Клетка «Титан-17»

-…пульс…проверь… -…быстрее…к аппарату -капельницу…сюда Хор из голосов звучал со всех сторон. Тихие, громкие, резкие, обрывочные: они были столь разнообразны, что сразу становилось понятно — вокруг Сорана собралось много людей. Сознание возвращалось медленно, гораздо быстрее появилась чувствительность во всём теле. Парень начал ощущать, как чьи-то немного грубоватые, но полные многолетнего опыта руки держат его за запястье, видимо считая пульс, другая лежала у него на лбу, фиксируя его голову в нужном положении. Третья же проводила какие-то манипуляции с его левой рукой, после чего последовала лëгкая боль. Однако, чем больше проходило времени, тем более слаженно звучали человеческие голоса, сливаясь в единые предложения. -Зрачки реагируют, но похоже, что зрение ещё не восстановилось, — раздался высокий и чистый женский голос где-то справа от парня. — Это нормально. Главное, что сердце ускорило ритм. Органы уже начинают функционировать в пределах нормы, — ответил ей чуть более низкий и грубоватый голос с левой стороны. -Выход из криосна — процесс сложный… Но он справится. А этот голос…такой до боли знакомый и родной. Как долго Соран его не слышал? Наверное, уже два года. Он был полон холодного профессионализма и сосредоточенности на деле и только человек, который слышал его с самого первого дня своей жизни, мог распознать за всем слоем этого спокойствия: волнение, тревогу и страх…материнский страх за своего ребенка. «Мама… Это ты? Твой голос ведь мне не снится? Мама…мама!» Осознание, что близкий ему человек находится совсем рядом, встряхнуло тело Хайда и побудило его к действиям. Невероятным усилием воли он смог распознать из всего это тяжелого и неподвижного сгустка плоти, называемым «тело», свою руку и попытался поднять её, чтобы хотя бы потрогать…убедиться, что мать действительно здесь. -Доктор Хайд, его рука! — раздался с той стороны реальности взволнованный голос. Тревожно запищал электрокардиограф — Она дёргается и сердечный ритм слишком ускорился. -Похоже он слышит наши голоса и «идёт на их зов», — вторила другая женщина. -Слишком быстро! — запаниковала Милена Хайд. — Скорее! Дайте мне снотворное! Если он слишком резко выйдет из криосна, то его организм может не выдержать. Громко зацокали чьи-то каблуки, попеременно вонзаясь в плиточное покрытие пола. Медсестры- а парень понял, что это именно они — начали суетиться, греметь посудой из хирургической стали и звенеть стеклянными бутыльками. И пока все они были заняты делом, у Милены появилась возможность хоть на секунду дать слабину и проявить свои истинные чувства. Соран ощутил, как мягкая рука матери коснулась его собственной и крепко её сжала. Тёплые губы прижались к его лбу, а потом прошептали: -Тихо, сынок, всё хорошо. Я здесь. Успокойся. Тебе нельзя сейчас просыпаться. Обещаю, я никуда не уйду и как только ты окончательно проснёшься, буду рядом. Нежный и ласковый голос Милены успокоил Сорана. Его дыхание выровнялось, став тихим и неспешным, мышцы руки расслабились, и он отпустил своё сознание, дав ему погрузиться обратно в тёплое одеяло сна. -Доктор Хайд, мне следует вколоть снотворное? -Нет…не нужно. Он меня услышал. Вот так, Соран, не бойся опять заснуть… Ты ещё вернёшься к нам. Голоса стали отдаляться от парня, пока не превратились в невидимый поток из тьмы и шёпота, уносящего его всё дальше и дальше на дно сна.

***

Следующее пробуждение Хайда было болезненным. Тело, что ещё недавно было легче пуха и ощущалось лишь отдалённо, неожиданно «свалилось» на него огромной бетонной плитой. Неужели его ноги и руки всегда были такими увесистыми, а голова неподъёмной, как камень? Как же ему хватало сил управлять всем этим раньше, а иногда заставлять и бегать, и прыгать? Сейчас же даже веки казались свинцовыми. Сорану пришлось предпринять не одну попытку, прежде чем он смог наконец открыть глаза и взглянуть на то, что находилось по ту сторону. Привычный мир встретил его яркими, режущими глаза красками. Эта палитра из цветов была столь разнообразна, что причиняла боль, так что парню пришлось вновь зажмуриться, чтобы дать глазам постепенно привыкнуть к свету. Эту разминку он сделал еще пять раз, прежде чем глазные яблоки перестали колоть призрачные иголки и он смог оставить их открытыми больше, чем на одну секунды. Однако, даже когда веки перестали норовить закрыться, зрение учёного всё равно оставляло желать лучшего. Яркие краски пестрели повсюду, но вот складываться в определённые предметы — отказывались. Вокруг него была лишь сплошная разноцветная пустота, словно за то время, что он был в криосне, мир в одночасье превратился в одну сплошную картинку из теста Роршаха, на которой изображено что-то не понятное, но отдалённо знакомое. -Не пугайтесь, — вдруг раздался где-то совсем близко голос молодой девушки. — Зрение со временем восстановится. Старайтесь не держать глаза долго открытыми, пока они полностью не привыкнут к свету. «Где я? Кто вы?» — сразу завертелось у Сорана на языке куча вопросов, но, когда он попытался открыть рот и высказать их, оттуда не вылетело ничего, кроме жалкого хрипа. -Голосовые связки также старайтесь первое время не напрягать. Вы долго ими не пользовались, можете сорвать, — послышались шорохи, а потом Сорану что-то закапали в глаза. Ощущения были неприятные, но зато зрачки перестало так сильно щипать. — Вот так вам будет полегче. Меня зовут Аманда. Я ваша медсестра и буду помогать вам восстанавливаться после выхода из криосна. Уверена, у вас сейчас много вопросов. Вы можете задать мне их, воспользовавшись браслетом, что я поместила на вашу руку. Он считывает ваш мысленный вопрос и озвучивает мне. Если хотите что-то сказать, просто дайте телепатическую команду: «активировать». Получив быструю и краткую инструкцию от Аманды, Соран тут же поспешил ей воспользоваться. Подав сигнал на активирование, он спросил: «Аманда, где я нахожусь?» — эхо его вопроса послышалось со всех сторон, словно он задал его в громкоговоритель. -В госпитале межколониального научно-исследовательского центра имени Армстронга. Колония Арес, — отчиталась медсестра. Однако потом добавила, голосом уже далёким от профессионального, более сочувствующим. — Вы дома, младший лейтенант Хайд. «Дома», — повторил за медсестрой Соран, всё ещё не до конца веря её словам. — «Это ведь не сон?» -Вы сами знаете, что в криокапсуле человек не видит снов, — выдала она весомый аргумент. «Верно», — прозвучал неуверенный ответ Хайда. Несмотря на все слова Аманды и на отклики собственных органов чувств, которые во всю анализировали окружающую обстановку и подтверждали реальность происходящего, парень всё равно не мог поверить, что действительно находится «дома». Похоже, на это ему требовалось чуть больше времени. Внезапно, этот спокойный поток мыслей прервало сильное чувство беспокойства. Соран неожиданно вспомнил, что все время криосна был не один, а сейчас… Рука дёрнулась в болезненной судороге, когда Хайд попытался поднять её, чтобы нащупать рядом тело родного существа, но по естественным причинам, конечность не смогла сдвинуться с места даже на миллиметр. Всё чего он добился своими трепыханиями — это рассерженного возгласа со стороны Аманды: -Господин Хайд, пожалуйста не двигайтесь! Ваше тело очень долго находилось в обездвиженном состоянии! Любые резкие движения могут ему навредить. «Где Ино?» — Сорана не интересовали её нравоучения. Ему нужно было знать только одно. — Где он?» -Я…я не понимаю о ком вы говорите, — голос девушки на секунду дрогнул. Она была в замешательстве. «В криокапсуле со мной был ещё один…человек. Куда вы его поместили? Он в одной со мной палате?» -Нет, вы здесь один. Другого человека из криокапсулы я не видела. Да и разве можно помещать в неё двух людей? Похоже ваши воспоминания ещё не восстановились… «С моей памятью всё хорошо! — уже начал злиться Соран, от чего подключённый к нему кардиомонитор принялся сходить с ума, издавая противный писк. — Почему вы врёте, Аманда? Просто скажите мне правду!» -Я не вру вам: я действительно не знаю никакого Ино! — медсестра уже заметно нервничала. «Нет! Вы его где-то спрятали! Всё из-за того, что он другой?! Вы не понимаете, он совершенно не опасный! Аманда, скажите мне просто: где он?» Писк приборов вокруг усилился троекратно. Эхо слов Хайда сливалось с их мерзким пиликанием и растворялось в потоке звуков, так и не дойдя до ушей собеседника. Однако медсестра похоже и не планировала вслушиваться в то, о чём ей говорил пациент. Хайд распознал, как она начала быстро перемещаться по палате и разводить какую-то бурную деятельность, причину которой он, увы, не мог увидеть, но по знакомому звяканью пресловутых пузырьков мог легко понять. «Нет! Не надо мне ничего колоть! У меня не нервный срыв, я просто хочу получить ответы!» -Как ваша медсестра, именно я решаю, что вам необходимо. Вы не в себе и вам нужно успокоиться! Звонкий звук её шагов, обутых в ботинки на невысоком каблуке, вскоре раздался буквально под ухом. При своём приближении девушка всколыхнула воздух вокруг, отчего на Сорана повеяло её парфюмом с запахом сандалового дерева. Кончики длинных волос защекотали плечо, а руки́ коснулись тонкие пальцы, окутанные латексом перчаток. «Блядь! Я же сказал, что не нуждаюсь в этом! Отвалите от меня!» -Что здесь происходит?! Материнский голос, наполненный сталью, вдруг прервал противостояние, развернувшееся между медсестрой и её пациентом. Хотя «противостояние» — громко сказано, учитывая, что сам пациент лежал на кровати парализованный и едва был способен самостоятельно поднять даже веки. -Доктор Хайд, извините! — надушенный воздух вокруг вновь взволновался. Девушка резко выпрямилась и повернулась в сторону вошедшей в палату рыжеволосой женщины. -Пациент неожиданно начал буянить, кричать…все показатели резко подскочили, и я просто хотела ввести лекарство, — взволновано отчитывалась она, как провинившаяся школьница перед директрисой. — Он требует увидеть какого-то «Ино», но…я даже не знаю кто это. Меня не информировали о другом человеке из криокапсулы. -Я вас поняла, мисс Роберен, — прервала её сбивчивый рассказ Милена. — Вы правильно отреагировали на ситуацию и вас не в чем винить. Однако сейчас, пожалуйста, оставьте нас с сыном наедине. -Да, мэм. Аманда аккуратно положила шприц в лохань из хирургической стали, стоящей на прикроватной тумбочке, и бегом, явно с большой охотой, покинула палату. -Соран, что ты здесь устроил? — как только шаги девушки за дверью стихли, Милена медленно подошла к кровати сына, села на её край и внимательно посмотрела на парня, слепые глаза которого глядели куда-то сквозь неё. «Мама… Мама, это же ты? Где Ино? Почему все делают вид, что не понимает о ком идёт речь?! Хоть ты не притворяйся! Ты же знаешь кого я имею в виду!» -Да, знаю, — кивнула женщина, принимаясь гладить сына по голове в попытке успокоить. Глаза её были полны жалости к своему ребёнку, но голос оставался суровым. — Но Аманда не знает и большинство людей здесь не в курсе его существования. -"Что? Почему?» -А сам не догадываешься? Парень невольно задержал дыхание. Он-то надеялся, что в случае удачного спасения успеет проснуться и рассказать людям об Ино, подавив на корню их страх и недоверие к пришельцу. Но судьба, как всегда, разложила карты на своё усмотрение. -"Ты в курсе кто он», — не вопрос, а утверждение. -И не только я, — подтвердила его догадку Милена. — Ещё небольшой круг лиц, из работающих здесь людей, и совет министров. Ты хоть понимаешь, что своими криками чуть не выдал одну из строжайших тайн за всю историю Ареса?! За её разглашение тебя могут отдать под трибунал и даже казнить! -"Всё…настолько серьёзно?» -Намного хуже, — выругалась женщина, сцепляя между собой пальцы рук. — Пришелец-паразит на Аресе! Думаешь, хоть кто-то мог оставить подобное без внимания? Особенно, когда его носителем является сын генерала Джардена…как выяснилось. «Мама, пожалуйста, организуй мне встречу хоть с одним из членов Совета. Я должен рассказать им, как всё было, — Соран готов был сделать всё, что угодно. Если даже понадобится, то самолично приползти на встречу, лишь бы только уговорить людей из правительства не причинять Ино боль. — Они наверняка считают, что Ино опасен. Надо убедить их, что это не так. А иначе, они могут убить его! Ты ведь можешь это сделать! А если нет, то попроси отца… Нас ведь только нашли. Ещё есть возможность!» -Сынок, боюсь ты не понимаешь, как обстоят дела, — как-то внезапно Милена замялась и это заставило Сорана насторожиться. «Что я не понимаю? Договаривай!» Но мать больше не стремилась вести с ним диалог. Вместо этого, она резко замолчала, взяла его за руку и крепко еë сжала. «А ну-ка подожди… — неожиданно кое-что поняв для себя, Соран бросил в сторону матери ещё один слепой, подозрительный взгляд. — Когда я спросил тебя: «где Ино?», ты не стала уточнять кто это такой и даже не удивилась, что я назвал его именно так, а не Итаном. Будто ты уже слышала это имя ранее». Милена молча смотрела на их переплетенные руки и похоже не собиралась отвечать. «Мама! Откуда ты знаешь, что я назвал пришельца «Ино»?» -Потому что я была из числа тех немногих людей, которым дали доступ к твоим записям, — внезапно, спустя целых две минуты молчания, выпалила она. Это выглядело так, будто эти слова уже давно душили её, застряв где-то в горле, и стоило женщине только расслабиться, как они тут же выпрыгнули наружу. Услышанное от неё признание настолько поразило Хайда, что впервые он не знал, что сказать. -Я всë знаю. И люди в правительстве тоже. Все уже знают, что произошло на «Титан-17». Так что если кто-то из совета Министров и согласиться с тобой встретиться, то вряд ли ты сможешь рассказать им что-то новое. «Записи…их нашли? — донёсся из динамика робкий вопрос Хайда. И тут же догадка. — Моя сумка…я взял её с собой в криокапсулу». -Да, еë осмотрели и нашли все материалы, которые ты записывал во время своего пребывания на корабле. Твои исследования, операция на панаринце Хью Ластасе и…твоя связь с этим пришельцем. Соран, они знают абсолютно всë. Честно говоря, когда Соран записывал тот аудио-дневник, он не был уверен в том, что тот когда-либо попадет в руки третьих лиц, хоть их содержание и вечные обращения учёного к невидимому собеседнику и говорили об обратном. Но правда в том, что парень вёл эти записи больше для себя: чтобы не сойти с ума, упорядочить мысли, закрепить полученные в ходе исследований знания. Поэтому сейчас, он сгорал от смеси негативных чувств, представляя, как толпа людей, состоящих из учёных, членов правительства и военных, слушает рассказ о его душевных терзаниях, о его ненормальных чувствах к врагу и о его дружбе с другими пришельцами. Наверное, если бы Хайда раздели до гола и выставили бы его обнажённое тело на обозрение толпы, ему и то было бы менее стыдно и обидно, чем сейчас. «Но ведь это не всë! Я не записывал последние события. Они не могут знать о том, что я…» -Взорвал реактор? «Откуда ты это знаешь?» -Среди обломков корабля был найден уцелевший чёрный ящик. Судя по тем данным, что он успел записать, в тот самый день корабль находился в рабочем состоянии, в том числе и реактор. И вдруг, он невообразимым образом резко вышел из строя. Такое могло случиться, только если кто-то нарушил его работу извне. Конечно, все были уверены, что это сделал ты. Единственный человек, оставшийся на корабле. Вопрос был лишь в том, почему ты на это решился и как именно в твоей капсуле оказался пришелец? Это то, что тебе действительно придётся объяснить. Чёрный ящик…о его наличие на корабле Соран совсем позабыл. Бортовой самописец был невероятно важен для исследований, также как и учёные с их собранными данными и образцами, поэтому его помещали в специальную оболочку, которая могла выдержать взрыв любой мощности. Ведь то что не смогут рассказать мертвецы, всегда сможет рассказать чёрный ящик. «Я не собирался спасаться с того корабля», — вдруг признался Соран матери. Рука Милены дрогнула на его запястье. -Ты…что? «Я считал, что будет справедливо, если я умру вместе со всеми, но Ино…не позволил мне. Он сказал, что я должен жить несмотря ни на что. Я согласился, но попросил взамен, чтобы он пошёл со мной… Мама, он спас меня и спасал не раз, пока мы были на корабле. Без него я бы не смог вернуться домой и исполнить обещание, данное тебе». -О Господи…милый…как ты мог., — ужаснулась женщина. «…именно поэтому мне так важно знать, что он в порядке. Я люблю его, мама. Мне не важно, что он не человек. Плевать, что обо мне скажут и что со мной сделают. Ино — всё для меня, поэтому прошу тебя…скажи мне только одно — он жив?» Парень сам не заметил, как из его глаз начали течь слезы. Лишь только когда рука Милены провела по его щеке, размазывая соленую влагу по поверхности кожи, он понял, насколько сильно дал слабину перед женщиной, которой, начиная с подросткового возраста, всегда старался доказать свою силу и непоколебимость. -Да, он жив, — наконец, тяжело вздохнула и ответила мать. Эти слова заставили Сорана буквально ожить. Тело его непроизвольно дёрнулось, словно желая независимо от своего владельца сейчас же подняться и отправиться на поиски пришельца. -Но это всё, что я могу сейчас сказать, — тут же остудила его пыл женщина, заметив каким энтузиазмом загорелись глаза сына. — К сожалению, на меня также распространяется запрет «о неразглашении» и пока я не получу разрешение всё тебе рассказать, я обязана скрывать подробности. «Это уже не важно! Главное — он жив! И я снова смогу его увидеть!» Однако Милена его восторга не разделяла. Пользуясь тем, что Соран не мог видеть выражение её лица, она с силой поджала губы и бросила на обездвиженного парня ещё один жалостливый взгляд. -Конечно, — едва совладав со своим голосом, улыбнулась она. — Но перед этим, тебе нужно восстановиться. При должном лечении, зрение вернётся где-нибудь через четыре дня. А вот мышцы сильно атрофированы. Придется подождать минимум три месяца. «Чёрт, это слишком долго!» -Не мне тебе рассказывать, что реабилитацию ускорить невозможно. Даже с нынешним уровнем медицины, три месяца — это самый минимальный период, за который ты снова сможешь научиться ходить, двигать руками и говорить. Из заботливой матери, Милена внезапно превратилась в настоящую мегеру медицины, наталкивая Сорана на мысль, что его настоящая мать только что незаметно покинула палату, оставив вместо себя двойника, настроенного только на выполнение своих обязанностей главврача. «Я знаю…просто…хочу побыстрее все узнать и увидеть Ино», — с досадой ответил парень. -Тогда в твоих же интересах поскорее заставить своё тело снова двигаться. Я и Аманда, конечно же, тебе в этом поможем. Главное, соблюдай все наши рекомендации, пей лекарства и больше не пугай бедную девушку. В конце концов, она просто выполняет свою работу, не усложняй ей жизнь. «Ладно, позже я перед ней извинюсь». -Я же, в свою очередь, пообещаю, что как можно быстрее попытаюсь получить разрешение от министров рассказать тебе всё, что известно на данный момент. Или, точнее,…всё, что они позволят рассказать. Кровать под спиной Хайда мягко спружинила, когда спустя некоторое время Милена поднялась на ноги. -А сейчас отдыхай, — женщина ещё раз проверила приборы, а потом аккуратно поправила сползшее на сыне одеяло. — Чуть позже я позову обратно Аманду, чтобы она покормила тебя внутривенно. Дальнейший план лечения обсудим потом. Наклонившись, Милена Хайд подарила Сорану лёгкий поцелуй в щëку и направилась в сторону двери. Она провела в палате сына слишком много времени, а ведь у неё ещё было полно дел и пациентов, которые также нуждались в её внимании. Но на полпути до выхода, её внезапно догнал новый вопрос Сорона. «Мама…не знаю почему я не спросил этого раньше…но сейчас хочу знать. Сколько мы пробыли в криокапсуле? Я уверен, что много, если верить твоим словам, что вы успели найти обломки корабля и даже вытащить чёрный ящик, но всё же… Хотелось бы знать конкретную цифру. Где-то три года?» После его вопроса в палате повисла гробовая тишина. Соран неожиданно ощутил, как завибрировал от напряжения воздух вокруг них с матерью. Сердце парня зачастило быстрее. Он вдруг понял, что еë последующий ответ придётся ему не по душе и что, вероятнее всего, женщина специально до последнего пыталась избегать этого разговора, пока своим вопросом он буквально «не припёр её к стенке». Ручка двери громко скрипнула, зажатая в тисках пальцев Милены, когда та ответила: -Семь лет. И прежде, чем шокированный Соран успел задать ей хоть ещё один вопрос, она быстро открыла дверь и вышла в коридор, оставляя его переваривать услышанное в одиночестве. *** Намного позже для Сорана потянулись будни тяжёлой реабилитации. Как и сказала мать, зрение вернулось к нему уже на четвёртый день, дав возможность вновь взглянуть на окружающий мир и визуально оценить то, что раньше он мог только представлять. Например, вопреки мнению Хайда о том, что его палата была совсем небольшой, она оказалась довольно просторной, вмещая в себя его кровать, небольшую комнату с душем и туалетом и широкое окно с видом на внутренний двор госпиталя, благодаря чему в помещении было полно света. Чутьё не обмануло Сорана только в случае Аманды. Та действительно была молода, словно только недавно слезла со студенческой скамьи: высокая девушка с эльфийскими чертами лица, по-кошачьи вытянутыми зрачками, пепельными волосами и хрупким телосложением. Но свой недостаток физической силы, она сполна компенсировала трудолюбием и ответственностью, которую всецело выливала на Хайда. После того, как парень со всей искренностью извинился перед ней за своё поведение, девушка снова осмелела и более не давала ему поблажек. В течение месяца она неустанно кормила его лекарствами; каждый день брала кучу анализов и лично разминала с помощью гимнастики его одеревеневшие конечности. Также Роберен давала ему жёстких нагоняев, если считала, что он ленится и недобросовестно выполняет её рекомендации. Очень скоро Сорану начало казаться, что она просто мстит ему за ту сцену, что он устроил в самый первый день их знакомства. Однако позже понял, что это не так, и медсестра просто хочет безупречно выполнить свою работу, поставив на ноги доверенного ей пациента. Благодаря её стараниям, уже через две недели Соран мог сидеть в кровати и даже стал пытаться есть самостоятельно. И хоть ложка с кашей в его руке периодически дрожала и падала обратно в тарелку, расплескивая жидкую субстанцию по его больничной одежде и подносу, радости учёного не было предела, ведь все эти маленькие и нелепые шажки сигнализировали о том, что его тело постепенно возвращает себе силы и прошлые навыки. Но на ряду с хорошими событиями и достижениями, ему пришлось столкнуться и с плохими моментами. Семь лет — большой срок и, разумеется, он знал о том, что встреча со многими людьми из прошлого может принести ему боль и разочарование, однако даже не предполагал, насколько ему будет тяжело принять новую реальность. В первую очередь, это касалось его матери. Уезжая в экспедицию, он запомнил её красивой и жизнерадостной женщиной, чьё лицо, даже в самые трудные времена, никогда не покидала улыбка. Но сейчас она предстала перед ним измождённым и постаревшим призраком. Её некогда огненно-рыжие волосы утратили свой блеск и теперь были похожи на мочалку цвета ржавчины, которую она собрала в тугой пучок. Нежную кожу лица разрéзали морщины, цвет глаз потускнел под гнётом её материнской боли и страданий от потери единственного ребёнка, а тело стало меньше, что говорило о её нездоровой худобе. Иными словами, семь лет прошли для Милены Хайд, как пятнадцать, и несмотря на то, что сейчас ей было пятьдесят шесть, выглядела она на все шестьдесят пять. Хотя постаревшая мать, это ещё не самое сложное, что пришлось принять Сорану в первые минуты прозрения, гораздо сложнее было принять нового себя. Когда парень впервые попросил у Аманды зеркало, девушка заметно напряглась, но получив утвердительный кивок со стороны Милены, безропотно достала из прикроватной тумбочки небольшое зеркальце и поднесла его к лицу Сорана. Увидев в первый раз своё отражение, парень испугался, потому что изначально там ему привиделся старый мужик с короткой рыжей бородой, впалыми щеками и длинными спутанными волосами красно-рыжего оттенка. Однако, когда первые эмоции поутихли и он внимательнее пригляделся к отражению, то понял, что видит самого себя и вовсе не старого, а скорее…слишком заросшего. Он выглядел, как жертва кораблекрушения, прожившая на необитаемом острове целых…семь лет? Да, можно и так сказать. Только в отличие от тех людей, он был чище и ухоженней. Хайд долго смотрел в зеркало, стараясь привыкнуть к своему новому образу, и всё это время Милена и Аманда не сводили с него глаз, боясь даже пошевелиться. Может волновались, что от шока он может впасть в буйство или во что-то похуже? Соран не знал. Лично сам он не ощущал никаких негативных эмоций. Удивление? Разумеется. Но явно не желание крушить всё на своём пути от ужаса. Поэтому заметив, что его долгое молчание заставляет женщин нервничать, парень прохрипел едва приобретённым голосом: -Что ж…я…всё ещё…красавчик. Но побриться…всё равно…не помешает. Облегчённые улыбки матери и Аманды стали для него лучшей наградой. Уже через полчаса ими были приглашены санитары, вооружённые бритвой и ножницами, которые принялись приводить учёного в божеский вид. Всего час работы и вот во второй раз Соран увидел в зеркале уже другого персонажа. Тоже не похожего на прежнего себя, но хотя бы со знакомыми чертами лица. Теперь вместо старика, на него смотрел молодой, но очень худой человек. Соран отметил, что с того времени, как он последний раз видел себя в зеркале, его лицо погрубело. Стало более серьёзным, ушла какая-то миловидность, а стальные глаза наполнились резкостью, словно состояли из осколков стекла. Прямо копия отцовские. Это были глаза человека, пережившего много невзгод, но получившего в результате них опыт и внутреннюю силу. Глаза взрослого мужчины. «А ведь если так подумать, мне уже тридцать лет, — размышлял Соран, осторожно крутя головой и рассматривая своё новое лицо под разными углами. — Феномен долгого сна в криокапсуле: засыпаешь парнем двадцати лет, а просыпаешься уже мужчиной на третьем десятке». И это был ещё не самый худший для него расклад. Да, пусть в отличие от людей, которых помещали в барокамеры и позже размораживали в их первичном состоянии, Соран продолжал стареть во время сна. Однако из-за замедленных до минимума процессов жизнедеятельности, он постарел не так сильно, как должен был бы. Особенно это стало очевидно, когда мужчина смог набрать вес и перестал выглядеть, словно ходячий скелет. Стоило только его щекам округлиться, как он сразу же заметил разницу — дать тридцать ему можно было лишь с небольшой натяжкой. Ведь выглядел он всего на три-четыре года старше себя прежнего. Что ж, выходит на физическом уровне он потерял минимум три года жизни из семи. «Не так уж и плохо», — в конце концов подвёл итог Соран к размышлениям о своём новом возрасте. Его невероятно лёгкое принятие новой реальности очень удивляло Аманду, поэтому в один из дней она посчитала своим долгом уточнить: -Вы уверены, что вам не нужен психотерапевт? Если вы стесняетесь, то должна сказать, что в этом нет ничего плохого. Иногда людям сложно принять тот факт, что они проспали несколько лет своей жизни, и им нужна помощь со стороны, чтобы принять как свои внешние изменения, так и изменения мира вокруг них. -Спасибо за твою заботу, Аманда, но я правда в порядке. Меня совершенно не волнует, появление пары новых морщин. Всё же я не девушка, чтобы волноваться о своём возрасте. -Да уж, вы, мужчины, и вправду легче относитесь к своему возрасту, даже иногда становитесь только красивее. Прямо бесите! -Завидуйте молча, мисс Роберен. -А вы лучше старайтесь, младший лейтенант Хайд! Давайте ещё раз пройдитесь от стены до стены. Девушка резко указала рукой в сторону противоположной стены палаты, откуда ещё десять минут назад вернулся Соран. -Может на сегодня закончим? Эти штуки очень тяжёлые и, мне кажется, они больше усложняют ходьбу, чем облегчают. Хайд имел в виду специальные ходули, которые состояли из железный штырей, соединенных между собой в одну единую конструкцию, которую закрепляли ремнями на ногах пациента. В процессе реабилитации они выполняли поддерживающую функцию, помогая людям с атрофией мышц ног ходить и постепенно возобновлять двигательную деятельность. -Ничего не хочу знать! Вы хотите снова ходить? Тогда не смейте лениться! А ну, шагом марш! -Скорее, ползком марш! — съязвил мужчина, но всё же послушно развернулся и стал передвигать ноги в сторону другого конца палаты. И это действительно было труднее, чем казалось. Ноги, выглядевшие сейчас, как две длинные палки, обтянутые кожей, постоянно дрожали и поэтому интервал между каждым шагом составлял чуть ли не три минуты и, в данном случае, ходули помогали не очень сильно. Но Хайд старался изо всех сил. Пот стекал у него по лбу, губы сжимались в тонкую линию от боли и судорог, которые он испытывал при каждом движении, но он продолжал идти. Потому что действительно мечтал покончить со всей этой дерьмовой реабилитацией как можно скорее. Чем быстрее он выберется из госпиталя, тем быстрее он сможет увидеть Ино или хотя бы предпринять меры по его защите. К сожалению, даже спустя месяц, матери так и не дали разрешение открыть ему тайну по делу пришельца, и мужчина не мог знать, где паразит находится в данный момент и каково его нынешнее положение. Но это было не важно до тех пор, пока он был жив. А значит, Хайд найдёт его, где бы он ни был. Надо только набраться сил и тогда они снова будут вместе. Этого дня Соран ждал с огромным нетерпением. Как будто в ответ на его мысли, дверь в палату внезапно открылась и внутрь зашла мать. Быстро оценив взглядов обстановку, она сообщила: -Мисс Роберен, думаю, что на сегодня вы можете закончить упражнения. Сорану нужно отдохнуть, а вас ждёт доктор Раковски в отделе терапии. Кажется, у него есть к вам поручение. -Но…у нас есть ещё полчаса! Господину Хайду нужно сейчас делать большой упор на ходьбу. Мы только недавно «пробудили» мышцы и упражнения необходимы, чтобы теперь начали действовать стимуляторы для ускоренного роста мышечной массы, которые мы вкололи ему два дня назад. Мы ведь планировали через шесть дней снять с него ходули и перевести на самостоятельное передвижение… -Я не хуже вас знаю план его реабилитации! — с нажимом произнесла Милена, раздражённая тем, что подчинённая решила ей перечить. — Но вас ждёт доктор Раковски, а он не любит, когда его заставляют ждать. Идите, мы продолжим упражнения без вас. Кажется, Аманда хотела ещё раз что-то возразить, но увидев, как тёмная дымка заволокла глаза Милены при взгляде на неё, резко захлопнула рот, молча кивнула и ушла. -Очень грубый способ избавиться от лишних ушей, — хмыкнул Соран после того, как Аманда нервным шагом вышла за дверь, громко хлопнув ей напоследок. — А ведь ранее сама меня отчитывала, что я был с ней слишком груб. -Именно поэтому ты и не имеешь право судить меня. Сначала сам научись ладить с людьми. К тому же, я её начальница и имею на это право. -Злоупотребляете властью, доктор Хайд. Соран медленно вернулся к кровати (благо он успел отойти от неё совсем недалеко) и, сев на её край, взял с тумбочки небольшое резиновое кольцо, что начал сжимать и разжимать в руке для разработки мышц и в этой области. -Если ты пришла в разгар своего рабочего дня и прервала моё занятие, на это должна быть причина. Что такого случилось, что ты не могла сказать при свидетелях? Милена аккуратно вытащила руки из карманов своего белого халата, закрыла дверь палаты на замок и подошла к стоящему в углу палаты стулу. Поставив его ближе к кровати Сорана, она села на него так медленно и осторожно, словно перед ней находился напряжённый арган, готовящийся к броску. -Ты как всегда проницателен. Да, я пришла тебе сообщить, что наконец-то получила разрешение рассказать тебе о пришельце. Резиновое кольцо выпало из руки Сорана. Отпружинив от твёрдого пола, оно отскочило в бок и улетело куда-то вглубь палаты. Однако ни учёный, ни его мать не обратили на это никакого внимания. -Ты…правда?! — от волнения голос Хайда дал петуха, и он не сразу смог восстановить его. — Срань Господня… наконец-то! Грёбанные старики из Совета! Думал, они уже никогда не дадут разрешения. -Но разрешили. Ответ пришёл всего десять минут назад и я сразу же побежала к тебе. Я знаю, как для тебя это важно. -Ещё бы! Ну скорее! Рассказывай. Однако в ответ Милена медленно подняла вверх ладонь, призывая его обуздать свои эмоции. -Сначала я должна предупредить тебя, что всё, что я тебе сейчас расскажу, может вызвать у тебя неоднозначные чувства. Поэтому я надеюсь на твою благоразумность, и что после услышанного, ты не будешь кричать и требовать сейчас же увидеть пришельца. Потому что никто не позволит тебе этого, как бы ты не угрожал и не истерил. Всё ясно? -Да, — нехотя ответил Хайд, хоть и не знал, может ли он гарантировать, что его реакция на её рассказ будет адекватной. -Хорошо, тогда…ох я не знаю с чего начать. -Начни с того, как нас нашли. -Что ж, думаю это правильнее. Тогда, прежде всего, ты должен знать, что изначальная информация о том, что вас нашли совсем недавно — ложь. -Что это значит? — напрягся Хайд. -Вашу капсулу нашел ещё один экспедиционный корабль — «Титан-26», который уже завершал свой полёт и шёл по вашему маршруту. Это произошло два года назад. Около года вы пробыли у них на борту. Они не могли… -"В случае обнаружения спасательной капсулы строго запрещается проводить самостоятельное еë вскрытие, в виду отсутствия на борту необходимых для этого оборудования, условий и специалистов, а также во избежание неправильного выведения человека из криосна, что может привести к смерти и инвалидности спасённого. Подобную процедуру необходимо проводить в специализированных медицинских центрах и учреждениях с разрешения медицинской комиссии и только после утверждения ей плана выведения пациента из криосна и его дальнейшей реабилитации», — нетерпеливо процитировал мужчина заученные им когда-то в академии строки из инструкции. — Да, знаю. Значит, по возвращению на Арес они передали капсулу в госпиталь? -Верно, — чуть замешкавшись, сказала мать. — Когда капсулу привезли сюда, мы, конечно же, просканировали еë и очень удивились, когда сканер сообщил, что внутри находится три живых существа, а не два. Разумеется, сначала мы не поверили в это. Подумали, что в аппарате произошёл сбой, и лишь когда спустя неделю врачебный комитет госпиталя дал разрешение на вскрытие капсулы и мы пропустили ваши тела через сканер ещё раз, то увидели ЭТО. Милена взяла небольшую паузу, потёрла лоб рукой, видимо пытаясь подробно вспомнить те события, и продолжила с чуть большим волнением: -Мне сейчас трудно описать ту реакцию, которая последовала, когда мы обнаружили в теле Итана Прайма это…существо. Мы сразу поняли, что оно не из этих мест и даже не с Ифэра и Панарина. Пришелец, прибывший к нам в человеческом теле, был не похож ни на одно создание из всех нам известных на данный момент. Забили тревогу на правительственном уровне. Было столько вопросов: что он такое?; как попал в тело Итана?; не опасно ли выводить его из криосна? Почему он в криокапсуле вместе с вами?; как вообще так вышло?». Но ответов у нас не было, до тех пор, пока мы не обнаружили твою сумку и записи в ней. Первыми их послушали члены совета, а потом, для понимания ситуации, их позволили прослушать и ограниченному кругу лиц — заслужившим доверие учёным, врачам и военным. -И отец, конечно же, тоже вошёл в их число? — Соран сам от себя не ожидал этого вопроса. На самом деле, за этот месяц генерал ни разу не пришёл его навестить. Соран догадывался о причине, но не хотел спрашивать у матери напрямую. Наверное, боялся услышать, что прав в своих догадках. А Милена и не настаивала, понимая его опасения и ожидая, когда сын наберётся смелости, чтобы самому завести этот разговор. Но так как храбрости в мужчине не прибавилось ни на йоту, они уже целый месяц оба старательно избегали этой темы, делая вид, что нет абсолютно ничего удивительного, когда отец не хочет навещать своего родного сына, считавшегося мёртвым целых пять лет. Тот факт, что Хайд впервые спросил о Гелиме, стал для Милены большим потрясением. Женщина нервно заправила за ухо выбившуюся из пучка прядку волос. -Отец…услышал записи одним из первых. -Я в этом не сомневался. Что ж, тогда для него всё встало на свои места. После того, что отец услышал, он наверняка теперь и сыном его не считает. -…также, как и Орион Джарден. Но это…отдельная история. Соран был с ней согласен. -Да, о нём потом. Что там с моими записями? -Они очень многое нам объяснили. И большинство вопросов отпали сами собой, но возникло и много новых. Как мы поняли, пришелец был дружелюбно настроен только по отношению к тебе, мы не знали, чего от него ожидать, когда он проснётся среди неизвестных ему людей. Судя по тому, что ты рассказывал, он — девиант, а значит — непредсказуем. Из-за этого вопрос о пробуждении Итана рассматривался ещё долго, но в один день нам поступил приказ от министров, который решил этот сложный спор всего за секунду. Честно говоря, когда мы впервые получили его, то сначала подумали, что это шутка, но приехавший лично в научно-исследовательский центр министр Джордж Варингтон подтвердил его подлинность. Более того, он собирался лично руководить и следить за его исполнением. -Что за приказ? — требовательно спросил Хайд. -Я сама не уверена, но многие здесь убеждены, что этот приказ стал результатом личного совещания министров. Похоже, что в то время, как мы рассматривали пришельца в качестве опасности для людей и самого Итана, министры активно обсуждали, чем он может быть полезен. И похоже, они придумали. Твои записи дали им подсказку. Учёный смотрел на мать не отрываясь и, кажется, даже стал дышать через раз. -Помнишь…в записях…ты говорил о ДНК этих паразитов? — осторожно уточнила женщина. — О том, что они могут перестраивать его под ДНК носителя, в тело которого вселяются? Соран медленно кивнул. -Похоже, что министрам понравилась твоя идея о том, что если люди найдут способ извлечь ДНК пришельцев, синтезировать его и встроить в генетический код человека, то человечество сможет получить возможность выживать в любых условиях, подстраивая свою физиологию под окружающую среду… -Нет… -Они сказали, что если этот проект будет успешен, то в будущем нам больше не придётся искать идеальную планету для жизни. Со способностью этого пришельца, человечество сможет выжить, где угодно… -Нет…пожалуйста… -…нам был отдан приказ вытащить пришельца из тела Прайма, пока тот ещё пребывает в криосне и передать паразита в научный отдел для дальнейших исследований… -Нет-нет-нет!!! Соран больше не мог это слушать. Он прокричал «нет!» так громко, что зазвенели окна палаточного окна. -Сынок! Испугавшись за Хайда, Милена вскочила со стула и, пересев к нему на кровать, попыталась обхватить за плечи руками, чтобы успокоить. Но мужчина не дался, отпрянув от неё так резко, как позволило его немощное тело, и посмотрел таким яростным взглядом, будто это было её решение, сделать из Ино подопытную крысу. -Ты соврала мне! Ты же сказала, что он в порядке! -Я сказала, что он жив, но ничего не говорила о его состоянии. -Недосказать — это то же самое, что соврать. Ты прекрасно знала, что я беспокоюсь о нём! Ты думала мне будет легче от того, что он просто жив?! То, что они задумали…для него это хуже, чем смерть! -Я понимаю твои чувства… — искренне воскликнула мать. — И понимала тогда, но ничего не могла с этим поделать. Это решение министров, а я всего лишь главврач одного из многих госпиталей, хоть и являюсь женой генерала… -Ты могла сказать отцу! — Соран не старался и не желал её понять. Внутри у него клокотала обида, что мать не защитила того, кто был ему дорог тогда, когда он не мог быть рядом. -После того, что отец услышал, ты думаешь он бы стал спасать его? К тому же, решение совета поддержал Джарден. Он хотел, чтобы эту тварь, которая поселилась внутри его сына, поскорее вытащили. Издав рычащий звук, Соран зарылся лицом в ладони. Вся его радость, все его надежды о скорой встречи с любимым рассы́пались, как карточный домик. Теперь в душе у него не осталось ничего, кроме выжженной пустыни из отчаяния. Незаметно перед Хайдом появился стакан воды, протянутый заботливой рукой матери. Погруженный в своё горе, он даже не заметил, когда она успела отлучиться за ним. -Может нам стоит поговорить об этом позже? Милена наблюдала за тем, как сын жадно глотает воду и выражение еë лица говорило о надежде на положительный ответ. -Продолжай, — бросил он ей в ответ и поставил стакан на тумбочку с такой силой, что едва не разбил его. -Но… -Продолжай! — рявкнул он. — Они сделали это?! Провели операцию? Неужели она думает, что если не станет рассказывать ему остальных подробностей, ему будет легче? Нет. Неизвестность — ещё хуже. Милена издала многострадальный вздох. -Да. Они использовали видеозаписи, которые ты сделал во время операции Хью Ластеса. -Когда была проведена операция? -Восемь месяцев назад. Хайд посмотрел на неё с изумлением во взгляде. -Что? Так давно? Но почему тогда меня «разбудили» так поздно? Я понимаю ещё их опасения насчёт Итана, но я ведь не заражён! В чем была причина откладывать моё выведение из криосна? -На своих записях ты чётко дал понять, какие чувства испытываешь к пришельцу. Предполагаю, совет опасался, что ты будешь пытаться совать нос во все дела, связанные с ним, может даже воспользуешься влиянием отца и уведёшь «добычу» у них из-под носа. Поэтому они принципиально не давали разрешение на твоё пробуждение, пока не утвердили приказ об извлечении пришельца. Хотя причина была не только в этом… «Ах вы ёбаные куски дерьма!» — подумал Соран, сжимая пальцами край кровати так, как никогда ещё не сжимал резиновое кольцо, и пропуская мимо ушей дальнейшие слова матери. Несмотря на свою злость, Соран не мог не признать, что со стороны совета было довольно предусмотрительно отложить его пробуждение до улаживания всех вопросов касательно Ино. Очень немногие люди знали правду о том, как в действительности устроен политический аппарат человечества в нынешнем веке, и Хайд скорее всего тоже был бы не в курсе, если бы не родился в семье одного из «серых кардиналов». Именно таким старинным прозвищем называли посвящённые трёх генералов армии, которые держали в своих руках всю военную мощь этого нового государства. А как известно, сила — самый неоспоримый показатель власти. Министры были не более чем ряженными шутами, которые периодически собирали свой круг «анонимных алкоголиков», именуемый " Совет», решали мелкие вопросы и иногда создавали видимость какой-то деятельности. Но каждое их самое важное решение всегда проходило «через руки» генералов. Поэтому Соран был уверен, что их приказ о пришельце был выполнен только потому, что старики удачно выбрали момент, когда два из трёх генералов были негативно настроены против него. Жажда мести Джардена, чьего сына заразил пришелец, и Хайда, сына которого целый год трахал этот самый пришелец, стала отличным подспорьем для исполнения их замысла, чтобы пустить Ино в расход. Если бы только старики ещё знали, что Гелиму плевать на мнение Сорана и что у него изначально не было и шанса убедить отца пощадить Ино, они бы не стали откладывать его пробуждение почти на год. Хотя Соран не сомневался, что генерал также поддержал это решение, сам не желая, чтобы сын вмешивался. -Соран? Женщина заметила, как заходили от злости желваки на скулах мужчины. -Что ж…молодцы, неплохой ход. Если всё сложится удачно, то совет получит хорошую прибыль с этого проекта, да ещё и не хилую репутацию «спасителей человечества». Их авторитет будет даже больше, чем у отца и других генералов…- высказался Хайд с долей сарказма, но тут же вернулся к главной теме разговора. — И как прошла операция? Итан очнулся? -Вот об этом я и хотела с тобой очень серьёзно поговорить. Милена аккуратно пересела обратно на стул и, отцепив руки Сорана от края кровати, взяла их в свои. -Ты помнишь, что обещал мне? Что не будешь впадать в ярость и выслушаешь меня до конца. -Кажется, мы уже оба убедились, что в этом вопросе я облажался. -Но тебе придётся оставаться беспристрастным, если хочешь всё узнать. Она была права. Если он и дальше продолжит так бурно реагировать на каждое еë слово, то такими темпами будет обколот успокоительными с ног до головы и завернут в смирительную рубашку. «Надо взять себя в руки». -Я постараюсь сдерживаться. Женщина скользнула по нему оценивающим взглядом и заговорила таким ровным тоном, будто ранее её рассказ никто не прерывал своими приступами злости: -Операция прошла успешно. Даже более, чем успешно. За это время хирурги госпиталя смогли усовершенствовать твою технологию извлечения паразита из тела и вытащили его из Итана почти не повредив узлы внутри клешней. Но позже мы поняли, что сильно просчитались. Несмотря на идеальную работу специалистов, Итан очнулся…не таким, каким был. -Что значит, «не таким»? -Мозговая активность невероятно низка. Он не говорит, с трудом двигается…в общем, если обобщать мои слова, то… Итан стал ходячим телом без признаков личности. Он просто овощ. Сорану стоило огромного труда вновь не поддаться яду паники, смешанной с яростью, быстро разбегающемуся у него по венам. Мужчина на секунду прикрыл глаза, чтобы дать себе время взять под контроль эмоции и сделал глубокий выдох. — Значит, они совершили какую-то ошибку во время операции, — он мог собой гордиться. Его голос никоим образом не выдавал тот водоворот чувств, что бушевал внутри него в данный момент. — Когда я прооперировал Хью, он вышел из-под анестезии абсолютно нормальным… -Ты ошибаешься. Хирурги прекрасно выполнили свою работу. Они отработали много часов на симуляторах, тренируясь по твоим записям, пока не довели каждое движение до автоматизма. И в то время, как ты был один, их было семеро человек: по одному на каждую клешню и один руководящий. Соран, никто бы не смог прооперировать Итана лучше, чем они. -Но по твоим же словам — Итан очнулся с повреждённым сознанием. Значит, они накосячили! -В этом нет их вины…- упрямо отстаивала хирургов мать. -…а что Ино? От операции что, пострадал только Итан? — тут же перебил её мужчина. -С пришельцем, к сожалению, также не всё хорошо, — чуть запнувшись, ответила она. — Когда его извлекли из тела, он первое время не подавал признаков жизни и начал двигаться только спустя сутки. Однако он никак не реагирует на внешние раздражители и…все его процессы жизнедеятельности в критических пределах… -Скорее всего, это из-за отсутствия носителя! Только не говори, что его засунули в какую-то клетку! -Конечно же нет! — возмутилась Милена. — Сейчас он находится в камере, которая имитирует среду́ внутри живого существа и поддерживает его жизнь. Ты думаешь совет не предпринял бы меры для его выживания тогда, когда он является важным звеном всех их будущих планов? Эти слова немного утешили Сорана, правда до тех пор, пока в его голову не пришла одна мысль, нарушившая это хрупкое равновесие. -Подожди…но если вы поместили его в камеру, в которой он может хоть как-то существовать без носителя, тогда почему его жизненные показатели продолжают падать? — Это один из самых главных вопросов, который встал перед нами спустя несколько дней после операции, и он до сих пор так и не разрешён до конца. -Хочешь сказать, что никто не пытался провести исследования и выяснить причину? — Соран не мог поверить, что у его анонимных коллег не возникло даже мысли об этом. -Боже! Да все в этом грёбанном здании в последние восемь месяцев только и делают, что занимаются его изучением. Милена эмоционально всплеснула руками и откинулась на стул. -Но похоже, в этом мире есть вещи, которые нельзя объяснить языком науки. Иначе не скажешь. Мы обследовали пришельца на наличие всех возможных физиологических отклонений. Выдвигались теории и о резкой «смене обстановки», и об излишней чувствительности к среде Норда, но ни одна из них не подходила к результатам его анализов. Пришелец полностью здоров, но по каким-то причинам, с каждым месяцем, ему становиться всё хуже. Сейчас все опасаются, что если мы не выясним причину этого феномена и не найдём способ его вылечить, то очень скоро он умрёт… Соран, ты меня слушаешь? Хайд слушал. И мать даже не представляла, насколько внимательно он это делал. Всё время рассказа мужчина молча анализировал полученную информацию и сопоставлял её со своими собственными знаниями о пришельце. Соран старался полностью погрузиться в этот процесс, влезть на пару часов в свою прежнюю шкуру учёного, лишь бы только не отвлекаться на страх за Ино, на желание послать все нахер и бежать на его поиски. -Да, слушаю, — чуть откашлявшись, ответил он. — Просто я тут подумал… Ино всегда отличался от своих сородичей, и за целый год я также не смог найти этому объяснение. Но я всегда предполагал, что всё дело в их связи с Итаном. В ту ночь, когда пришельцы захватили корабль…между ними что-то произошло. Это было что-то необъяснимое… Наверное, что-то похоже на неудачное чудо… Соран устало потёр переносицу. -Я просто хочу сказать: что ты скорее всего права. Есть вещи, которые нельзя понять на основе одних опытов и исследований. Это не на уровне физиологии, а на уровне… -Разума, — закончила за него мать. -Да. -Что ж, мы и эту теорию рассматривали. Но исследования разума, как ты понимаешь, дело более тонкое и сложное. Мало аппаратов могут показать, что творится в голове человека. А это — пришелец. Его разум отличается от нашего кардинально и изучать его не просто. Однако и у нас в госпитале есть светлые головы, вроде твоей. Один профессор научно-исследовательского центра выдвинул теорию о том, что состояние пришельца и вправду может быть напрямую связано с Итаном. Когда эта идея впервые прозвучала, мы стали вести параллельное наблюдение за паразитом и Итаном и действительно заметили некую закономерность. Состояние Прайма ухудшается с такой же частотой, как и состояние Ино. Раньше мы этого не замечали, потому что Итан находился в отделении госпиталя. После того, как из него вытащили пришельца, учёным он стал неинтересен и его оставили на попечение врачей, как обычного пациента. А так как сами врачи не в курсе, что с ним произошло, они также не считали нужным докладывать кому-либо о его странных ухудшениях. -Но как такое возможно? Между Ино и Итаном до сих пор сохранилась связь? — Именно это мы и не можем понять. После того, как мы увидели, что творится с Итаном, его также перевели в отделение научного центра. Ученые подумали, что он мог стать жертвой «насильного разделения связи», как и ты, и что в его спинном мозге тоже могла остаться какая-то маленькая частица паразита, которую не заметили и оставили во время извлечения, но он был чист и поэтому не ясно… -Стой! — вдруг резко перебил её Соран. — Повтори, что ты сейчас сказала! -А…что именно, милый? — растерялась женщина. — Про Итана? -Нет, про меня. Почему, ты сказала: «жертва, как ты»? Глаза Милены за долю секунды расширились от шока, когда она осознала свою ошибку. Рука её быстро метнулась к приоткрытому рту, словно она торопилась прикрыть его, пока оттуда не вылетело ещё что-нибудь запретное. Стало очевидно, что женщина сказала то, о чём изначально не собиралась рассказывать. -Соран, я не хотела говорить тебе этого так скоро… Точнее, я пыталась сказать ранее, но… -Но сказала сейчас, — отметил очевидное Соран. — Я не смогу сделать вид, что не услышал. — Ну это, на самом деле, не такой секрет…просто подумала…что сейчас не время… Поймав на себе нетерпеливый взгляд сына, она осеклась. -Оох…Просто…когда в Итане нашли паразита, все стали бояться, что и ты заражён, ведь у тебя такой же шрам на спине. Конечно же, уже позже, после прослушивания твоих записей, мы узнали, что пришелец, пытавшийся тебя заселить — умер, но, перед этим, он успел оставить в твоём спинном мозге часть себя. Это был микроскопический осколок от его клешни. Видимо, он случайно отломился, когда паразит корчился в предсмертных судорогах. Застрял в месте очень близком к головному мозгу, и мы поняли, что именно так ты… -…смог войти в ментальную сеть пришельцев и разговаривать с ними посредством мыслей, — сразу же догадался Соран. — Срань Господня, так вот в чём была причина! Забавно. За столько времени, проведённом на корабле, Хайд ни разу не задумывался о том, чтобы исследовать собственный случай. Он принял свою способность общаться на языке пришельцев так просто, словно это было в порядке вещей. Хотя, наверное, всё дело было в Ино. В то время, учёный тратил столько сил и ресурсов на разгадку его тайны, что на себя любимого банально не хватило времени. -А этот осколок…хирурги его вытащили? Соран задал этот вопрос неспроста. Рассказ матери заставил его задуматься о том, что в течение этого месяца он не просто забыл о своём даре, но и ни разу не замечал его проявления. Впервые в его голове была гробовая тишина. Ничего, кроме его собственных оголтелых мыслей. И это…пугало. Соран уже успел привыкнуть, что его разум принадлежит не только ему, а теперь, когда основная часть инопланетной сети была разрушена, он ощутил какую-то пустоту, которая требовала немедленного заполнения. Руководствуясь инстинктом, Соран попытался найти пути Ино, но не получил в ответ отклика. Его ментальное поле словно было окутано туманом и не было видно даже признаков родственной связи вокруг. -Они пытались, но в итоге пришли к выводу, что делать этого не стоит. Осколок слишком глубоко вошёл в волокна. Он похож на мелкую занозу, которая проникла под кожу, и чтобы её вытащить, нужно разрезать ткани. Для спинного мозга — это слишком рискованная операция. Боюсь, что теперь, ты до конца жизни будешь носить в себе часть того паразита, — посочувствовала Милена. — Кстати это была вторая причина, по которой министры не хотели выводить тебя из криосна раньше срока — боялись природы этой связи и того, что ты тоже гипотетически всё ещё можешь быть заражён. Хайд понимал опасения министров, а вот разочарование матери насчёт осколка в спинном мозге — не разделял. Наоборот, он рассчитывал на то, что в дальнейшем эта штука поможет ему найти Ино, хотя бы на ментальном уровне. Если бы ещё он мог понять почему пришелец не слышит его зов… -Выходит, те головные боли, что я испытывал в первый день заражения и моя недельная кома — это всё из-за того, что осколок вмешивался в работу моего мозга. Странно, что я отделался такими скудными симптомами… -Тебе повезло, что он застрял именно в этом месте, — добавила мать. — Хирурги сказали, что если бы он оказался чуть пониже, то скорее всего, у тебя были бы проблемы с работой органов и координацией. И это ещё не самое худшее. -Да, сам знаю. Такие вещи ему уж точно не стоило объяснять. — Значит, учёные предположили, что у Итана идентичный моему случай… В конечном итоге, Соран решил вернуть беседу к её ранним истокам. -Но как я и сказала: они потерпели неудачу…кха… Милена взяла паузу, протянула руку к прикроватному столику и, налив себе немного воды в стакан, из которого ранее пил Соран, сделала пару глотков. Промочив иссохшее во время долгой беседы горло, она снова заговорила: -Когда вскрытие и сканирование не дали результатов, исследователи отдали предпочтение аппаратам: МРТ, электроэнцефалография, магнитоэнцефалография… Они, конечно, тоже не объяснили ситуацию, но дали небольшие зацепки к разгадке тайны. Например, было установлено, что их мозговые волны идентичны и находятся на одной частоте. Они буквально копируют друг друга. -Но такого не может быть! Как два разных по своей природе мозга могут работать на одной частоте, если Ино больше не находится внутри тела Итана? — Соран не мог поверить в то, что слышал. -Чтобы подтвердить это, был проведён небольшой эксперимент, — терпеливо принялась объяснять ему женщина. — Учёные разделились на две группы, первая из которых должна была всячески воздействовать на Итана, чтобы вызвать у него разные эмоции и заставить его мозговые частоты резонировать. Задача же другой состояла в том, чтобы наблюдать за пришельцем и следить, как в это время будут себя вести его частоты. Так вот: от внезапных громких хлопков, Итан пугался и дёргался, а в это же время, через два корпуса от него, боялся и дергался паразит, на которого не оказывали никакого воздействия. -Получается, даже на расстоянии, он ощущал страх Итана и копировал его? Соран сам не заметил, как его охватил научный интерес. Всё это звучало столь невероятно, что вполне заслуживало оказаться в книге «самых невероятных научных открытий». Даже для Ино, чей случай с самого начала выходил за рамки разумного — это было уже слишком. -Нет, ты не понял, — Милена резво придвинулась на стуле вперёд и наклонившись ближе к сыну, как будто желая прошептать ему на ухо строжайший секрет, с придыханием произнесла. — Он не копировал его ощущения, они словно принадлежали ему. Если бы он просто скопировал его частоты в момент испуга, то учёные смогли бы зафиксировать небольшое отставание в параллельной реакции, даже если бы она составляла одну секунду. Но частоты резонировали в едином ритме, без всякого временнóго разрыва. Причём, это работает в обе стороны: Итан также реагирует на эмоции паразита, и это касается не только чувств, но и физических ощущений. Они спят в одно время, ощущают боль и даже, возможно, видят глазами друг друга. Правда, последнему не могут дать подтверждение, потому что Итан молчит с того самого момента, как очнулся, и добиться от него хоть каких-то объяснений о его состоянии — невозможно. Но в одном учёные уверенны: Итан и Ино — словно одно существо, чей разум находится в двух телах, и они не теряют связь даже на расстоянии. -Но как Ино это делает? Если он не оставил в теле Итана после себя никаких частей и больше не контактирует с его спинным мозгом…тогда… Срань Господня, что блядь всё это значит?! — эмоции Сорана метались из крайности в крайность и он совершенно не понимал, которым из них следует отдать предпочтение. Разумнее, конечно, было бы заставить себя мыслить хладнокровно и не поддаваться паники, но сердце желало совсем иного и обливалось кровавыми слезами от страха неизвестности. -Об этом я тебе и говорила с самого начала: вопрос не разрешён до конца. Учёные смогли установить и доказать, что Итан и Ино до сих пор связаны, но так и не узнали на чём именно продолжает держаться эта связь. Это именно та область, которую нельзя исследовать обычными медицинскими приборами. Исследования зашли в тупик и в этом вопросе учёным больше не на что опираться, разве что только строить теории, которые они никогда не смогут доказать или опровергнуть. -И о чём же говорят эти теории? — Соран очень хотел знать, что обо всей этой ситуации думают сторонние люди. Совпадают ли эти мысли с его собственными? -Их слишком много! Каждая светлая голова кричит что-то своё… — фыркнула в ответ женщина. Наблюдая за еë реакцией, Соран предположил, что все они настолько смехотворные, с точки зрения матери, что не стоят потраченного времени на рассказ. -Но ведь есть же среди них такая, которой больше всего отдают предпочтение? Теория…в которую ТЫ веришь больше всего. Милена загадочно взглянула на Сорана исподлобья. Она как будто прикидывала можно ли с ним поделиться своей собственной догадкой. -Есть такая. Эта теория…которую выдвинула я сама вместе с тем самым профессором, который впервые заговорил о связи Ино и Итана. Хайд начал нетерпеливо елозить на кровати, уже языком тела намекая насколько ему не терпится еë услышать. -Но советую тебе не рассказывать о ней за пределами этой палаты, так как эта версия — скорее, самая непризнанная в научных кругах. Из-за еë…"излишней надуманности и романтичности», — последние слова мать прогундосила противным голосом, явно копируя чью-то манеру речи. Соран издал короткий смешок, догадавшись, что именно так ответил матери кто-то из учёных, когда та поделилась с ним своими собственными взглядами на этот случай. -Кому, по-твоему, я смогу рассказать, если меня даже не выпускают из палаты? Разве что только Аманде или прокричать людям во дворе из окна, — неловко попытался пошутить мужчина. Мать сделала вид, что оценила его старания. -Ха-ха, да, пожалуй. Ээм…эта теория вбирает в себя немного того, что уже доказано и немного твоих наблюдений за Ино во время вашей жизни на корабле, — принялась активно жестикулировать она. — Во-первых, я очень заинтересовалась самой личностью Итана: один из лучших выпускников Академии в своей группе, участник множества опасных боевых действий, получил звание полковника в 28 лет. Это было бы не столь удивительно и даже ожидаемо, если бы он носил фамилию именитого отца, но он добился всего сам, считаясь обычным солдатом с распространенной фамилией «Прайм». Всё это многое о нём говорит. Он явно человек с железной волей и сильным характером. Думаю, именно про таких говорят: в огне — не горит, в воде — не тонет и пришельцам — не сдается. Вряд ли такой человек мог бы так легко отдать своё тело и разум паразиту, особенно тогда, когда тот, по твоим же словам, был ещё совсем детёнышем, переживающим своё первое заселение, и не тогда, когда у него был любимый человек, которого он желал защитить. -К чему ты клонишь? — спросил Соран, хотя, в глубине души, уже давно понял в каком направлении идут мысли Милены. -Учёные уверены, что пришелец в ту ночь взял контроль над разумом Итана и держит его у себя в плену и по сей день. А что, если они ошибаются? Что если всё наоборот? Если это не Прайм в подчинении у паразита, а паразит у Прайма? Только услышав это предположение, Хайд поспешил его опровергнуть. Нет, он не мог смириться с «такой» теорией. -Нет, мама, ты ошибаешься и твой профессор тоже. -И почему же? — Милена раздосадовано поджала губы, поняв, что родной сын примкнул к числу еë «противников». -Потому что…это просто бред. Кроме того, что Ино был сильно привязан ко мне, ни что не роднило его с Итаном. Такой же пришелец, как и все остальные на том корабле. В первое время, он плохо управлялся с телом, речевым аппаратом, не знал банальных вещей… -Ты сам себе противоречишь, — резко перебила его мать. — Сколько раз ты упоминал в своих записях, что он отличается от других…? -Ну да, у него были свои тараканы, но он… Мама, когда он узнал, что я храню в морозилке трупы других пришельцев, он чуть не убил меня и назвал предателем. Будь он Итаном, то порадовался бы их смерти. -Просто дай мне договорить и тогда я всё объясню. Соран и Милена долю секунды сверлили друг друга тяжёлыми взглядами. Никто не хотел уступать, будучи убеждённым в своей правоте, но всё же любопытство мужчины пересилило его гордость учёного, и он махнул рукой в саркастично-приглашающем жесте, готовый слушать рассказ матери дальше. -Итак. У нас есть объяснение и на его странное поведение. Мы с профессором думаем, что, оказав пришельцу сопротивление в тот день, Итан полностью нарушил «природную схему слияния», по которой паразиты заселяют носителя. Согласно этой техники: паразит, забравшийся в тело, полностью подавляет носителя, отдаляя его разум в глубины подсознания и становясь единственным владельцем тела и мозга. Пришелец прекрасно понимает, где начинается его разум и заканчивается разум организма-хозяина, и в любой момент может отделить своё сознание и сменить тело. Но похоже, в случае Итана, подобного не произошло. Полагаю, что когда неопытный пришелец начал процесс подавления сознания, разум Итана дал ему резкий отпор, которого паразит не ожидал. Но так как в пришельцах сильно развит инстинкт выживания, тот не пожелал отступать и между их разумами завязалась борьба. А как ты знаешь, ни одно сражение, будь оно даже на ментальном уровне, не проходит без последствий для обоих сторон. В итоге, вместо того, чтобы подавить друг друга, они, сами того не ведая, слились ещё теснее, чем это положено по природе. Они буквально спаяли свои сознания в один разум…стали вроде существа с двугранном сознанием и, если это правда, то тогда это могло бы объяснить почему даже сейчас они до сих пор чувствуют друг друга на расстоянии… -То есть, иными словами, ты хочешь сказать, что то существо, с которым я прожил тот год на корабле, которого назвал «Ино» и в которого влюбился — это на самом деле… -Гибрид человека и пришельца, — глаза матери горели безумным азартом истинного новооткрывателя. — Это…что-то вроде второй личности Итана, которая видоизменилась с появлением разума пришельца. -Постой! — Соран окончательно начал путаться в этом потоке шокирующей информации. — «Вторая личность Итана»? Но если они едины…? -Если смотреть на разум Ино, как на весы, где одна чаша — это разум пришельца, а вторая — разум Итана, то можно увидеть, как последняя на какой-то миллиграмм перевешивает первую. Вряд ли можно говорить о какой-то идеальной гармонии двух враждебных и разных по природе разумов, даже когда они стали единым целом. К какой-то половине такое существо будет склоняться больше, делая её лидирующей. В данном случае, гибрид отдал предпочтение человеческому разуму, сделав его доминирующим, и об этом говорило его поведение во время жизни на корабле. Он ведь очень быстро научился говорить. И даже если он заново учился чему-то, будь то чтение, гигиена (или…скажем, удовлетворение других человеческих потребностей), то делал это быстрее других паразитов, верно? -Паразит Магана начал говорить быстрее., — не согласился с ней мужчина. -Из-за идеального симбиоза. Вряд ли у Итана с его пришельцем было подобное. К тому же, если говорить о вожаке стаи, вспомни: ты сам рассказывал, что пришельцы вынуждены подчиняться тому паразиту, у которого самый сильный носитель, однако Ино не признавал лидерство Магана, что совершенно не принято у их вида. И его связь с остальными, вопреки природе пришельцев, также не была крепка. Ино мучительнее было находится в дали от тебя, чем от своих сородичей. Разве это не странно? Против этого аргумента Сорану нечего было возразить. Ведь Ино и сам много раз удивлялся, что его абсолютно не тянет к родным братьям и сёстрам. Неужели это из-за того, что его разум более склонялся к прежнему человеческому образу жизни, нежели к части пришельца, нуждающейся в стае? Однако было кое-что, чего мать не учла и что полностью подрывало её теорию о гибридной природе разума Ино. -Есть один момент. Об этом я упоминал в своих записях, но похоже, вы не обратили на это внимание. Ино слышал Итана, постоянно чувствовал его присутствие в своём сознании, а один раз я лично столкнулся с ситуацией, когда Итан перехватил контроль над телом. Это точно был он. Не гибрид, а настоящий Итан. Как ты сможешь это объяснить? -А перед этим с Ино что-нибудь происходило? — ничуть не растерялась Милена, словно была готова к этому вопросу. — Какие-нибудь всплески адреналина, может физические повреждения? Особенно в области головы или спины. И тут Сорана осенило. Воспоминания, о том дне, начали бомбардировать его, как град из камней. Он будто наяву увидел двух пришельцев, встающих в боевую стойку друг напротив друга, их жестокий спарринг с брызгами крови и жгучей ненавистью в глазах, а в заключении — сильный удар по голове, отправивший Ино в полный нокаут. -В тот день…между ним и Маганом произошла стычка. Его ударили по голове, —медленно произнес Соран. — А потом, в каюте, он изменился…и мы… -Занялись сексом, — закончила за него мать. Без эмоций. Просто констатируя факт. — Всплеск злости и адреналина, физическое воздействие на головной мозг и последующее возбуждение, наверное, спровоцировали какой-то сбой в работе гибридного разума. Ино полностью переключился на человеческое сознание и временно вернулся к своей прежней личности Итана Прайма. -Но как же голос Итана? Я нашёл Ино в душевой…орущим что-то про то, что Итан пытается отобрать у него контроль над телом. Он его слышал! Соран никогда не забудет тот момент, когда обнаружил в углу душевой мокрого, сходящего с ума от страха и ярости Ино. Вода вокруг него окрасилась в красный цвет, впитав в себя капающую с разодранного кулака кровь, глаза были бешенными, как у волка, которого загнали в угол, а голос срывался на жуткие рычания, когда он бросал угрозы невидимому собеседнику. Это была страшная картина, которую бы Хайд никогда больше не хотел вспоминать. -Скорее всего, это были слуховые галлюцинации. Похоже, несмотря на то, что его разум был более склонен к человеческому мышлению, сам он, в реальности, больше идентифицировал себя, как пришельца. Он выдумал себе злого «прежнего владельца тела», что хочет отобрать у него контроль и тот мерещился ему повсюду. На деле же, он боялся себя-человека. Соран, ты только представь: Ино — это существо, которое живёт и думает, используя два мозга одновременно. В его голове творится настоящий хаос. Это всё равно, как если смотреть одновременно два телевизора или читать сразу две книги. Это титанический труд нейронов и огромное количество нейронных связей. На самом деле, если эта правда, то я даже не могу представить себе, как он жил всё это время, имея такой сложный разум. Слуховые галлюцинации? Ха-ха. Да это ещё не самые страшные симптомы, которые могли его ожидать. В идеале, гибрид с двойным разумом в принципе не может быть жизнеспособным. Мозг должен был взорваться от огромного количества нагрузки, превратившись в желе. Но Итан выжил и стал нечто большим, когда разделил своё сознание с пришельцем. Это…просто чудо. Он самое удивительное, что случалось с человечеством за последние… Боже, да такого просто никогда не случалось.! И я предполагаю, что даже его нынешнее состояние связано с его новой природой. Разделив этих двоих, учёные всё равно что провели Итану лоботомию мозга. Разделили то, что уже нельзя было разделять. Гибрид лишился половины своего сознания и поэтому оба его тела умирают… Мать все продолжала восторженно щебетать «об уникальности Ино», похоже окончательно забыв, что всё это лишь еë, ничем не подкрепленные, догадки и никто не знает наверняка, какова истинная природа того существа, которое Соран знал, как «Ино». Но Хайда уже мало интересовали последующие подробности, как и болтовня Милены. Ведь для него уже всё стало очевидно. Уставившись отсутствующим взглядом в противоположную стену, он рылся в своём архиве-памяти и по одной доставал на свет запылившиеся воспоминания об Ино, заново воспроизводя в своей голове все события, связанные с ним, и все слова, что он пытался донести до него, когда они жили вместе. Тогда он не придавал им значения, полагая, что все это лишь плод воображения пришельца. Но теперь все они обрели для Сорана смысл, а теория матери в его глазах перестала быть нелепостью или выдумкой. «Обычно разрыв связи со стаей проходит для нас слишком болезненно, но не для меня и это очень странно…» «…все мы связаны путями. Благодаря им, каждый из нас ощущает другого, как продолжение себя. Но правда в том, что с тех пор, как я заселил Прайма, я как будто потерял эту связь с остальными. Я по-прежнему могу коснуться путей каждого, но…я просто перестал испытывать в этом потребность. С каждым днём я всё больше чувствую себя чужаком среди них и думаю, они и сами начинают осознавать, что я неправильный…» «я…я вдруг чётко понял, что могу убить его. Блядь я знал, что если захочу — действительно захочу — то убью его не колеблясь. Понимаешь? Убью члена стаи! Для нас, подобные мысли — это чистое безумие! В тот момент я окончательно понял, что пусть они и моя семья…никто из них не имеет для меня такого же значения, какое имеешь ты…» «…те мёртвые братья, которых я нашёл в твоём кабинете…сейчас я понимаю, что не их смерть так сильно меня разозлила. Больше всего я злился из-за твоего предательства. Нет конечно, я определённо ощутил боль, увидев их в том морозильнике, но…это было так мимолётно, как будто пальцем об иголку укололся…» Отдельные фразы, брошенные вскользь слова… Прокручивая их в своих мыслях, Соран удивлялся тому, как мог быть столь слеп и равнодушен к жалобам Ино. Он провёл столько времени, ища ответ на загадку его связи с Итаном, а тот всё это время лежал на поверхности. Сам Ино тыкал учёного в него носом, но Хайд не желал этого замечать. Даже вожак пришельцев оказался более проницательным, чем он. «с самого первого дня… Да, это всë началось не сегодня и даже не вчера… Я думал, что на корабле был лишь один чужак, но это ложь… Двое… Вас всегда было двое. Ты с самого начала был другим. Крыса, умело скрывающаяся под личиной нашего собрата…» Но ярче всего Хайду виделись последние события: глаза Ино, полные любви и нежности, отражающие его двойную сущность. Не Итана и Ино, а гибрида. «Защитим тебя». -Соран, тебе плохо? Дать успокоительное? Внезапно из своих тяжёлых дум Соран вновь вынырнул в реальность. И в этой реальности, он сидел на кровати, согнувшись пополам, словно от острой брюшной боли, и с силой сдавливал виски пальцами, едва не образуя дырки в черепе. Благо силы в руках ещё не доставало -Он говорил мне, мама… Соран даже не услышал предложение женщины, как и не почувствовал её крепких объятий и то, как она принялась осторожно гладить его по плечу. -Он пытался сказать мне, что с ним что-то не так…ему было страшно…ведь он не понимал кто он, кем является «Итан» в его голове… Он не понимал, что боится своей старой тени… А я лишь осуждал и поучал его… Подтверждал его страхи, говорил, что всё это не его чувства…что сам он — пустышка… Я должен был ему помочь, но сделал только хуже! — Сорану стало настолько мерзко от самого себя, что захотелось расцарапать себе кожу до крови ногтями, вырвать волосы с головы, вмазать пару раз по собственной роже. Хоть как-то наказать себя за то, что причинил боль и бросил на произвол судьбы того, кто столько раз защищал его. Того, кто любил его больше всего на этом свете и так сильно нуждался в его помощи. -Тише, тише, сынок, — горестный вой сына разрывал Милене сердце. — Ты ведь ничего не знал. Можно ли вообще было такое предположить? Но даже так, ты всё равно помогал ему, как мог. Само твоё присутствие поддерживало Ино и помогало ему оставаться цельным. Соран медленно поднял голову вверх и посмотрел на мать. В его воспалённых глазах застыл немой вопрос. -Он ведь стал таким из-за тебя, — горько улыбнулась Милена и осторожно зачесала назад упавшие Хайду на лоб рыже-красные пряди. — Итан не хотел оставлять тебя без защиты, ведь так? Мысль о том, что ты в опасности, заставляла его сражаться. И даже когда он перестал быть человеком, вобрав в себя разум пришельца, он продолжал думать о тебе. Паразит разделил его любовь и у них появилась общая цель, которая позволила двум чужеродным разумам работать сообща. Именно ты поддерживал баланс между их объединенными сознания. Если бы не желание гибрида защитить тебя, то скорее всего, буквально через несколько часов, его мозг бы умер, из-за начавшегося отторжения. Ты помог выжить тому, чему по природе не положено существовать. -Теперь я понимаю, почему твою теорию назвали «излишне романтичной». Ты правда веришь, что гибрид выжил только из любви ко мне? Какой-то любовно-фантастический роман получается… — выдавил из себя горькую ухмылку Соран. — Хотя Ино действительно сходил с ума, когда начинал ревновать к «Итану». Вспышки ярости, неконтролируемая агрессия… Может он вёл себя так из-за нарушения баланса между двумя своими личностями? Милена не стала ничего больше добавлять. Лишь молча продолжала гладить сына по голове до тех пор, пока тот не успокоился. -Я хочу его увидеть. Если раньше это «хочу» было обычным желанием, то теперь оно переродилось в твёрдое решение. Соран больше не собирался смиренно ожидать милостыни со стороны Совета, врачей или кого бы то ни было. Он найдёт выход, чтобы увидеть Ино. Даже если ради этого ему придётся наступить на горло своей гордости и попросить помощи у человека, от которого он более ничего не ожидал. -Хочу увидеть их обоих. -Соран, мы же договорились, — тяжело вздохнула мать. Ей вовсе не улыбалось возобновлять старую перепалку с сыном. — Ты обещал, что после того, как всё узнаешь, не будешь требовать увидеть пришельца. Совет и так с треском дал мне разрешение рассказать тебе эту секретную информацию. Больше они на уступки не пойдут. -Мне не нужен вшивый совет, — с пренебрежением ответил учёный. — У меня нет времени взбираться на каждую ступень правительства, если есть возможность за раз оказаться на вершине лестницы и решить вопрос с тем, кто действительно может на что-то повлиять. -Неужели ты хочешь…? Милена с трудом могла поверить, что Соран, наконец, решился на эту встречу. -Да. Передай отцу, что я хочу с ним поговорить.