесполезен, — шепчу я, — никто так даже не подумал…        — Есть способ сделать ваше присутствие здесь действительно полезным, — протягивает Часовщик, непринуждённо шагая с палубы на траву. Она достаёт из набедренной сумки несколько устройств, похожих на наушники. — С этими коммуникаторами группа, оставшаяся на утёсе, сможет связаться с теми, кто будет на корабле.       Мишель вздыхает, не сводя зачарованного взгляда с гарнитуры.        — Учитывая размеры Ситаса, от нас на утёсе действительно было бы больше пользы, — замечает она. — Мы сможем контролировать его действия издали и держать вас в курсе.        — Контролировать игру со скамьи запасных? — Шон невесело усмехается. — Не думал, что так быстро уйду из основного состава.        — Отлично, — закатываю глаза в ответ на мрачную шутку Шона и киваю. — Давай их сюда.       Часовщик протягивает три наушника Мишель, Раджу и Шону.        — Вот и посмотрим, какой тренер из меня получится, — бормочет Шон. Надеваю наушник и кривлю рожицу.        — Я возьму на себя левую сторону утёса, — бодро рапортует Радж. — Ситас от меня не уйдёт!        — Я буду наблюдать справа, — шепчет Мишель. Уже делаю шаг в сторону портала, когда её холёные руки обвиваются вокруг моих плеч. — Будь осторожна, Мари. И… Не дай никому погибнуть.       Серьёзно киваю, и она, на самом деле, могла бы об этом не просить. Это и так задача-минимум.       Вернувшись на «Дораду», нервно измеряю шагами палубу, наблюдая за тем, как ребята заканчивают приготовления к битве. Одна из сторон корабля затянута связанными вместе рыболовными сетями, прочно закреплёнными на мачте. Прикладываю палец к коммуникатору.        — Ребята, меня хорошо слышно? — спрашиваю я.        — Говорит Орёл-один! — отчитывается Шон. Слыша в его голосе улыбку, не могу сдержаться и с облечением выдыхаю. — Видно и слышно вас просто отлично!        — У нас будут кодовые имена? — восторгается Радж. — Чур, я — ТакоНиндзя!        — Радж, никто не будет называть тебя «ТакоНиндзя», — ворчит Мишель.        — Защита готова! — кричит Алистер с верхней площадки на мачте.        — Пушки и гарпуны установлены и заряжены, Принцесса, — Джейк подходит ко мне, его руки засунуты в карманы, и он выглядит встревоженным. Впрочем, кто не выглядит? — Тебе следовало остаться на берегу.        — Знаешь что, Арагорн, — злюсь я, — мы лезем в это пекло вместе. Так что завали-ка уже, в конце концов, и прими к сведению, что я не какая-то хрустальная ваза, чтобы…       Он прерывает мой словесный поток затяжным, несвоевременным и очень пылким поцелуем.        — Не хочу показаться занудой, но вас прекрасно слышно, — раздаётся в ухе голос Мишель. Поспешно отстраняюсь от Джейка.        — Простите, — неискренне извиняюсь перед ребятами, которые, видимо, действительно всё слышат через коммуникатор. — Так, народ, — обращаюсь ко всем, кто есть на корабле. — Если у нас есть, что ещё сделать…        — Думаю, мы готовы, Мари, — шепчет Куинн.        — Ну, тогда…       Голубое небо над нами затягивается чёрными тучами, и становится темно, как ночью. Чертовски своевременно.        — Надеюсь, это сработает, — бормочет Грейс, оглядывая опутывающую корабль сеть.        — Справа, — бормочет в ухо Мишель. — Волны усиливаются.        — Ребята, — приподнимаюсь на цыпочки и высматривая то, о чём сказала Мишель, — приготовьтесь.        — Мари, — голос Шона звучит перепугано. — Ты ни за что не поверишь…        — Не поверю во что? — нетерпеливо спрашиваю я, когда он замолкает. — Шон, во что я не поверю?        — Господи! — кричит Мишель — не уверена, слышу я её в коммуникаторе или её голос доносится с самого утёса. — Марикета, Ситас… Он не один.        — Он что?!       Нечто врезается в борт «Дорады», и все мы едва не валимся с ног от силы удара.        — Дэйви Джонс собственной персоной, — бормочет Мал, хватаясь за перила, — и его чудище!       Слепая голова Ситаса выныривает из воды и с диким рёвом бьётся лбом прямо в защитную сетку.        — В каком смысле он не один? — ору в коммуникатор. — Ребята, что происходит?       Ещё один удар приходится куда-то в днище корабля, и «Дорада» приподнимается в воздух.        — Что происходит? — повторяю, чувствуя, как накрывает паника. Кажется, Радж что-то отвечает, но не могу расслышать за шумом в собственных ушах.        — Ребята! — кричит Крэйг. — О… Оглянитесь!       Поворачиваюсь в сторону утёса и вижу по другую сторону от корабля ещё две блядские змеиные головы. Одна, с гребнем, покрыта грязно-зелёной чешуёй, а вторая, сверкающая огромными жёлтыми глазами — красной. У этой красной в центре лба светящийся нарост — с ужасом понимаю, что это и есть вторая половина Сердца. Головы на толстых шеях возвышаются минимум на тридцать футов над бурлящей поверхностью воды. Смутная тень под кораблём обозначает черты тела Ситаса — змей превратился в… гидру.        — Напомните, почему я на это пошёл? — бормочет Малатеста.        — Сердце, — выдыхает Куинн, внезапно сгибаясь пополам от боли. Не сразу понимаю, что она имеет в виду — Сердце острова или своё собственное, потому что вся эта ситуация давит на мозги и мешает соображать. Но Куинн, тяжело дыша, распрямляется и поясняет: — Это Сердце сделало с ним такое. Дало ему ещё больше сил…       Да, пожалуй, после того, как мы видели, что Сердце острова сделало с Куинн, мы должны были догадаться: оно не могло бы не повлиять на Ситаса. И теперь, глядя на три головы монстра, понимаю — было бы слишком просто, если бы ничего подобного не произошло. В конце концов, ещё ни разу за всё время Ла-Уэрта не позволила нам оставить за собой последнее слово.        — Так, спокойно! — кричит Эстелла. — Ну, подумаешь, планировали оторвать одну змеиную башку, а оторвём три! Ничего страшного!       Это звучит воодушевляюще… Немного. Однако я вижу страх в ониксовых глазах Эстеллы, когда она обводит нас всех взглядом.       С другой стороны, на этот раз мы действительно готовы к встрече с Ситасом — и Эстелла, чёрт подери, права, какая, нахуй, разница, сколько у него голов?       Собственный страх уступает место решительности.        — Только одна проблема, — быстро говорю я, — эти две — не слепые, в отличие от главной головы.        — Значит, — Грейс перекрикивает шум волн, — нужно их осле… Ложись!       Следую её команде, даже не успев подумать, и все остальные, кто находится на палубе, падают на деревянный пол. В этот же момент Ситас — его синяя голова — извергает молнии, которые попадают прямиком в сеть. Молнии рассеиваются, остановленные сетью, и от сердца отлегает.        — Зажигательные бомбы! — кричит Аммит. — У меня есть парочка, — она тянется к сумке и достаёт такие же бомбы, как те, которые мы уже использовали против Ситаса во время его атаки на Элистель. — Ими можно ослепить его… их! — она указывает на зелёную и красную головы морского чудовища.        — Давай их сюда! — Зара перекатывается по палубе поближе к Аммит, и та передаёт ей бомбы.        — Марикета! — Мишель заикается. — Только, ради бога, не ослепните сами! Как только бомбы взорвутся, вы все должны закрыть глаза!        — Хорошо, — бормочу в передатчик и быстро передаю указания Мишель всем остальным.       Зара кидает одну из бомб удивительно точным броском, и, когда я вижу, что бомба вот-вот попадёт прямиком в башку монстра, зажмуриваюсь и кричу остальным:        — Сейчас!       Рёв ослеплённого монстра сразу после звука взрыва оглушает, и даже под плотно закрытыми веками можно разглядеть белые всполохи. Открыв глаза, вижу, как красная и зелёная морды мечутся, то и дело врезаясь друг в друга, и я понимаю, что мы получили короткую передышку и можем бросить все силы на атаку по-прежнему пытающегося пробить молниями сетку Ситаса. Тем временем вызванная им буря набирает обороты, и начинается дождь, заливающий корабль сплошной стеной и застилающий глаза.        — Огонь! — командует Ивонн, и она, Малатеста, Джейк и Эстелла выстреливают из гарпуна в монстра. Крюки входят точно в шею Ситаса, и существо ревёт пуще прежнего.        — Мари, осторожно! — оглушительно орёт Шон прямо в ухо. Оборачиваюсь и застываю в ужасе — одна из двух других голов, кажется, снова обрела способность ориентироваться. Эта красная тварь явно умнее собратьев — она врезается лбом в мачту, грозя обрушить сетку.       В этот момент Ивонн командует тем, кто с гарпунами, что-то нечленораздельное — вздрагиваю, переводя взгляд на Джейка, — и вижу, как голова Ситаса оказывается прижата к палубе. Монстр рвётся, пытаясь выбраться из захвата гарпунов, и вдруг Ивонн… забирается прямо на башку Ситаса, оседлав его и тем самым пригвоздив к палубе.        — Иви, ты сумасшедшая? — орёт Малатеста. — Слезь оттуда!       В пасти Ситаса сверкают молнии.        — Стреляй! — кричит Ивонн. — Мал, стреляй, я долго его не удержу!        — Но я попаду в тебя!        — Не попадёшь! — вдруг встревает Эстелла. — Не попадёшь, поэтому она и попросила об этом тебя!       Малатеста замирает, глядя на Ивонн с каким-то неописуемым чувством — почти могу видеть его внутреннюю борьбу. Ситас мечется, и на целое долгое, безумное мгновение кажется, что он сейчас сбросит с себя Ивонн. Малатеста же, коротко кивнув, бросается к пушке и заряжает её.       Едва успеваю заткнуть уши, прежде чем раздаётся оглушительный взрыв. Пушечное ядро пробивает синюю башку Ситаса и проходит навылет. Молнии в его пасти гаснут, и в этот момент две другие головы монстра понимают, что только что осиротели.       Малатеста бросается к Ивонн — она истерически хохочет, слезая с шеи мёртвого существа.        — Даже для тебя, Иви, это был необыкновенно тупой… — Он заходится криком, когда из ниоткуда появляется пара щупалец, которые обвиваются вокруг его ног и тянут в воду. Безжизненная голова Ситаса соскальзывает в воду, когда алая и зелёная с удвоенной силой бросаются в атаку.        — Мал, non! — кричит Иви, когда он оказывается за бортом и хватается за чудом уцелевшие перила.        — Дай саблю! — командует Малатеста. Даже в этой ситуации Ивонн умудряется замешкаться. — Доверься мне, Иви!       Несмотря на хлещущий дождь, вижу, как взгляд Ивонн смягчается, когда она протягивает Малу свою ненаглядную Chouchou. Малатеста, удерживаясь на одной руке, ловко обрезает щупальца.       И в тот момент, когда Малатеста выбирается на борт, алая голова бросается вперёд, сбивая Ивонн с ног. Она пролетает половину палубы и врезается головой в мачту. Малатеста бегом преодолевает расстояние до мачты и подхватывает Ивонн, не давая ей упасть — она обмякает в его руках, теряя сознание.       В пастях оставшихся голов Ситаса начинают зарождаться молнии. Этого совершенно точно не было ещё несколько минут назад, а значит, у нас снова проблемы. Нервно сглатываю: сетка разрушена, что теперь?        — Часовщик! — кричу я, бросая взгляд на пиратов. — Создай портал и уведи Мала и Ивонн в безопасное место!        — Есть идея получше, — бросает ваанти, совершая непонятные пасы руками. Спустя несколько секунд на борту «Дорады» материализуется… военный вертолёт.        — Что… как? — понимаю, что сейчас совсем не время и не место задавать вопросы, но тем не менее делаю именно это.        — Нужно, чтобы что-то другое стало целью, — быстро поясняет Часовщик. — Иначе корабль долго не протянет.        — Мы вообще сможем взлететь в такую погоду? — с сомнением спрашивает Куинн.        — Об этом не беспокойся, Ариэль, — бросает Джейк. — Бывало и похуже.        — Все на борт! — кричит Майк.       Пока ребята залезают в вертолёт, смыкаю пальцы на половине Сердца острова, что лежит в сумке. Крэйг же достаёт из рюкзака лазерную пушку и подмигивает, широко улыбаясь. Удивительно, как вообще можно улыбаться в такой ситуации?       В вертолёт забираюсь последняя.        — Пристегнитесь, — командует Майк. — Это будет жёсткий полёт.       Как только вертолёт поднимается в воздух, обе головы Ситаса погружаются в воду.        — Что они делают? — шокировано спрашивает Куинн.       Глаза Майка расширяются от изумления, когда он смотрит на радар.        — Готовятся к нападению, — выдавливает он.       Зелёная голова Ситаса внезапно высоко выпрыгивает из воды, только чудом не доставая до вертолёта — зубы длиной в несколько футов щёлкают прямо под днищем. Джейк выворачивает штурвал влево, и тут появляется красная голова, стреляющая в нашу сторону шаровыми молниями.       Майк и Джейк обмениваются короткими репликами, понятными им двоим — и вертолёт пусть и с трудом, но всё же выходит из зоны атаки.        — Что теперь? — спрашивает Зара, оглядываясь назад.        — Есть ещё зажигательные бомбы? — бросает Джейк. — Нужно накромить ими ту, с шаровыми молниями. Подорвётся изнутри, как её дохлый братец!       Крэйг машет лазерной пушкой.        — Думаю, хотя бы одна из них откинется, если пустить в неё полный заряд.        — Эта идея мне нравится больше, чем бомбы, — кивает Джейк. — Давай, Дракс! Как только мы подлетим ближе…       Крэйг меняется со мной местами, чтобы иметь доступ к открытой панели, и нажимает на кнопку заряда на пушке. Вертолёт подлетает опасно близко к зелёной башке Ситаса. Из пасти существа вырывается яростное шипение.        — Завали хлебало! — орёт Крэйг, целясь в монстра. Пушка в его руках дрожит, излучая пульсирующее белое свечение.       И он стреляет. Массивный луч света вырывается из дула пушки прямо в пасть готовящегося к атаке монстра. На мгновение кажется, что я ослепла, но, когда зрение проясняется, вместо головы Ситаса вижу лишь бурлящие волны тёмно-красного цвета. Пушка, искрясь, выпадает из рук Крэйга прямо в воду.        — Прощай, дружище, — с грустью произносит Крэйг. — Ты хорошо сделал свою работу.       Джейк усмехается.        — Две в минусе, осталась о…        — Поберегись! — кричит Часовщик, когда оставшаяся алая голова выныривает, стремясь добраться до вертолёта. Чувствую только, как кабина трясётся, но, кажется, мы успешно избежали этой атаки. С облегчением выдыхаю, но иллюзия безопасности быстро развеивается: один из винтов вертолёта охвачен огнём.        — Меняем курс! — командует Джейк Майку. — Обратно к утёсу!        — Да ты, блядь, серьёзно? — визжит Зара, когда кабину начинает трясти ещё сильнее.        — Заткнись и держись крепче! — бросает Майк.       Это нельзя назвать мягкой посадкой, и кажется, что внутренности обрываются, когда вертолёт жёстко врезается на каменистый утёс и пропахивает его днищем. Однако мы по-прежнему живы. Ребята высыпают из вертолёта прямо в объятия подоспевших Шона, Мишель и Раджа. «Дорада», пришвартованная неподалёку, стоит пустая. Малатеста по-прежнему держит Ивонн, пребывающую в глубоком обмороке, в объятиях чуть поодаль от места посадки.       Алая голова Ситаса выныривает из воды в трёх сотнях футов от утёса.        — Я-то думал, что он успокоится немного, потеряв своих бро, — бормочет Крэйг.        — Что теперь делать? — спрашивает Зара. — С утёса мы никак его не достанем.        — Копьём? — предлагает Аммит.        — Это может сработать, — кивает Часовщик.        — Какое ещё копьё? — спрашиваю я. — У нас нет никаких копий!        — Вот это, — ухмыляется Часовщик, вновь совершая пасы ладонями. И на моих глазах прямо перед ней возникает длинное, с рост ваанти, копьё с янтарным наконечником. Вэйрин зачарованно смотрит на оружие своего народа.        — Я сделаю это, — бормочет он. — Проткну его голову насквозь. Отчётливо слышу его мысль. «Наконец-то я смогу отомстить». И внезапно понимаю, что не могу позволить ему сделать это в одиночку: Симаэдра отдала жизнь за сына, за свой народ и… за нас тоже, в некотором роде. Жажда возмездия Вэйрина передаётся мне, словно вливается в кровь толчками, и я точно знаю, что должна приложить руку к гибели Ситаса.        — Хорошо, — умудряюсь говорить совершенно спокойно, хотя от внезапно накатившей ярости бешено колотится сердце. — Тогда я послужу приманкой для него, — извлекаю из сумки половину Сердца острова.        — Марикета, — угрожающе шипит Джейк, но я только отмахиваюсь и спешу за Вэйрином, который уже с копьём наперевес мчится к утёсу, неподалёку от которого рычит алая голова Ситаса.       Когда монстр видит сияние кристалла в моих руках, он словно замирает, загипнотизированный блеском. С низким, утробным рычанием змей плывёт в сторону утёса. В его пасти мелькают молнии, а отросток на лбу пульсирует белоснежным сиянием. Подхожу ближе — собственная решительность и жажда мести перевешивают доводы разума и инстинкт самосохранения, хотя какая-то часть меня и готова кричать от страха и бежать за ближайший камень в поисках укрытия… Несколько шагов вперёд. Вэйрин прячется за массивным валуном. Ещё немного ближе… Держу Сердце на вытянутой руке прямо перед собой, и оно дрожит в трясущейся от адреналина ладони. Ситас оказывается совсем рядом с утёсом, протягивает голову, огромные жёлтые глаза фокусируются на кристалле в моих пальцах…       Ну же… Ещё немного… С громадной морды стекают струи воды, глаза сверкают, отбрасывая отблески на крупные чешуйки… Чувствую себя так, словно монстр, загипнотизированный кристаллом, каким-то образом заставил меня замереть на месте, будто это я — добыча, будто он — приманка, и не слышу ничего, кроме глухого стука в собственных висках. Нужно собраться. Ещё немного, ну же!       И, когда Вэйрин выскакивает из-за валуна, готовясь нанести удар, на пути вдруг возникает Куинн. Она парит в футе над землёй, её коса сама собой расплетается, и волосы окутывают её хрупкое тело, будто вихрем. Из светящегося нароста на голове морского змея отделяется вторая половина Сердца и устремляется к Куинн.        — Куинн, нет! — кричит Эстелла, бросаясь наперерез.       И меня ослепляет ярчайшая вспышка, через несколько мгновений сменяющаяся непроглядной тьмой.       Не знаю, что произошло: то ли я отключилась, то ли время вовсе замерло, но, когда я прихожу в себя, голова мёртвого Ситаса лежит на утёсе, пронзённая копьём. Мы победили? Победили! В пору бы смеяться от облегчения, но оно не наступает. Потому что Эстелла держит в руках сияющую половину Сердца острова, а Куинн, твёрдо стоя на ногах, застывает напротив в такой позе, словно готовится к нападению.       И кристалл, вырвавшись из рук тщетно пытающейся удержать его Эстеллы, устремляется прямиком к Куинн. Как только она ловит его, её лицо искажается от боли.        — Нет! — выкрикивает она, её голос эхом отдаётся от окружающих нас скалистых утёсов.       Полусфера из моих пальцев тоже выскальзывает, стремясь к второй половине. С мягким щелчком они соединяются, образуя идеальный шар, ослепляющий сиянием.       Куинн прижимает сферу к груди, крича от боли. Подбегаю к ней, пытаюсь забрать кристалл — но она мечется, не давая прикоснуться к себе. Её колени подгибаются, и земля под ней словно вдавливается вовнутрь, образуя небольшой кратер.        — Куинн! — отчаянно кричит Мишель. — Ты слышишь меня? Борись с этим!       Кратер углубляется, и ребятам приходится прилагать явные усилия, чтобы устоять на ногах. Я же бросаюсь вниз, к Куинн. В её глазах сверкают зелёные огни, то появляясь, то исчезая. Задыхаюсь, словно кристалл причиняет боль не ей, а мне — с каждой слезой Куинн, смешивающейся с дождём, будто понемногу умираю.        — Отойдите подальше! — визжит она. — Отойдите, я не позволю этой штуке… — Её голос меняется, когда она снова кричит от боли. — Я не могу! Не могу сдерживать! Оно не остановится, — всхлипывает она. — Не остановится, не остановится, — повторяет она, как заведённая. — Оно причинит боль… Всем вам. — Из кристалла в её руках вырываются всполохи изумрудного пламени, когда на землю рядом с нами внезапно опускается Ваану. Куинн вскидывает голову к нему и умоляет: — Пожалуйста, отпусти… Отпусти меня… Я не могу…       Ваану протягивает руку, на которой лежит небольшой полароидный фотоаппарат. Опускаюсь на колени рядом с Куинн, шепча:        — Всё хорошо, всё будет хорошо, милая, тише…       Хотя я ни на йоту не верю своим словам. Осторожно обнимаю её, будто через прикосновения могу забрать часть её мучений. И, боги, как я хочу, чтобы это было так!        — Моя камера, — шелестит голос Куинн. — Это…        — Возьми её, — перехватываю её побелевшее запястье и заставляю разжать пальцы. Куинн протягивает освободившуюся руку к Ваану, и камера падает в её ладонь.       

◉

             На стенах школьного спортивного зала развешена куча плакатов с графиками и диаграммами. Помещение плотно набито людьми. На небольшом возвышении стоит высокий рыжеволосый мужчина, дружелюбно улыбаясь зрителям.        — Спасибо ещё раз нашим спонсорам, — радушно произносит он. — И ещё большая благодарность — нашим участникам! Ваши инвестиции и ваши исследования в этом году вывели результаты работы «Шанса на борьбу» на новый уровень! Прежде, чем ответить на ваши вопросы, я хотел бы представить вам инициатора этой идеи — мою любимую дочь, Куинн.       Она взбирается на сцену, тепло обнимает отца и поворачивается к толпе.        — Добро пожаловать! — громко говорит она. — Я так рада видеть вас всех на пятой годовщине основания нашего фонда! Я хочу поблагодарить лично каждого из тех, кто принимает участие в разработке лекарств от хронических заболеваний. Те, кто считает, что их жизнь закончилась в тот день, когда им поставили диагноз… — Голос Куинн надламывается. — Я должна вам признаться: через десять лет после того, как мне объявили о Роттердамском синдроме, я задумалась, для чего вообще живу. Я не справлялась. Не справлялась с чередой врачей, с экспериментальными лекарствами, с тем, что из-за меня мои родители разошлись… Я спросила себя: «Неужели я настолько важна для людей, что они пытаются бороться за мою жизнь? Почему я должна мешать им жить?» Я рассказала отцу о том, что меня тревожило… Он взял меня за руку и сказал: «Милая, каждая жизнь стоит того, чтобы бороться за неё. Только потому, что кто-то нуждается в помощи, чтобы жить, не значит, что его жизнь менее ценна». Вот почему мы основали Фонд Келли. Чтобы бороться за каждую жизнь. Вы все должны гордиться той работой, которую представили на этой выставке. Я обращаюсь к каждому, кто пьёт по две дюжины таблеток каждое утро только для того, чтобы существовать. К каждому, кто литрами сдаёт кровь на анализы. К каждому, кто борется с чем-то чужеродным в собственном теле. Вы — феномен. Вы — воины, вы — борцы. Вы сильнее, чем вам кажется, и вы заслуживаете каждого момента вашей жизни. И я не остановлюсь, пока все вы не обманете ожиданий докторов!       Когда Куинн в сопровождении отца спускается со сцены, едва ли хоть один из зрителей не вытирает украдкой слёзы.        — Неважно, сколько раз я слышал эту речь, — дрожащим голосом произносит мистер Келли. — Каждый раз мурашки бегут.        — Па-ап, — протягивает Куинн, слабо улыбаясь. Мужчина усмехается и притягивает дочь к себе, целуя её в огненно-рыжую макушку. — Уже получил данные по сборам?        — Да, — грустно говорит мистер Келли. — Флиппер, ты не поверишь…        — Всё так плохо? — хмурится Куинн. — Но мероприятие так здорово прошло…        — Плохо? — переспрашивает мужчина, не в силах сдержать радостного смеха. — Сейчас только апрель, а мы уже получили больше средств, чем за весь прошлый год! Представляешь, какие это возможности?        — Ты серьёзно? — шокировано переспрашивает она. Мистер Келли достаёт несколько чеков с суммами пожертвования из кармана и протягивает их дочери. — Господи, — выдыхает Куинн. — С такими суммами мы сможем нанять больше работников… Создать больше стипендий, да мы…        — Даже больше, — кивает мистер Келли. — Ты должна гордиться собой, Флиппер. Ты сделала нечто совершенно потрясающее.       Куинн открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент телефон её отца жужжит. Он смотрит на экран и краснеет, становясь почти одного цвета со своей густой шевелюрой.        — Это мама, да? — хитро улыбаясь, спрашивает Куинни.        — Возможно, — бормочет мистер Келли.        — Окей, я помню, вы ничего не хотите говорить, — наигранно дует губы она. — Но, честно, пап. Как у вас дела?        — Ну, должен признать, всё сложно, — невесело усмехается мужчина. — Мы причинили друг другу столько боли за эти годы… Но последние несколько недель, — на его губах расцветает широкая улыбка, — напомнили нам, почему мы влюбились друг в друга. Как всё начиналось. Не знаю, сколько это продлится и продлится ли вообще, но… Я счастлив тем, что имею. — К Куинн подходит журналист, и мистер Келли усмехается. — Оставлю тебя разбираться с делами, Флиппер. Не хочу опаздывать на свидание.        — Увидимся позже, — смеётся Куинн. — Люблю тебя!       

◉

             Куинн смотрит на меня широко раскрытыми аквамариновыми глазами без малейшего признака зелени.        — Ты это тоже видела? — взволнованно спрашивает она, и кристалл в её ладони мерцает уже не так ярко.        — Ты станешь основательницей благотворительного фонда, — ошарашенно говорю я. — Ты будешь помогать людям бороться с заболеваниями. Куинн, ты…        — Я выберусь с острова, — шепчет она. — И мои родители… — Сердце выпадает из её ладони, и она бросается в мои объятия, плача снова — но на этот раз не от боли. — Я выдержу. Я справлюсь. Не сдамся!       Сверху спускаются Мишель и Грейс, присоединяясь к нашему объятию.        — Не пугай нас так больше, — всхлипывает Грейси.       Поднимаю глаза и вижу, что Ваану по-прежнему здесь. Странно… Прежде он исчезал сразу же, как только передавал моим друзьям частичку надежды.       Куинн мягко высвобождается из объятий и протягивает руку к Ваану. Он касается призрачной ладонью её хрупких пальцев, и Куинн вздыхает, прикрывая глаза и откидывая назад голову. На её губах расцветает лёгкая улыбка, а потом Ваану исчезает, и Куинни поворачивается к нам.        — Я знаю, куда нужно отнести Сердце острова, — счастливо улыбаясь, произносит она. — Ваану… показал мне. Нужно попасть прямо в вулкан, есть огромный разлом в земле в двух днях пути отсюда, недалеко от подножия Атропо. Или около того.        — Отлично! — восклицает Диего, осторожно спускаясь в кратер. — Только можно мы понесём кольцо в Мордор после того, как немного отдохнём? Мы тут, типа, замочили сегодня здороблядского морского змея!        — Мы поможем вам добраться до места, — вдруг встревает Часовщик. — Я примерно понимаю, о каком месте вы толкуете. Во всяком случае, к вулкану мы вас подкинем.        — Отлично, — выдыхаю я. — Спасибо вам, — выбираюсь из кратера, ловлю на себе настороженный взгляд Джейка и вопросительно округляю глаза. Он качает головой — поворачиваюсь к Часовщику и её сопровождающим. — Слушайте, правда, спасибо. Вы столько сделали для нас…        — Столько сделали? — усмехается этот-как-его Аидоэль. — Нет, ты слышала? — он переводит взгляд на Аммит. — Сделали… Да мы наконец-то по-настоящему повеселились!       Аммит смеётся во весь голос.        — Точно. Я уж думала, помру от скуки в Куартель.        — Не за что, — разводя руки в стороны, Часовщик пожимает плечами.        — Пожалуйста, — угрюмо поправляет её Винаай.       Пожимаю плечами. До чего странные ребята! А я ещё думала, что не у всех в Элистель всё в порядке с головой. Наблюдаю за тем, как Келе помогает Куинн выбраться из кратера, как Мишель отчитывает Шона за то, что спустился за ней, и тут моё внимание привлекают пираты. Ивонн слабо шевелится в руках Малатесты и открывает глаза.        — Мал? — едва слышно шепчет она, когда он бережно убирает с её лица растрепавшиеся каштановые кудри.        — Я здесь, Иви, — бормочет Малатеста. — Здесь. Рядом. Иви, прости меня… Прости за всё.        — Non, mon cher. Я была неправа, когда отобрала у тебя клинок. Я была так зла на тебя, что…        — Ты сделала именно то, что на твоём месте сделал бы я. Не вини себя, Иви, я был…        — Мал, я… — Он склоняется над ней, их губы застывают в полудюйме друг от друга, и тут они, кажется, понимают, что все до единого уставились на них. Ивонн тут же отстраняется и отводит взгляд. — Эгоцентричная пиявка, — еле сдерживая смех, произносит она.        — Нахальная мурена, — вторит ей Малатеста.       Только посмеиваюсь, когда Мал подхватывает Ивонн на руки и несёт в сторону особняка. Как забавно — сегодня как раз самое время устроить вечеринку в честь того, что Ситас больше не угроза для Ла-Уэрты. Может, мы и стали слишком часто развлекаться, но чем чёрт не шутит. Всё жду, пока кто-то что-то скажет, бросая на Раджа полные надежды взгляды…        — Через пятнадцать минут в холле! — кричит Радж, когда мы все, включая пиратов и Анахронистов, вваливаемся в особняк. — Нужно срочно это всё отметить!        — Слушай, Большой Р, — вдруг возражает Джейк, — мы с Принцессой присоединимся к вам позже. Хорошо?       Упс.        — Вот блядь, только не снова! — стонет Зара, кривя губы. — Я не выдержу этого!        — Скриллекс, — вздыхает Джейк, лукаво глядя на Зару, — ты бы поменьше завидовала.        — Дедуля, вообще-то, она права, — качает головой Майк. — Это было весёлое приключение, но сейчас едва ли три часа дня, а ты тащишь Мойру в спальню. Затрахаешь девчонку до смерти.        — Вы отвратительны, — шипит Эстелла.        — Да, вот и я говорю, — подхватывает Майк.        — Я не про них, — она кивает в сторону Джейка, — а про вас. Смените направление шуток, это уже невозможно слушать!       Майк смотрит на Эстеллу так, словно впервые увидел.        — Пусть идут, — резко говорит Диего, глядя на меня с каким-то странным выражением лица.       Что здесь происходит? Меня вообще кто-то собирался спрашивать? Я, кстати, хочу вечеринку!       Но, когда я бормочу что-то протестующее, Джейк уже тянет меня по ступеням наверх. Снежок увивается за нами, моментально устраиваясь на кровати.       Вот блин, вообще было бы неплохо искупать питомца, раз уж он так любит спать на простынях. И самой бы не мешало помыться, но для начала надо понять, что за цирк с огнями устроил Джейк.        — Ты злишься на меня, Арагорн? — осторожно спрашиваю я, поворачиваясь к нему.        — Не злюсь, — вздыхает Джейк. — То есть, злился — зачем ты полезла привлекать внимание этой штуковины? Но, Марикета… Какой уже смысл об этом говорить. Теперь всё в порядке. Ты не пострадала. Ты же не пострадала?        — Немного болит голова, — признаюсь я. — И Сердце… оно тревожит. Не знаю, почему.        — Да, штука пугающая, — соглашается Джейк.       Решаю не говорить, что дело не в этом. Не признаваться, что в тот момент, когда кристалл соединился, я почувствовала себя так, словно готова — и должна — отдать жизнь за эту сферу. Что Сердце острова, лежащее теперь в моей сумке, завораживает меня так же, как Куинн. Что из последних сил держусь, чтобы не прижать его к собственной груди.        — Так… зачем ты тогда сказал всем, что мы придём позже?       Может, конечно, именно по той причине, из-за которой возмутилась Зара, но это даже для Джейка как-то слишком странно.        — Потому что тебе правда надо передохнуть, Принцесса, — улыбается он. — Никакого подтекста, никаких обид. Завтра нам трогаться в путь, и если ты пойдёшь веселиться со всеми прямо сейчас, то ничерта не отдохнёшь. Я бы и остальным рекомендовал пойти и отоспаться, но ты же знаешь Большого Р — он как вихрь, заставит всех вокруг фестивалить.        — Серьёзно? — недоверчиво хмурюсь, и Джейк кивает. — Ну… ладно. Тогда я в ванную.       С этими словами приподнимаюсь на цыпочки и целую его в щёку, прежде чем выйти из спальни. Даже не жду, пока вода наберётся — выливаю под струю половину бутылки какого-то мыла с запахом миндаля, залезаю в просторную ванну, когда воды там едва ли по щиколотку, и лежу так, пока ароматная пена не переваливается через бортик.       Когда я выключаю воду, в ванную заходит Джейк. Смотрит на меня как-то задумчиво, хмурится. Внутренне напрягаюсь, но он качает головой и раздевается, включая воду в душевой кабине. У кабины нет дверцы, так что я с удовольствием наблюдаю за тем, как струи воды стекают по его телу. Хочется проследить языком каждую капельку, но я слишком устала, чтобы вылезти из ванной.       Горячая вода расслабляет мышцы, и я, не сводя глаз с Джейка, почти засыпаю, но внезапно в голове проскальзывает мысль, которая заставляет не просто взбодриться, но чуть ли не подскочить от страха.       Если бы не амбиции Рурка, всего этого могло бы не произойти.       Это неожиданно пугает. До безумия ненавижу Эверетта Рурка, но… Каким-то непостижимым образом даже должна быть благодарна ему за то, что он собрал нас здесь. Потому что, если бы я не знала Джейка, если только допустить мысль о том, что мы, предназначенные друг другу — искренне верю в это — могли бы никогда не встретиться…       Всхлипываю так громко, что Джейк вздрагивает и выключает воду.        — Ты что, Принцесса? — он поворачивается и выходит из душа, обматывая полотенце вокруг бёдер. — Ну что ты?       Он подходит ближе, садится рядом с ванной на коврик и вытирает с моих щёк неконтролируемо бегущие слёзы.        — Я пр… я не… — из горла вырываются какие-то нечленораздельные звуки. С трудом привожу сбившееся дыхание в порядок. — Я так люблю тебя, Джейк.        — И я люблю тебя, Марикета, — сквозь пелену слёз вижу, как он мягко улыбается, и от этого начинаю плакать ещё пуще. — Давай-ка я тебе помогу. — Он включает воду и щедро поливает мои волосы шампунем. Почти моментально перестаю плакать, а потом и вовсе принимаюсь ржать — потому что он выливает мне на голову добрую треть тюбика. Его пальцы запутываются в волосах, когда он тщетно пытается промыть их. — Да сколько же их у тебя, — возмущается он. — Честно, Принцесса, я даже подумать не мог!        — Назвался груздем… — хихикаю.        — Точно, — кивает Джейк. Его пальцы добираются до корней волос — чуть ли не мурлычу от наслаждения. — Выйдешь за меня?        — Ага… Куда? — лениво спрашиваю я. — Подожди, что?        — Замуж, — терпеливо поясняет Джейк. — Блин, минутку, Принцесса. — Зажмуриваюсь, когда он поливает мне голову водой, смывая шампунь. Мне послышалось, или Джейк Маккензи только что позвал меня замуж? Сердце колотится так быстро, что шум в ушах мешает адекватно воспринимать происходящее. Закончив издеваться над моей несчастной шевелюрой, он глубоко вздыхает. — Слушай, Марикета, — открываю глаза и вижу, что он стоит на коленях на коврике у ванны. — Я знаю, ты подумаешь, что всё это слишком быстро, и я тороплю события… — Нет, я так не подумаю, ты только, пожалуйста, повтори ещё раз вопрос! — Но… Блин, я идиот. Извини, выбрал не самый подходящий момент. — У Джейка трясутся руки, когда он ловит мою скользкую от воды ладонь и прижимает к лицу. Мягко провожу пальцами по его лёгкой щетине, чувствуя, как сердце замирает. Ты выбрал подходящий момент, продолжай, пожалуйста. — Но я так сильно люблю тебя, Марикета. С тобой, впервые за последние три года, я больше не хочу никуда убегать. Я… Сегодня мы снова чуть не погибли, уже в который раз. Так что я не имею понятия, сколько времени нам отведено. Поэтому я хочу при первой возможности… Марикета, — Джейк выдыхает моё имя с тем особенным выражением, с которым обычно это происходит, когда мы занимаемся любовью, — ты… Ты станешь моей женой?       Приходится несколько раз моргнуть, чтобы слёзы не мешали видеть его лицо. Так сильно хочу запомнить его взгляд в этот момент, хочу пронести это до последнего дня.        — Да, — звучит не так твёрдо и уверенно, как хотелось бы, потому что это слово срывается с губ сиплым шёпотом. — Да, боже, конечно, да!        — Серьёзно? — переспрашивает Джейк, и на его губах медленно расцветает недоверчивая улыбка.       Притягиваю его голову к себе и целую так, чтобы он поверил. Так, чтобы знал — я тоже люблю его, люблю так сильно, что хочу доказать это всеми возможными способами — выйти за него замуж, например, звучит как вполне подходящее доказательство.       В конечном итоге затягиваю Джейка в ванну, расплескивая воду по полу. Никак не могу от него оторваться… Да и зачем? Каждое прикосновение, каждый рваный выдох, каждое сказанное слово — обещание, клятва, признание. Я твоя. Никогда тебя не оставлю. Ты так сильно нужен мне…       Снежок возмущённо фыркает, когда Джейк укладывает меня на постель. Простыни моментально насквозь промокают от стекающей с нас воды. Всё существо распадается на мельчайшие частицы, смешиваясь с запахом кожи моего мужчины, с его голосом и дыханием. И так теряться в другом человеке оказывается совсем не страшно. Пожалуйста, ближе, любимый.       Это правильно, нормально и совершенно естественно — быть одним целым. Это больше, чем я когда-либо могла представить, сильнее, ярче. И это ведь вовсе не ритм, в котором двигаются его бёдра, не сила, с которой он удерживает над головой мои руки, даже не удовольствие, скручивающееся внутри в тугой комок, который позже взрывается во всём теле. Это — его трясущиеся пальцы, очерчивающие контур моих губ. Это — его дрожащий голос, когда он хрипло шепчет, что любит меня. Это — капли воды, падающие с его волос, это — неповторимый цвет его глаз, это — мой целый мир.       Потом совершенно не хочется вылезать из постели и куда-то идти, но наша временная кровать абсолютно непригодна для отдыха. Изо всех сил тяну время, прежде чем выйти из комнаты в сопровождении Джейка — хочу остаться здесь навечно, сохранить этот момент на как можно более долгое время. Джейк мягко обнимает меня за плечи, когда мы спускаемся в заполненный людьми, шумом и смехом холл.       Понимаю, что что-то не так, когда Диего замирает, в ожидании глядя на нас. И когда Вэйрин закрывает рот ладонью, пряча улыбку.        — Ну? — спрашивает Диего.        — Да, — Джейк сияет, как начищенный пятак. — Она сказала «да»! — последнюю фразу он говорит так громко, что все присутствующие в холле замирают.        — Я слышала, — фыркает Зара, — она сказала это раз трид… Погодите, что?       Утыкаюсь лбом в плечо Джейка, пряча пылающие щёки. Странно, но мысль о том, чтобы моментально выболтать всем вокруг, что Джейк Маккензи хочет, чтобы я стала его женой, не кажется глупой или неправильной. Здесь нет чужих. Всё правильно — такие новости в первую очередь сообщают семье.        — Вау, Дедуля, — Майк подходит к Джейку и протягивает ладонь для рукопожатия. — Собираешься стать честным мужчиной? Достойно. Поздравляю, Мэрилин.        — Брат, постарайся запомнить, что мою невесту зовут Марикета, — фыркает Джейк, и на слове «невеста» его пальцы так сжимаются на моём плече, что я даже не злюсь на Майка.        — Хорошо, — кивает тот. — Обязательно запомню, что её зовут Мэри-Кейт.        — Неужели нельзя заткнуться хоть на минуту? — Эстелла отпихивает Майка в сторону и обнимает нас с Джейком. — Поздравляю. Вы… Это то, что нужно, — она смущённо улыбается, прежде чем развернуться к Майку. — Ты можешь хоть немного серьёзнее себя вести?        — Для тебя — что угодно, Валькирия, только попроси, — выдыхает Майк, с благоговением глядя на Эстеллу. А вот это интересно.        — Давно пора! — Мишель вешается мне на шею, и следующие несколько минут ребята поочерёдно обнимают нас, хлопают по плечам, звучно целуют в щёки, и в эти моменты я так счастлива, что даже не сразу вспоминаю — совсем скоро мы вернём Сердце острова на место, и всё может вернуться на круги своя. Наверху, в сумке, лежит сияющий кристалл, который поможет вернуть нашу планету в нормальное состояние и откатить апокалипсис.       И тогда всё будет так, как показал Ваану. У моих друзей будет счастливое будущее, которого они, вне всяких сомнений, заслужили, а я вернусь домой с мужчиной, которого люблю больше жизни.       Чёрт возьми, из всех дней на Ла-Уэрте этот — определённо самый счастливый.