Обратная сторона медали

Мудзан не сказал бы, что его жизнь слишком скучна, но ее всяко нельзя было назвать интересной. Он родился в небольшой, но очень древней семье, которая берет свои корни из далекой древности. Сначала род Кибутсуджи значился на государственной военной службе императора, но через пару столетий в нем уродилось несколько прирожденных к умственной деятельности людей, и они смогли откупиться, отделяясь от государственного двора и образовывая собственный дом. Постепенно развиваясь, разрастаясь, путешествуя, уже довольно многочисленный род совершил несколько научных открытий, преимущественно в области ботаники, за что и получил известность. После того, как в мире было объявлено о появлении первого демона, род примкнул к роду Убуяшики, основываясь на новой земле и принося свой вклад в развитие охотничьего дела взамен на защиту. Каждый предок принес клятву, обязуясь «служить покорно, верно идти за Господином и испустить последний вздох на поле брани за неомраченных людей.» Эту клятву приносили все в семье по достижению десяти лет, после двадцати же присягали в верности окончательно, без других вариантов. Мудзану осталось немного больше года до этого события, и после этого он станет полноправным наследником рода: пугало его это, или наоборот, радовало, никто пока не догадался. В семье Мудзана была сестра, моложе его на пять лет, отец, пусть человек уже и в преклонном возрасте, но все еще на службе и способный выстоять против десятка демонов, мать, умная и с волевым характером; они однозначно несли в себе благородные гены и подавали пример. Их поместье стояло в окружении домов столпов и это было невозможно понять, пока не взглянуть сверху. Дом не был слишком большим, чрезмерным, величественным или что-то в этом роде, но все же, глядя на него, в душе проявлялось что-то сродни восхищению к древней работе и предкам. Огражденный от другого мира раскинутыми ветвями, в которых цвет расцветших лепестков был теплым и персидским. Ветви клонились вниз, к земле, словно тоненькая плакучая ива, и во время цветения почти ломились от тяжелых бутонов. Если быть точным, то этот дом просто утопал в ростках глицинии: мощеная деревянная веранда, через которую проходил путь к дверям, вытянутая и темная рельефная крыша, узкий зеленый внутренний дворик. У Мудзана этот островок безмятежности вызывал исключительно положительные эмоции, хотя иногда, приходя после охоты, уставшим и с упавшими моральными принципами, казалось, что эти чистые и ровные стены давят на тебя, осуждая непонятно из-за чего. Каждый раз, приходя с охоты, парень делает три вещи: составляет краткий отчет, в котором выкладывает все основные моменты прошедшего задания, потери, количество убитых и так далее по мере возможностей; дописав последние строки, он отправляет этот листок на стол отцу. Далее обычно идет заслуженный отдых на часок-другой, ну, а после — работа и еще раз работа. Но сегодня все было немного по-другому. Быстро изложив на листе основные события охоты, Мудзан сел за стол, открывая книгу с еле потертым корешком. «Сборник научных открытий в области генетики и органической химии десятилетия.» — гласили темные вдавленные буквы. Он успел прочитать лишь пару страниц, и теперь с елейным удовольствием возвращался к чтению. Мудзан одолжил эту книгу из библиотеки Кочо-сан и обещал вернуть ту в ближайшее время. Сидя за столом, он оттирал свою катану мокрой тряпкой, предварительно сняв хаори и перелистывая страницы сухим пальцем. Несколько раз Мудзан отрывался от своего дела: сначала включив настольную лампу и положив чистое оружие в ножны, а потом чтобы взять толстый журнал и внеся туда парочку интересных опытов в надежде их потом повторить. Охотник вообще любил так тихо и неприметно проводить время, отдавая предпочтение мозговой деятельности, чем каждый раз рисковать жизнью, беря в руки холодное оружие, но это было необходимость, от которой зависела его жизнь. Когда солнце окончательно село, а половина книги прочитана и понята, Кибутсуджи вышел из своей комнаты и направился на кухню, дабы перехватить себе что-нибудь на очень поздний обед. Охотник надеялся как-нибудь быстро проскользнуть и остаться незамеченным, однако переступив через порог нужного ему места, он заметил отца, сидящего за трапезным столом. Оба кивнули друг другу в знак приветствия. Наложив себе недавно сделанного риса с рыбой, он услышал: — Как ты думаешь, зачем убивать тех, кто знает о демонах? — Подчищать хвосты, естественно, — не отрываясь от тарелки легко ответил Мудзан, — не удобно оставлять после себя столько знающих, которые могут что-нибудь рассказать другим про тебя, если знают конечно. Тем более, в той местности несколько месяцев к ряду по слухам ошивались Демонические Луны, вот и зашевелились, чтобы чего не выдали. — Но ведь есть места, где Луны живут годами, — в интонации отца слышалась пытливость и еле заметная улыбка. — Никогда не поздно учиться, — тихо заметил Мудзан. Они ели в тишине, прерываемой лишь дальними мерными постукиваниями бамбука в колодце. Примерно через три минуты, когда сквозь рис стало видно дно тарелки, Кибутсуджи снова заговорил: — Как там матушка? — он посмотрел на мужчину напротив, у котрого от этих слов между бровей образовалась беспокойная складка, но потом разгладилась. — Я слышал, что она уже идет на поправку и через пару недель снова встанет на ноги. — Так и есть, — подтвердил его слова отец, поворачиваясь телом к сёдзи и подпирая кулаком щетинистый подбородок, — от такого недуга за пару дней не избавиться, но она у нас сильная, поэтому справляется хорошо. Молчание служит согласием их словам, и они доедают в нем же. Чтение перед сном, еще какая-то лежащая в ящике стола книга — и Мудзан засыпает полусидя. Каждый новый день приносит новые задания. И сейчас, приоткрыв глаза и пытаясь уйти из-под следа солнечного луча, который пробивается к нему сквозь скрещенные руки, на которых лежит голова, Мудзан слышит постукивание клюва рядом с собой. Выпрямившись, он сетует на неудобную позу и затекшую спину, одновременно с этим глядя на ворона. Тот еще раз скрепит клювом, а затем по комнате разносится слишком громкое для проснувшегося организма: — Север! Север! Поселение в ста десяти милях от главных ворот! «Как-то односложно» — думает Мудзан, привыкнув к разговорчивости этой птицы. Парень поднимается, разминая тело, и, подготовившись, выходит на улицу. Солнце еще у деревьев, и в воздухе витают ночные, не успевшие согреться, прохладные мотивы. Вся природа пока спит, и к тому моменту, как Мудзан дойдет до нужного места, та уже успеет снова заснуть. Положив в широкие карманы темной охотничьей формы несколько монет на случайные расходы на еду, парень вышел. Медленно шагая по каменной дороге, которая потом сменилась лесистой тропой, Мудзан немного ускорился. Иногда поглядывая краем глаза на ворона, который летел где-то в стороне и словно парил просто так, разминая крылья, парень размышлял. Он много о чем думал, ставил под сомнение — нет, нигилистом он точно не был. Да хотя бы о этих воронах. Чудные животные. Любые простые люди тут же перепугались, если бы увидели говорящую птицу. Их дрессировали, растили специально, чтобы те выполняли роль проводника и помощника, служили связью между головой организации и ее конечностями. Солнце сначала палило на охотника сверху, но через пару часов скрылось за высокими кронами деревьев, да и поселение, куда он направляется, покрыто тенями от ближайших гор. Положив руку на катану и сверившись взглядом с летящей в небе птицей, которая немного спустилась, чтобы не потеряться среди ветвей, он свернул. Лес стал гуще. И теперь все время нужно было смотреть под ноги, чтобы те не зацепились за торчащие местами корни раскидистых деревьев. Некоторые стволы были обманчиво тонки, но очень прочны, заставляя тропу словно паутинным частоколом. Редко прямо перед охотником пробегали испуганные инородным шорохом животные, перескакивая через намеченную тропу за один прыжок или быстро семеня маленькими лапами. В таких местах стоило быть очень осторожным, так как и некоторые животные были не очень рады гостям, а когда начнет темнеть, здесь может появиться кое-кто поопаснее. Демоны. Они любили такие запутанные места, утягивая забредших людей в чащу и убивая. В таких лесах было сложно охотиться на них из-за частой растительности, а в силу демонической силы было практически невозможно угнаться за ними, и, скорее всего, этим ты сам себя же заведешь в западню. Поэтому было легче охотиться на них днем, находя гнезда и имея при себе преимущество. Когда солнце спустилось за горизонт, Мудзан шел еще пару часов в темноте, освещаемой лишь звездами, которые вскоре перестанут быть видимыми под действием вечного света города. Лес заканчивался слишком резко, обрываясь, а дальше шло пустое поле. Когда он переступил через эту грань, он услышал тихий треск, но быстро обернувшись, он никого не увидел. На открытой местности воздух был словно легче, здесь на тебя не давят огромные деревья. Вглядываясь в появившиеся очертания селения, Кибутсуджи сжал губы. Нужно было начинать. Вечером на улицах людей было ничуть не меньше, чем днем. По дороге еще раз спросив детали у ворона, охотник знал, что делать. Задачей был демон, который убивает людей с транспортных кораблей. Корабли с людьми, как нужно, выходили в море, но через некоторое время снова приходили к берегу, от которого отплыли, или застревали на мели через пару миль. Пассажиров на борту не находили. Сначала ему нужно было попасть на корабль. Этот план мог не выйти с первого раза, ведь некоторые корабли все же добирались до места назначения. Подумав о том, что его яркая одежда не будет привлекать много внимания из-за того, что в транспортных городах, куда приезжает много иностранных и людей с других городов, чудаков достаточно, Мудзан направился к парому. Запрыгнув на корабль, который отплывает через полчаса, предварительно кинув пару монет кассиру, который смерил его безразличным взглядом. Охотник уселся на палубе, не желая идти в каюты, и принялся ждать. Когда судно, выпустив пар из огромных труб, двинулось по воде, Мудзан откинулся назад, кладя голову на сцепленные ладони. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на звуках. Вот тихо, но внизу оглушительно потрескивают части мотора; мерные приглушенные разговоры пассажиров в разных сторонах; редкие звуки свистка, который разрезает гул на корабле. Шаги раздаются везде, близко не приближаясь к охотнику, но через пару минут пара заинтересованных ног все же звучит около него. — Это настоящая катана? Голос звучит рядом, но Мудзан продолжает безмятежно лежать, надеясь на то, что его молчание отобьет интерес к дальнейшим распросам. Но через несколько мгновений повторенный вопрос дал понять, что это не так, и охотник приоткрыл один глаз, скользя взглядом по вставшему перед ним парню. Это точно был охотник, но почему он не догадался о принадлежности Мудзана к ним же — не понятно. — Фамилия? — спросил Кибутсуджи, снова закрывая глаз. — Ивамото, сэмпай! — немного застенчиво ответил мальчик. На вид ему было лет пятнадцать и не понятно, что он делал на задании по уничтожению демона достаточно высокого уровня. Все же решив подняться из-за потери покоя, Мудзан снова оглядел охотника. По росту тот был на полторы головы меньше Кибутсуджи, с тонкими кистями рук и острым лицом. Он был более тонкого телосложения, но если прошел отбор — значит несмотря на первое впечатление мог сражаться. — Какой план, Ивамото-кун? — спросил Мудзан, проверяя. Мальчик словно сконфуженно задумался, а потом, смущенно смотря на охотника выдал: — Ну, я хотел просто подождать, пока на нас нападут. Если честно, то у Кибутсуджи был такой же план. Поэтому он перестал игнорировать мальчика и выпрямился, но теперь хотел уточнить несколько новых деталей. — Давай договоримся, — начал он, поправляя оружие в ножнах, — как только все начнется, ты уводишь людей, а я займусь демоном. Ивамото кивнул, блеснув решительными голубыми глазами. — Не важно, куда ты их спрячешь. Мы все равно далеко от берега, а на лодках слишком долго. Главное отведи их подальше от демона, нужно допустить как можно меньше смертей. Понял? Мальчик активно закивал, принимая все, что нужно сделать. Мудзан хотел было отправить охотника уже сейчас на поиски какого-нибудь места, но тут корабль под их ногами затрясся. Они переглянулись. Мудзан быстро подошел к краю, выглядывая за борт, и увидел то, чего быть не должно. Корабль со всех сторон обхватывали словно штормовые волны, подбираясь все ближе к палубе и пытаясь проглотить. Получается до этого были не просто убийства, а убийства с помощью Магии Крови. Они имели дело с кое-кем посерьезнее, чем просто с демоном. Кибутсуджи махнул рукой охотнику, призывая срочно выполнять свою часть плана, а сам обнажил меч. Слыша за собой постепенно стихающие голоса, он пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, выравнивая дыхание, а потом задержал его, и именно в этот момент все накрыло волной, которая утягивала судно все ниже и ниже. Вода была мутной, и чтобы разглядеть в ней что-то приходилось напрягать глаза, которые и так болели из-за воды. Что-то блеснуло рядом, словно проплывшая рыба, и Мудзан осторожно повернулся, сопротивляясь накрывшей тяжести. Темный силуэт скрылся в трюме. Подплыв туда, он заглянул в темноту, которую разбавляли лишь настенные электрические лампы. Силуэт остановился в темноте и был почти недвижим, лишь белая одежда выдавала его. Мудзану показалось, словно на него глядят два красных горящих глаза. Демон бросился в его сторону. Это была его среда, так как он передвигался с огромной скоростью. Охотник двинулся вбок, и когда демон находился правее, нанес удар. «Третий стиль: проводы» Вода наполнилась бордовым цветом вокруг острия меча, окрашивая траекторию удара. Демон легко выскользнул и приблизился к охотнику. Снова нанеся удар и лишь потрепав край одежды противника, Мудзан отплыл, перехватывая катану. Несмотря на все предположения охотника, в глазах демона не было ни одного символа. Получается, что обычный демон, не входя в Луны мог обладать такой силой. Демон попытался скрыться, уходя в переплетенные коридоры возле кают, но Мудзан догонял его, нанося удары. Но через десять минут погони легкие начало сводить, и демон, словно почувствовав это, ускорился. Один раз по неосторожности инстинктивно вдохнув, охотник подавился водой, получив жжение в носу и постепенно покидающий его кислород. На корабле точно должен был остаться кислород. Схватив ручку ближней двери, он дернул ее, открывая. Вода хлынула во внутрь, а Мудзан, двинувшись вперед, вдохнул полной грудью пока не уплывший кислород. Он не стал тратить время и тут же рванул туда, где в последний раз видел тень демона. Плыть с мечом в руке было крайне неудобно и приходилось растрачивать силы. Когда Мудзан оказался в широком коридоре с лестницей, которая вела наверх, он увидел охотника, с которым познакомился недавно. Тот словно прилип к двери с иллюминатором, за которым было видно головы людей. В таком маленьком пространстве было очень мало воздуха для десятка людей, но охотник надеялся справиться до того, как пассажиры начнут умирать от удушения. Мудзан вопросительным жестом спросил, где демон, на что Ивамото неистово замотал головой, но когда что-то острое впилось ему в щиколотку, он понял, почему. Сильным ударом вонзив меч ближе к шее и борясь с сопротивлением воды, он хотел отсечь ее, но демон дернулся в сторону, поэтому острие отсекло руку с частью ребер. Такая рана не была смертельной, но и царапиной для низшего демона не являлась, поэтому стоило добить его в этот момент. Крутанувшись вокруг оси, Мудзан направил меч вниз, к еще не отцепившему свои зубы от ноги, демону. Тот сжал челюсти еще сильнее, и попытался оторвать кусок от охотника, со всей силы зажав рукой ногу ниже колена. Но его голова тут же отделилась от тела, которое постепенно спускалось вниз и прежде чем коснуться твердой поверхности, рассыпалось. Глаза демона злым взглядом сверлили его лицо до последнего момента. Тряхнув ногой, смахивая с себя фантомное чувство зубов под кожей, он взглянул на Ивамото, от вида которого стало ничуть не лучше. Тот мерно покачивался в воде у самого пола, что могло значить лишь то, что его легкие уже достаточно наполнились жидкостью. В этот момент корабль тряхнуло, затрясло, стены завибрировали, а вода, заполняющая все, похолодела и, приняв свою природную форму, стала покидать корабль через щели и люки. Мудзан направился к мальчику, когда в трюме кроме стекающей со стен влаги больше ничего не осталось. Он перевернул его на спину, садясь возле него на колени. Приложив голову к груди Ивамото, от вслушался в дыхание. Дышит. С бульканьем и хлипом. Надавив руками на грудь, а потом зажав нос, он приник к нему ртом, делая искусственное дыхание. Когда рот мальчика заполнился розоватой водой, выходящей наружу, Мудзан перевернул его набок, давая вытечь жидкости. Скоро начнет срабатывать рвотный рефлекс и все вернется в норму. Сев на пол и выпрямив ноги, Кибутсуджи выдохнул, глядя на мальчика. Светлые волосы того прилипли ко лбу, а брови были безмятежно подняты. Охотник подумал, опуская голову, а потом приблизился к Ивамото, отвешивая такую пощечину, что голова мальчика резко повернулась в другую сторону, а через пару секунд обеспокоенно вскочил и ее обладатель. Мудзан хмыкнул, снова усаживаясь на пол и отлепляя окровавленную ткань от ноги. Когда спасательные шлюпки причалили к берегу, Кибутсуджи заметил сидящую на деревянном помосте ворону. Та то вертелась из стороны в сторону под морским ветром, то резко замирала. Заметив их, птица что-то неразборчиво каркнула, а потом подлетела. — Дом Глицинии! Дом Глицинии! Две мили на запад! Благодарно кивнув, Мудзан посмотрел на мальчика, который мокрый дрожал под прибрежным ветром. Подтолкнув того в спину, они пошли.

***

Дом Глицинии принял их радушно. Это место всегда было тем приятным дополнением после охоты, куда ты приходишь с ранами и побитый, а уходишь свежий, отдохнувший и полный сил. Уложившись на мягкий футон, предварительно обработав раны обеззараживающим раствором и жмурясь о неприятной пощипывающей боли, Мудзан закрыл глаза, надеясь, что прямо сейчас заснет, но как и в первый раз, этому помешали. — А какой у тебя ранг? — любопытный голос раздался совсем рядом. Мудзан лег на спину, перекатываясь в удобное положение. — Цучиноэ, — медленно произнес охотник, слушая последовавший за этим словом восторженный возглас. Ивамото подпрыгнул на футоне, садясь. — А я Мидзуноэ! — сказал он, и начал светиться гордостью. — А прошел отбор всего два месяца назад! Полуспящий охотник вник в слова мальчика. Да, в первый год после отбора он тоже весь исходился радостью. Но потом понял, что все не так просто, и поддаваться ему никто не будет и все серьезно. — Ну, — протянул Кибутсуджи, — и сколько демонов ты убил? — Пять! — оживлено выдал мальчик. У Мудзана дернулись уголки губ от его заразительной радости, но он быстро успокоился, возвращая себе привычное выражение лица. — А я и не вспомню, сколько убил за семь лет, — умиротворенно заметил брюнет, — но это и не главное. Он отвернулся к стене в надежде закончить разговор, и уже было начал дремать, но из этой приятной дымки его снова вытянули. — Я хочу стать столпом, — заговорчески пролепетал мальчик, усаживаясь поудобнее и пригибаясь, словно открывая тайну, — чтобы убить главного демона. Он в ожидании посмотрел на Мудзана, но тот молчал. Он думал, что даже все столпы вместе не смогли бы справиться с Прародителем. Но Кибутсуджи успокоился, поправляя хлопковое одеяло на себе. — Хорошая мечта. Но ты знаешь что-нибудь о нем? Мальчик потрепал себе волосы задумываясь, а потом еще ниже наклонился, что Мудзан почувствовал его дыхание на шее. — Ну, — протянул Ивамото, решаясь на что-то, — я знаю, что его зовут Танжиро Камадо. После этого он встрепенулся и закрыл себе рот двумя руками, как будто прямо сейчас из-за этого к ним ворвется легион злых демонов и растерзает. Мудзан фыркнул на его невинность и продолжил: — Я имею в виду боевую единицу, слабые места, хм? Мальчик плюхнулся на футон, скрещивая руки: — Ну не сразу же все знать, — он поднял указательный палец в воздух, — со временем все придет. Как может прийти знание о тайнах Прародителя Мудзан так и не понял, но решил не продолжать эту тему.