Клетка «Титан-17»

Когда Соран попросил Милену передать отцу сообщение, он, конечно же, не думал, что Гелим примчится к нему сразу же на следующий день, но и никак не ожидал, что тот проигнорирует его просьбу вовсе. Подходил к концу уже девятый день, а вестей от отца всё не было. И если в первые пять дней Хайд надеялся на чудо и постоянно справлялся у матери, не планирует ли генерал прийти именно сегодня, то позже осознал, насколько бессмысленны его ожидания и погрузился в апатию. Проведённые в госпитале часы пролетали мимо него незамеченными, а все повседневные дела делались на автопилоте, без энтузиазма и эмоций. Хайд безропотно ел еду, принесённую Амандой, пил лекарства и ходил в зал на тренировки, когда ему велели. Наконец-то, введённый в мышцы препарат по восстановлению массы, начал действовать и ноги Сорана наполнились силой, стали плотнее. С него сняли поддерживающие ходули и перевели на самостоятельную ходьбу, а точнее — на брусья. Однако уже буквально через несколько дней, когда ноги вспомнили для чего они были созданы, мужчина отказался и от них. Теперь он мог без помех передвигаться по палате, но радости у него это не вызывало. Да, у него снова есть работоспособные ноги, но нет места куда бы он хотел на них отправиться. Разве что только туда, где находился Ино, но кто бы ему это позволил? В общем, все его дни были похожи на День Сурка, и этот ничем не отличался от предыдущих. Проснувшись утром, он, вместе с Амандой, посетил процедурный кабинет, где у него взяли на анализ кровь, сделали укол с витаминами и посмотрели, как протекает нарост мышц; через час позавтракал кашей и, немного отдохнув, пошёл в тренажёрный зал. Там, под чутким руководством врача, Соран выполнил разминающие упражнения, отработал силовые и немного походил на беговой дорожке. На этом его занятия заканчивались и начиналось время, когда его оставляли в покое и позволяли заняться чем-то на своё усмотрение. Обычно пациентам предоставлялась возможность сходить в игровую комнату, чтобы развлечь себя чтением, играми или другими развлечениями. Но лично Хайда всё это не интересовало, поэтому он всегда выбирал второй вариант отдыха — прогулка во дворе госпиталя. Один из таких был разбит прямо у него под окнами, что было весьма удобно, потому что до него было не так далеко идти. Хоть Соран и мог уже ходить, ноги его быстро уставали и начинали дрожать, особенно после тренировок, из-за чего был риск упасть и получить травму. Поэтому каждый день мужчина гулял по одному и тому же маршруту, который вполне мог осилить и знал наизусть. Сегодня, также ничего не поменялось, за исключением одного: учёный уговорил Аманду не сопровождать его во время прогулки. Почему-то именно сейчас ему большего всего захотелось остаться на едине с самим с собой и в тишине обдумать всё, что давно скопилось в голове. С горем пополам, но медсестра согласилась отпустить Сорана. Она помогла ему одеться потеплее, выдала для поддержки костыль и проследила за тем, чтобы он благополучно дошёл до лифта, который должен был отвезти его на первый этаж. Как только раздвижные двери закрылись за спиной Хайда и отрезали его от опекающего взгляда Аманды, учёному стало легче дышать, словно он отделался от целого конвоя. Достигнув первого этажа, он, в своём медленном темпе, прошёл по коридору, мимо стойки регистрации, и вышел через двойную стеклянную дверь во двор. Сладкий, тёплый ветер, несущий запах цветов и свежего воздуха, обдул ему лицо, а тело ласково огрело солнце. Чувствовать это было так приятно, что Хайд на секунду замешкался и закрыл глаза, подставляя лицо солнечным лучам. Он готов был простоять так целую вечность, но другие пациенты госпиталя, которые в этот день также желали прогуляться, были крайне возмущены, что он стоит прямо перед дверью и загораживает им проход, поэтому мужчине пришлось выйти из своих дум и посторониться. К сожалению, момент был упущен, и Сорану ничего не оставалось, кроме как начать медленного шагать по проторенной тропинке двора, сделанной из белого камня, порой опираясь на свой костыль. Как обычно, он решил начать прогулку от клумбы с нежными, розово-сиреневыми цветами катарантуса, и далее двигаться по кругу, завершая свой путь в дальней части двора, скрытой от глаз высокими кустами туи и можжевельника. Там он надеялся взять передышку, усевшись на одну из многочисленных лавочек, и полюбоваться фонтанами, сделанными в форме животных и греческих богов, послушать тихое журчание воды и сполна насладиться солнечным светом и теплом. Хоть и искусственными. На самом деле, весь этот двор был одним большим, зелёным, цветущим обманом, который ни от кого не скрывали. Всё здесь, начиная от маленькой травинки и заканчивая солнечным светом — являлось искусной подделкой. Охваченный кольцом стен здания, двор напоминал изумрудное дно бетонной коробки, накрытой сверху стеклянным навесом. На его зеркальной поверхности умелый компьютер проецировал вид голубого и чистого неба с кучерявыми облаками, а мощные прожекторы вырабатывали ультрафиолет, равный тому, который исходил от настоящего Солнца на Земле. Подобных явлений не могло быть на Норде. На холодной и безжизненной планете, с самого своего сотворения лишенной тепла и света Солнца, а также любой зелёной растительности. Трава, деревья и цветы, находящиеся здесь, также были не местными. Некоторые выведены искусственно, как копия тех растений, что росли ещё на Земле, а большинство привезено с Ифэра для создания клумб и облагораживания территории госпиталя. Вот так обстояли дела с тем, что здесь называли «живой природный уголок». А сама «прогулка на свежем воздухе», не сильно отличалась от ещё одного аттракциона госпиталя для пациентов, которым хотелось как-то убить скуку и хорошо провести время в период лечения. Хотя стоит признать, что это был самый масштабный, красивый и живописный «аттракцион» из всех, что Сорану прежде приходилось видеть. На его поддельность же мужчине было абсолютно плевать. Не фальшивый двор занимал сейчас его мысли, а кое-что другое. Запахнув плотнее на груди свою накидку, чтобы оградить тело от кондиционеров, имитирующих дуновение ветра, он продолжал идти по тропинке, не замечая ни других пациентов вокруг, ни медсестёр, что сопровождали их. Спустя некоторое время он наконец достиг фонтановой части двора, и как раз вовремя, потому за это недолгое время ноги его начали ныть и проситься на ближайшую лавочку, дабы отдохнуть. Однако, когда Соран осмотрел территорию, то с сожалением понял, что все места уже заняты. Такое с ним было впервые. Обычно люди приходили во двор с целью размять ноги, поэтому лавочки оставались невостребованными, но не в это раз. Сегодня на каждой сидело минимум по двое человек, и уходить в ближайшее время явно никто не собирался. Соран громко цыкнул от досады и, покрепче вцепившись в костыль, побрёл дальше, надеясь, что чем ближе он будет к концу двора, тем больше будет свободных мест. Но его предположение не оправдалось: чем дальше он заходил, тем печальнее была ситуация. Людей сегодня было слишком много и Хайд уже хотел смириться с тем, что ему придётся сесть куда-нибудь на землю, разместившись в тени одной из стен госпиталя, когда внезапно его взгляд зацепился за лавочку, стоящую чуть дальше от остальных, рядом с двумя высокими туями. Она также не была свободна, но в отличие от других, на ней сидел всего один человек. Это был мужчина с морщинистой, похожей на высохший пергамент кожей, чёрными волосами, аккуратно зачёсанными назад, и с круглыми очками, сдвинутыми почти на самый кончик широкого носа. Вся внешность этого одинокого полустарика — умиротворённое выражение лица, опрятная больничная одежда, аккуратно уложенная причёска — говорила о его спокойном нраве, хорошем воспитании и происхождении. Может поэтому Хайд, не задумываясь, подошёл к нему ближе и осторожно поинтересовался: -Простите, сэр… Добрый день. Место рядом с вами не занято? Изначально мужчина не заметил подошедшего к нему Сорана и, при первом звуке его голоса, слегка вздрогнул, видимо испытав лёгкий испуг. Но как только взгляд незнакомца сосредоточился на Хайде, губы его растянулись в приветливой улыбке, а худое тело встрепенулось, двигаясь ближе к краю лавочки. -О чём речь, молодой человек? Присаживайтесь! Прошу! Место хватит всем! — выдал он радостным голосом, словно внезапно встретил старого друга, которого давно не видел. -Благодарю, — учёный был очень рад такой удаче. Прислонив костыль с боку от лавочки, он вцепился рукой в еë спинку и медленно сел рядом с мужчиной, с блаженством вытягивая вперёд ноги и ощущая, как расслабляются натруженные мышцы. -Что, сынок, ноги болят? — поинтересовался мужчина, услышав болезненный стон Хайда. -Да, не то слово. Соран развернулся к незнакомцу лицом. -Два месяца назад я вышел из криосна. Спал целых семь лет, поэтому ноги были сильно атрофированы. Сейчас уже приходят в норму. -Криосон? Ты военный, учёный или торговец? — ещё более оживился мужчина, поняв, что к нему подсел человек с интересной судьбой. -Точно не торговец, но во мне понемногу от первого и второго. -Ах, я понял! Ты видимо учёный-экспедитор. Такие всегда получают воинские звания. -В самую точку, сэр, — Соран шутливо выставил указательный палец в сторону собеседника и усмехнулся. -Выдалась опасная миссия, раз ты находишься здесь? -Наш корабль…взорвался и я…с моим коллегой…остались единственными выжившими, — при упоминании Ино, голос Хайда дрогнул. -Охох, мне очень жаль, сынок. Похоже, старик разбередил твои раны своими вопросами. Мужчина протянул руку и по-отечески похлопал учёного по плечу. -Вы не знали, а я мог бы и не отвечать. Меня кстати зовут Соран. А как мне можно обращаться к вам? -Ооо неужели я не представился? — воскликнул мужчина, выглядя почти испуганным. — Я…эм… Бенджамин…да, меня зовут Бенджамин, но я понимаю, что это длинное имя, поэтому зови меня просто «Бен». Обычно все называют меня Беном… -Приятно познакомиться, Бен, — Хайд протянул бывшему незнакомцу руку и тот пожал еë. -А с какой болезнью попали сюда вы? -О нет-нет, я не болен. Скорее немного притомился. В последнее время меня часто мучили головные боли и…моя дорогая жена, сказала, что мне необходимо побыть в госпитале и пройти пару восстановительных процедур. Вот…я и здесь. -Ясно. Чем дольше Соран говорил с этим мужчиной, тем больше он ему нравился. Каждое своё слово он сопровождал весёлой и простодушной улыбкой маленького ребёнка, который радуется даже незначительным мелочам и с нетерпением ожидает каждого события, как чуда. В нём не чувствовалось лицемерия и фальши, так свойственных нынешним людям, и потому казалось, что душа его чиста, как первый снег. Впервые за свою жизнь, Соран с таким удовольствие вёл разговор с первым встречным и не хотел скорее его закончить. -Она, кстати, должна прийти сегодня, — очередная светлая улыбка озарила лицо Бена, но в этот раз она была полна любви и трепетного ожидания. — Моя Екатерина… Катенька…придёт сегодня, чтобы увидеть меня! -Правда? Это хорошая новость, — искренне порадовался за него учёный. «Хоть кого-то здесь навещают». -Да-да! Она придёт сегодня с нашей дочкой. С моей малышкой. Я так долго еë не видел и ужасно соскучился, — похоже Бен был так счастлив, что даже начал слегка подпрыгивать на месте и хлопать себя руками по коленкам. -У вас есть дочь, Бен? -Да, она ещё маленькая. Ей всего двенадцать лет. Но вы бы еë видели! Такая миленькая и хорошенькая, как кролик, и столь же пугливая. Но думаю, это возрастное… -Конечно. Она себя ещё покажет, — поддержал мужчину Соран. — Мама рассказывала, что я в детстве тоже много чего боялся, но, когда подрос, сам начал искать себе опасных приключений на пятую точку. Одним из таких она считает мою профессию. Говорит, что только я мог сделать выбор в пользу чего-то настолько безумного. -Возможно, она права. Но вы делаете благое дело. Человечеству нужен новый дом, и только такие храбрые и безумные люди, как ты, сынок, сможете найти его для нас. Я в это верю. -Спасибо вам. Соран едва не прослезился от его речи. Приятно было осознавать, что ещё остались люди, в коих сохранилась вера в миссию учёных-экспедиторов. Ведь те из года в год рисковали своими жизнями, отправляясь в путь, ради призрачной надежды найти пригодную для жизни планету и спасти человечество от беспросветного существования в бедных колониях. Но при этом, большинство членов общества предпочитали называть их самоубийцами, что не знают на что ещё потратить лучшие годы своей жизни, а потому выбирают уйти из неё красиво, затерявшись где-то в просторах космоса. -Не стоит. Я лишь сказал правду. Ох, как бы я хотел быть достаточно смелым, чтобы хоть одним глазком увидеть то, что видите вы. Но увы, судьба наградила меня трусостью и поэтому мой удел — только сохранять и изучать то, что было найдено другими. Я ведь доктор исторических наук и сейчас работаю в музее. -Вы себя недооцениваете. Мне кажется, ваш труд не менее важен, чем наш. Разве будет толк от найденных образцов, если они затеряются или не будут переданы историками и музеями будущему поколению? Благодаря вам, мы знаем, как жили земляне и на что была похожа наша историческая родина. -Ох спасибо на добром слове…эмм…сынок. Прости, запамятовал твоё имя, — покаялся Бен и смущено поправил на носу съехавшие очки. -Соран, — подсказал ему рыжеволосый. -Ох, да, точно! Соран! Как я мог забыть имя человека с таким необычным цветом волос. Это же мутировавший ген рыжего пигмента? -Ну…да, — Соран немного растерялся от того, как резко поменялась тема их разговора. — Я унаследовал рыжие волосы от матери, но из-за мутации, ген усилился и цвет перешёл в красный. -У моей дочери такая же мутация. Это ваша особенность. Гордитесь ею. Хайд не нашёлся, что на это ответить и просто кивнул. -Да, моя дочь. Она придёт сегодня. -Я помню, вы это уже говорили. Хайд нахмурил брови. Наконец-то он начал замечать, что с мужчиной творится что-то неладное. Взгляд, который совсем недавно казался добрым и невинным, теперь виделся ему слишком рассеянным, как у человека, находящего во власти эйфории. Обычно такой бывает у слабоумных людей или у тех, что накачены наркотиками. Но не похоже было, что Бенджамин находится под действием каких-то препаратов. Речь его была связной и быстрой, а вот с памятью не всё было гладко. Иначе как объяснить тот факт, что он забыл имя собеседника через несколько минут после начала беседы и повторял то, что уже говорил по два раза? -Правда? Говорил? — очень удивился Бен, но через секунду, как будто забыл об этом, улыбнулся и снова поменял тему разговора. — Сынок, а ты не видел здесь одну вещь? Ох я запамятовал название…такая небольшая вещица…она была где-то здесь… Бенджамин встал на ноги и принялся беспомощно топтаться на одном месте, вертя головой в разные стороны. -Вы что-то обронили? Соран уже догадался, что происходит. Встав с лавочки, он подошёл к мужчине, осторожно приобнял его за плечи и заставил обратить на себя внимание. -Не волнуйтесь, что бы это ни было, мы это найдём. -Как же так? Сегодня моя малышка придёт. Я хотел подарить ей это…она давно хотела… — начал паниковать мужчина. -Успокойтесь, Бен. Я помогу вам найти эту вещь, — Соран смотрел ему в глаза и старался выговаривать слова медленно, чтобы их смысл успевал доходить до сознания мужчины. — Давайте вы сядете вот сюда, а я пока еë поищу. Вы не против? Поддерживая Бена, который продолжал даже на ходу оглядываться по сторонам в поисках таинственной пропажи, Соран вернулся обратно к лавочке и усадил на неё мужчину. Как только он это сделал, Бенджамин мгновенно успокоился и с новой улыбкой произнёс: -Да-да! Найдите её пожалуйста. Это важно для моей девочки. -Конечно, — рассеяно ответил ему Хайд, при этом смотря не на него, а на стайку медсестёр, стоящих неподалёку и ведущих непринуждённую беседу. Как раз в тот момент, когда Соран наконец посадил Бена, он заметил, как одна из них отделилась от общей массы, и теперь быстрым шагом семенила в их сторону. Это была женщина очень высокого роста, с излишне прямой осанкой и широким разрезом глаз. По виду она была почти ровесницей его матери, но походка её была столь стремительной, а шаг широким, что ей могли бы позавидовать и молодые барышни. На всех парах она мчалась к ним и явно не собиралась сбавлять темп. -Бен! Ох, Пресвятая Дева Мария, я оставила вас всего на минуту. У вас всё хорошо? — подлетев к Бенджамину, подобно самки коршуна, защищающей своего птенца, она с волнением заглянула ему в глаза. -О Люси! Конечно, у меня всё хорошо! А как ты здесь оказалась? — увидев перед собой медсестру, Бен растянул губы в ещё более яркой улыбке, чем когда впервые увидел Сорана. -Я была здесь неподалёку и решила убедиться, что вы в порядке, — сказав это, она вдруг обернулась к опешившему Сорану и виновато прошептала. — Простите, я ненадолго отвлекалась и оставила его без внимания. Просто обычно он спокойно сидит здесь, никуда не ходит и ни с кем не общается… Неужели он доставил вам проблем? -Нет, нисколько — покачал головой Хайд. — Вы его медсестра? -Да. Люсинда Эдос, -спешно кивнула она и вновь обернулась к Бену, принимаясь поправлять на нём сползшую тёплую накидку. -Соран Хайд. Очень приятно. -Ооо так вы сын доктор Хайд, которого недавно пробудили от криосна? — удивлёно спросила медсестра, при этом не отвлекаясь от своего занятия. -Мама рассказывала вам обо мне? Обычно Милена не отличалась болтливостью и никогда никому не жаловалась на свои проблемы, особенно подчинённым. Она была из тех людей, что предпочитали носить всë в себе, не вынося «сор из избы». -Нет, но слухами земля полнится. Семь лет назад пришло сообщение о взрыве на «Титан-17»…а все здесь знали, что на том корабле служил еë сын. В общем…доктор никому ничего не говорила, но было очевидно, что она страдает: взяла на себя больше работы, чем положено, ходила, как не в себе и…иногда мы слышали плач из еë кабинета… -Вот как., — тихо сказал Соран, опустив глаза в землю. -Да, это были трудные времена. Для всех нас. Но вы оказались живы…и мы, персонал, рады этому ничуть не меньше доктора. Все в госпитале бесконечно еë уважают и то, что она стала хоть немного прежней, успокаивает нас. -Я благодарен вам за поддержку нашей семьи. Соран даже не догадывался какие в госпитале работают отзывчивые люди. Мысль о том, что мать все эти годы находилась в их тёплом и заботливом кругу, грела ему душу, ведь пусть и незримо, но она была не одна. -Ох не стоит, правда. Медсестра наконец закончила утеплять Бена, распрямилась и одарила Хайда виноватым взглядом. -Если бы только мы могли ей чем-нибудь помочь тогда… -Люси! А кто это с тобой? Простите, молодой человек, только сейчас вас заметил. Неожиданно для обоих в разговор вмешался Бенджамин. Потеряв внимание женщины, он отвлёкся от созерцания фонтана в виде танцующих греческих муз Клио и Урании, и выглянул из-за спины медсестры, чтобы получше разглядеть еë собеседника. -Какой статный мужчина! Это твой жених? — добродушно подмигнул он женщине. -Ох, если бы, Бен. Но боюсь, он слишком молод для меня, — прикрыв рот ладонью, хихикнула она. -Чепуха! Ты прекрасна, Люси! А он дурак, если не видит этого! Ты же не дурак, сынок? -Определённо нет, сэр, — Соран также не смог сдержать улыбку. Вдвоём с Люси, они обменялись грустными, понимающими взглядами. -Вот видишь, Люси, он не считает тебя старой. Так в чём проблема? Судя по искреннему недоумению, так легко читающемуся на лице мужчины, он и вправду не понимал почему люди, стоящие перед ним, отрицают свою симпатию к друг другу. -Я думаю, что такой красавчик, как он, уж точно не одинок. Наверняка есть какая-то девушка или молодой человек, к которому он неровно дышит. Я права? — всем своими видом, Люси умоляла Сорана подтвердить еë слова. -К сожалению, так и есть. Моё сердце уже занято, — и снова эта пресловутая, душевная боль. Сможет ли он когда-нибудь вспоминать об Ино, не ощущая еë? -Что ж, очень жаль, а я подумал…- смущённо почесал затылок Бен. -Бен, вы ещё посидите здесь или же нам стоит вернуться в палату? — пока пациент не продолжил развивать свою мысль дальше, Люси решила быстро отвлечь его вопросом. И это сработало. -Что? Ох нет, мы же только пришли. Пожалуй, я ещё подышу свежим воздухом, дорогая. -Хорошо. Тогда мы пойдём, чтобы не отвлекать вас и дать спокойно посидеть в тишине. Если же я вам понадоблюсь, то буду совсем неподалёку. Позовите и я услышу. Дождавшись от Бена утвердительного кивка, она всучила Сорану его костыль и, поддерживая под руку с другой стороны, стала спешно уводить от лавочки. -До встречи, Бен. Было приятно познакомиться, — только и успел крикнуть ему напоследок учёный. И хоть Соран знал, что для человека, с таким тяжёлым недугом, его слова не имеют никакого смысла, так как будут забыты всего через две минуты, всё же посчитал своим долгом произнести их. -Да-да я тоже был рад…весьма рад…эээ…сынок. Помахал ему вслед Бенджамин, а через секунду, забывшись, вновь принялся рассматривать так приглянувшийся ему фонтан с музами.

***

-У него деменция, так ведь? Спустя некоторое время молчания, когда они уже оказались на достаточном расстоянии от Бенджамина, Соран не выдержал и задал вопрос, что уже давно крутился у него на языке. Люси искоса посмотрела на Хайда и, поджав губы, кивнула. -И давно он здесь? -Уже шестнадцать лет. Они остановились за раскидистым деревом сливы Писсарди, чьи дугообразные ветви и густая листва удачно скрыли их от глаз посторонних людей, но при этом оставили некий обзор на одинокую фигуру Бена, сидящую на лавочке. -Обычно деменцией страдают люди в более преклонном возрасте, но его болезнь настигла в сорок семь, — встав напротив Сорана, медсестра сиротливо обняла себя за плечи и кинула на своего пациента жалостливый взгляд. — Сначала всë, как обычно, началось с кратковременных провалов в памяти, а потом стало хуже. Он перестал узнавать родных, друзей, коллег…поэтому вскоре жена была вынуждена оставить его здесь. Не могла больше справляться самостоятельно. -Да, ухаживать за такими людьми — не простое дело, — согласился с ней Соран. Хотя и не имел подобного жизненного опыта. — Но, кажется, вас он очень даже узнаёт. -Я вошла в его жизнь тогда, когда всё было не настолько плохо, — объяснила женщина. — На самом деле, Бен не полностью всех забыл. Он помнит свою жену, дочь и близких друзей, которых знал до болезни… Правда, не осознаёт, что пока он находился здесь, во внешнем мире прошло много времени и кое-что изменилось, в том числе и его родные. Для людей с деменцией время замирает на определённом моменте, и они уже редко могут выйти за его пределы. Сорану не нужно было разъяснять, что медсестра подразумевает под этими словами. Вспомнив его ранний разговор с Беном о семье, мужчина досадливо покачал головой и уточнил: -Он говорил, что сегодня его придут навестить жена и дочь. Девочки ведь уже не двенадцать лет? -Нет, — ответила медсестра, внезапно надломившимся голосом. — Двенадцать ей было, когда Бену только поставили диагноз. Сейчас же ей могло бы исполниться двадцать девять…кажется. -"Могло бы»? -Она умерла, почти десять лет назад. Соран на секунду прикрыл глаза, жалея, что вообще задал этот вопрос. -А его жена? -Тоже. Но раньше дочери на три года. Несчастный случай, — на лице Люси отражалась такая гамма чувств, словно всë это произошло лично с ней. Её искреннее сожаление о смерти этих, по сути, незнакомых ей людей, так импонировало Сорану, что он невольно проникся к медсестре ещё большим уважением. -Но Бен о смерти жены и дочери, конечно же, не знает…- Хайд также не удержался и кинул на мужчину сочувствующий взгляд через плечо. -Я пыталась рассказать ему об их смерти… И первое время он сильно плакал…страдал, но уже на следующий день забыл об этом и вëл себя, как обычно. -Полагаю, что после этого вы больше не пытались донести до него правду… -Верно. Для него это равноценно постоянной пытке. Испытывать боль, забывать о ней, а потом вновь вспоминать… Хождение по замкнутому кругу. Соран понимающе угукнул. -Вы сказали, что дочь умерла около десяти лет назад, позже жены. Она приходила навещать отца? -Раньше приходила почти каждый день, но потом, когда закончила учёбу в Академии, отправилась в экспедицию и… -Что? Той самой Академии Ареса? -Да. Вы ведь тоже там учились? -Закончил еë восемь лет назад, — подтвердил мужчина. -Надо же! Тогда вы должно быть знакомы, раз учились в одном заведении… — женщина задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку. -Академия большая. Во время учёбы я общался со многими людьми. В том числе, и со старших курсов. Как еë звали? -Ооо у неë очень необычное имя. Уверена, если вы хоть раз его слышали, то точно не забудете. Скайлин. Не припоминаете такую? В то самое мгновение, когда имя дочери Бена слетело с губ Люси, Сорану показалось, что почва под его ногами, как по мановению руки фокусника, выдёргивающего скатерть из-под стаканов, резко исчезла, оставив вместо себя пустоту. -К.как? Скайлин? — переспросил Хайд таким придушенным голосом будто кто-то с размаху заехал ему кулаком в живот. -Да, Скайлин. Красивое имя, правда? Медсестра изменений в тоне мужчины не заметила. В момент его вопроса, она как раз отвлеклась на Бена, проверяя не случилось ли что-то за это время с еë дорогим пациентом. -Скайлин Махоэр? — мужчина продолжал надеяться на чудо. Может просто тёски? Но женщина разрушила его надежду всего одним вопросом: -Так вы её знаете? -Да…но впервые мы познакомились не в Академии…а во время экспедиции… Каждое последующее слово Соран вытягивал из себя клещами. Ему казалось, что сердце его превратилось в предохранительное кольцо гранаты, от которого медленно натягивают леску. Один неверный шаг, произойдёт взрыв и разрушит бетонную плотину его показного спокойствия. -Я думала, что выпускники отправляются в экспедицию сразу же после выпуска, — задумчиво произнесла она. — Если вы были с младшего курса, то как же.? -Чем именно занимался господин Махоэр до того, как попал сюда? «Нет! Пожалуйста, не спрашивай меня о Скайлин… Не хочу…не хочу!» — паника безжалостно крушила выдержку Сорана, заставляя мысли в голове болезненно стучать в такт пульсирующей в висках крови. — Слишком страшно признаться…только не сейчас… Если она узнает правду о том, что Скайлин вовсе не была старше меня и умерла не десять лет назад… Нужно срочно отвлечь её!» -Ох…он был директором «Межколониального Музея Истории», — после секундного замешательства сказала Люси. — Раньше его фотографии пестрели на всех информационных сайтах и таблоидах. Он, доктор исторических наук и написал множество научных статей, посвящённых предметам быта землян, а также печатной продукции двадцать первого века. Неужели вы его не узнали? — и не дожидаясь ответа учёного, закончила. — Хотя, сейчас он выглядит более постаревшим, чем на фотографиях…болезнь измотала его. Может поэтому.? И тут Сорана осенило. И то странное, подзуживающее чувство, которое он испытал тогда, когда впервые увидел фотографию Бена в медальоне Скайлин, наконец, нашло своё объяснение. Он действительно уже встречался с этим человеком, но было это так давно, что учёный никак не мог сопоставить увиденный им на фото образ с тем, что он лицезрел сейчас. Именно Бен встретил их школьную группу в тот день, когда учитель Тронс впервые привёл их на экскурсию в исторический музей! Едва тронутый тяжкой болезнью, тогда мужчина показался маленькому Сорану даже слишком молодым для того, чтобы быть директором столь значимого заведения. Он был таким жизнерадостным и активным, когда встретил их в дверях здания с распростёртыми объятиями и светлой улыбкой на лице. Почти такой же, как сейчас. Хайд отчётливо помнил, как пожав руку учителю, Бенджамин принялся зазывать их глубже в залы музея, давая краткую характеристику каждому отделу и настоятельно советуя внимательнее присмотреться к некоторым уникальным экспонатам. Как же Хайд мог это забыть? -Кажется, я вспомнил, — тихо пробормотал Соран себе под нос. — В школьные годы, нас водили на экскурсию в этот музей, и господин Махоэр лично показал нам несколько диковинок. -В моё время мы тоже посещали этот музей, — улыбнулась медсестра. — Но тогда директором был другой человек. Абсолютный невежа, по моему мнению. Он не слишком любил историю и никогда не отдавался исследованиям всей душой, как Бен. Господин Махоэр же буквально дышал прошлым и желал познать каждый его аспект. Представляете, однажды, за одну из статей, Бенджамину даже подарили настоящую печатную книгу. Одну из тех, что хранилась в музее. Она была его гордостью! -Книга? В горле неожиданно встал каменный ком. С лица, как с холста под дождём, схлынули все живые краски. -Да! Настоящая книга! — однако Люси, похоже, приняла излишнюю бледность лица Сорана за сильное изумление. — Такую драгоценность отдают в личное пользование не каждому человеку, а только особенному. Бенджамин был просто великолепен! И тем больнее каждому, кто его знал, видеть его теперь…таким… Люси скорбно махнула рукой в сторону Бена. Мужчина так и продолжал сидеть на скамейки, словно до жути реальная восковая фигура: спокойный взгляд, направленный в одну точку; лицо, сохраняющее зачатки той самой солнечной улыбки, и чуть скованная поза, в виде положенных на колени рук и идеально прямой спины. -А вы лично видели эту книгу? Вопрос был глупый. Конечно же, Соран уже догадался о какой книге идёт речь, но продолжал, как утопающих, надеяться на чудо, Божье проведение, осечку в законе подлости. Лишь бы только избежать адских мук совести и чувства вины, которые уже начали стаей змей вить вокруг него свои кольца, грозясь задушить -О да! Много раз! — щёки женщины порозовели от возбуждения и восторга. — Дело в том, что Бен решил подарить книгу Скайлин на её тринадцатый день рождения. Но потом, как вы поняли, он стал терять связь с реальностью и так и не успел лично вручить ей подарок. Его волю исполнила жена. Они вместе подарили дочери подарок. Бен, безусловно, этого не помнит и каждый раз дарит её Скайлин заново, когда она к нему приходит. Точнее…когда приходила, — поправила она себя. — Но это не важно, потому что книгой она с тех пор очень дорожит. Не было ни дня, когда бы она выпускала её из рук. Как приходит к Бену, всякий раз приносит её с собой… Делает вид, что впервые её видит, благодарит его за подарок…читает ему… «Сынок, а ты не видел здесь одну вещь? Ох, я запамятовал название…такая небольшая вещица…она была где-то здесь…» Бух-бух-бух! Кровь в висках пульсировала всё сильнее, сердце колотилось так быстро, будто само напрашивалось на инфаркт. -…удивительно, но от её чтения вслух, Бен иногда «просыпался ото сна». Начинал вспоминать детали своей жизни, которые произошли совсем недавно. Даже вспоминал о смерти жены. В общем, всего на некоторое время становился здоровым человеком. «Ты не понимаешь…я не хочу читать еë, спотыкаясь о каждое слово. Не знаю, как это выразить…но это книга для меня не просто какая-то вещь. Она — часть жизни моего носителя. Я вижу её в каждом воспоминание. Она была со Скайлин всегда: когда ей было весело и грустно, во время всех важных встреч и расставаний. Она помогла мне прийти в себя, когда умерла мама и даже тогда, когда отец… Папа…он…это ему поможет…» -Почему ты тогда оставила его, раз была единственной, кто мог ему помочь? Этот вопрос стал неожиданностью для них с Люси. Соран даже не сразу осознал, что что-то сказал. -Простите.? — переспросила медсестра. -Почему она решила поступить в Академию и улететь в экспедицию? Её отец нуждался в ней, а она…как будто бросила его… И теперь он совсем один, коротает свои дни здесь, каждый день сидя на одной и той же лавочке… Хайд понимал, что не имеет право говорить такое о Скайлин. Только не он. Но всё же не мог избавиться от какой-то противоестественной злости, ворочающейся внутри. Может быть, потому что в глубине души осознавал, что останься Скайлин с отцом, она бы не попала на тот корабль и не стала бы одной из многих людей, которых ему пришлось убить? Мужчина эгоистично обвинял её в том, что этим выбором она сделала его своим убийцей. Отныне, он навсегда помечен её клеймом «убийца дочери Бена». -Ну вы ведь тоже учёный-экспедитор и должны знать, что за эту работу платят очень большие деньги, — ответила Эдос, удивлённая тем, что он сам этого не понял. — Деменция уже как целый век лечится, но операция на мозг стоит невероятно дорого. Если ты не из зажиточной семьи, то вряд ли сможешь потянуть такую сумму. Особенно, когда ты молодая девушка-сирота с больным отцом на руках. Последний раз, когда мы встречались, Скайлин сказала, что за первую экспедицию, она получит чуть больше половины нужной суммы. Для неё это был единственный шанс вылечить Бена. И вновь её ответ, как удар под дых. Однако он многое расставил на свои места. Соран всегда считал, что Скайлин не место на корабле: добрая, хрупкая и влюблённая в книги, как её отец. Ей следовало бы пойти на историка и заниматься наукой. Но она выбрала этот опасный путь, к которому была совсем не готова ради любимого человека. Да, всё дело в деньгах… Честно сказать, Хайд никогда не заострял внимание на том, сколько ему заплатят за эту работу, так как был родом из той самой зажиточной семьи, которая может сделать из пачки денег швабру и подметать ей грязные полы. И он совсем забыл, что не многим на Аресе так сильно повезло, как ему. -Ох ясно… Теперь понятно… Что ж, наверное,…я пойду. Извините, Люси. Но боюсь…эээ…что моя медсестра начнёт беспокоиться, если я не вернусь, как можно скорее. Хайд больше не мог выносить этого разговора. У него создалось ощущение, будто внутри он уже весь был покрыт рубцами, и сейчас они страшно кровоточили, причиняя ему сильные душевные страдания. Если он останется здесь ещё хоть на секунду, то нервный срыв настигнет его прямо посреди двора, на глазах у Люси и других людей. -Как? Уже? Ну что ж, рада была пообщаться, Соран… С недоумением на лице Люси наблюдала, как учёный, бросив ей в ответ тихое: «я тоже. Берегите себя», разворачивается и, довольно резво для человека с костылём под подмышкой, удаляется. -Соран! — вдруг снова окрикнула она мужчину, когда он уже почти вышел на белокаменную тропинку. Хайд, как по команде, резко остановился, но не обернулся. -Кажется, вы очень понравились Бену. Если захотите с ним ещё раз встретиться, то мы с ним гуляем здесь каждый день после обеда. «Больше не могу!» Руки Сорана задрожали. Костыль зашатало так, как если бы его держал немощный старик. -Хорошо. Больше Хайд ничего не смог выдать. Продолжая опираться на костыль, он быстрым шагом «убегал» прочь. Но если от людей можно было сбежать, то от себя и своих чувств — нет. Как он смог добраться до своей палаты, известно только Богу. Просто в какой-то миг Соран понял, что зелень двора сменилась на белизну бетонных стен. Внутри никого не оказалось, и мужчина был этому несказанно рад. Вряд ли бы сейчас он смог спокойно попросить Аманду уйти, при этом вновь не напугав её. Сопровождаемый глухим звуком удара, костыль был небрежно отброшен к стене, а тело, будто разом лишившееся костей, упало на кровать. Соран лежал на ней, уткнувшись в подушку лицом, и орал, что есть мочи. Он глупо надеялся, что эмоции, разрывающие ему нутро, как кишечная инфекция, выйдут вместе с криком через рот и больше не будут его мучать. Но чем больше он кричал, тем хуже ему становилось. Вскоре крики сменились на тихие хрипы, а потом и на лепет сумасшедшего: -Это моя вина-моя вина-моя вина! Простите, Бен, простите-простите! Боже…кто-нибудь, дайте мне прощение! Сколько он так лежал, занимаясь самобичеванием, мужчина не знал. Время перестало иметь для него значение. Но сколько бы ни прошло минут или часов, в конце концов, он смог успокоиться (или ему так казалось). Повернувшись на спину, Соран сделал глубокий выход, раскинул руки в стороны и вдруг наткнулся левой рукой на прикроватную тумбу. Этот предмет интерьера натолкнул его на мысль, как можно на время отвлечься, не заправляя себя под завязку какими-нибудь транквилизаторами. Хайд слегка приподнялся, поддел пальцами самый верхний ящик и выудил оттуда желтоватый, картонный коробок, размером с ладонь. Бумага пожелтела от времени, но содержимое осталось целым: три заветные сигареты, тесно прижавшись к зажигалке, лежали внутри и так и манили воспользоваться ими. Соран не стал сопротивляться этой тяге. Взяв дрожащими пальцами одну сигарету, он вложил её в уголок рта и поджёг конец. Табачный дым начал медленно поступать в лёгкие, а вместе с ним стали расслабляться и мышцы. В голове появился знакомый, приятный дурман.Дыхание выровнялось. Недаром они с Хью всегда курили, когда кого-нибудь из них одолевали негативные эмоции: дыхательные упражнения с табачным дымом хорошо помогали успокоить нервную систему. Когда Соран скурил уже половину сигареты, то, наконец, почувствовал в себе храбрость достать ещё одну вещь, «встречу» с которой он так долго откладывал. Книга лежала в той же тумбочке, но в ящике пониже. Удивительно, прошло семь лет, но, в отличие от сигаретной пачки, томик не изменился: всё та же твёрдая и тёмная обложка, запах старины и приятно шелестящая бумага. Держа между двумя пальцами руки догорающую сигарету, другой Соран листал страницы положенной на кровать книги, и всё думал о Бене, о его печальной судьбе и, конечно же, о Скайлин. «Найдите её пожалуйста. Это важно для моей девочки». Хлоп! Книга было спешно закрыта, а окурок с щелчком улетел в открытое окно. -Пора вернуть тебя законному владельцу.

***

На следующую встречу с Бенджамином Соран решался три дня. Ни матери, ни Аманде он так ничего и не рассказал об историке, хотя обе заметили, что мужчина, в последнее время, стал чересчур тихим и весь погрузился в себя. Но лишние расспросы только раздражали Хайда, поэтому вскоре и одна, и вторая перестали навязываться, понимая, что всё равно не добьются от него ответов. А Соран только и рад был избавиться от их опеки. В то утро, он встал очень рано, так как ночью банально не мог заснуть. Стоило закрыть глаза, как ему начинали сниться кошмары про Скайлин. Он видел её мёртвое тело, лежащее посреди двора госпиталя, всё усыпанное цветами из клумб, и склонившегося над ней Бенджамина. Плача горькими слезами, господин Махоэр прижимал к груди её тонкую, бледную руку, а потом внезапно поднимал голову вверх и, улыбаясь сквозь слезы, спрашивал: -"Простите, молодой человек, а это не вы убили мою дочь?» И так по кругу, каждый час нового сна. В конце концов Хайд больше не смог это терпеть, поднялся с кровати и не ложился обратно до самого обеда, загружая себя делами и процедурами, многие из которых были для него даже не обязательными. Поэтому не удивительно, что когда пришло время X, он чувствовал себя настолько замученным и уставшим, что сил на волнение у него уже не оставалось. После ланча, забрав из тумбочки книгу и прихватив с собой свой стальной костыль, Соран вышел во двор и медленно побрёл в самый его конец. Стоило сказать, что даже спустя три дня в этом месте ничего не изменилось, словно Хайд ушёл отсюда всего несколько минут назад: всё те же лица, неизменная солнечная погода, зелёные деревья и, конечно же, всё тот же одинокий Бенджамин, сидящий на лавочке. Даже Люси вновь была на том же самом месте, только в этот раз её собеседником была всего одна медсестра. Заприметив мужчину ещё издалека, Эдос активно помахала ему рукой и указала пальцем на Бенджамина. В глазах еще читался немой вопрос. -Да, я к нему, — одними губами ответил учёный и получил в ответ от женщины одобрительный кивок. Понимая, что Соран наверняка хочет пообщаться с Беном наедине, Эдос продолжила разговор с другой медсестрой, а Хайд, наконец, добрёл до лавочки и обратился к мужчине: -Здравствуйте, Бен. Могу я и сегодня к вам присесть? На этот раз появление рядом Сорана не стало для Бена неожиданностью. Махоэр неспешно перевёл взгляд с фонтана на Хайда и старая-добрая улыбка озарило его лицо. -Конечно-конечно, присаживайтесь! — указал он на свободное место рядом с собой. — Но…простите, неужели мы знакомы? Молодого человека с такой…- взгляд его метнулся к рыжим волосам Сорана. — яркой внешностью…я бы точно запомнил. -Мы виделись три дня назад. Три дня назад, но вся эта ситуация и одинаковые диалоги заставляли учёного думать, что кто-то отмотал время назад и они с Беном вновь переживают их первую встречу. -Тогда я точно также подошёл к вам и спросил разрешения присесть. Соран, как всегда, не без труда сел на лавочку и незаметно положил книгу с другой стороны от себя. -В самом деле? — съёжился от чувства стыда Бен. — Ох право, простите, но я ничего не помню. -Не страшно. Главное, что вас помню я, — ласково улыбнулся Соран, не желая, чтобы Бен чувствовал неловкость из-за своего недуга. -Тогда…как насчёт того, чтобы познакомиться заново? -Полностью поддерживаю. Соран Хайд. -Ээм… Бенджамин…ага, кажется так, но вы можете называть меня «Бен». Все называют меня Беном. -Приятно ещё раз познакомиться, Бен. Махоэр осторожно зажал протянутую для пожатия руку Сорана между двумя ладонями и слабо тряхнул её. -Бен, на самом деле, сегодня я пришёл к вам не для беседы, а чтобы кое-что отдать. Вот он — момент истины. -Правда? И что же, сынок? Бен сел к Сорану полубоком и впился в него заинтересованным взглядом. -Вы, конечно, вряд ли вспомните, как три дня назад рассказывали мне о своей семье и о том, что сегодня они придут вас навестить… -Рассказывал? Неужели? -Да, ваша жена Катя и дочь Скайлин. -Ах да-да! — возликовал мужчина, словно ребёнок в день Рождества. — Мои дорогие девочки! Конечно, они придут сегодня ко мне! Не могу дождаться этого мгновения. Стыд и вина снова подняли свою мерзкую голову, но на сей раз Соран не позволил себе поддаться их влиянию. -Понимаю. И вы, насколько я помню, хотели кое-что подарить дочери. Соран взял книгу, лежащую рядом, и осторожно протянул её мужчине. -Это ведь та самая вещь, верно? Какое-то время лицо Бена не отражало никаких эмоций, сохраняя спокойствие. Но вскоре, по мере того как в мужчине просыпалось узнавание, глаза его становились всё шире и шире от удивления, пока, казалось, не достигли размеров окуляров очков. -О Господь! Откуда она у вас? Я был уверен, что взял её с собой. Господин Махоэр стал торопливо хлопать себя по больничной одежде, словно ища спрятанные в ней тайные карманы, откуда могла бы выпасть книга. -Три дня назад вы пожаловались, что потеряли её и попросили меня поискать. Сказали, что это очень важно для вашей дочери. Хайд сжал запястье Бена, чтобы отвлечь его от бесполезного осмотра своего одеяния и, притянув ближе к себе его руку, вложил в неё книгу. -Да, так и есть., — рассеяно промолвил Бен, принимая томик так, как мать впервые бы принимала на руки новорождённого младенца: с трепетом и долей опаски. — Но как вам удалось её найти? -Ну…это сложно объяснить. Может я расскажу вам об этом позже, — уклончиво ответил Соран. -Что ж…в любом случае, спасибо…эээ… -Соран. -Да, большое вам спасибо… -Не за что, сэр. -Знаете, не так давно эту книгу мне вручил сам глава исторического общества за мои научные достижения, — вдруг нежно погладив книгу по переплёту, ударился в воспоминания Бен. — Она давно была моей любимицей в музее и похоже, кое-кто это заметил. Я так долго мечтал о том, чтобы иметь в своей домашней коллекции хотя бы один экземпляр книги…мечтал, что поставлю её в витрину, на самое видное место, и буду день и ночь любоваться ей. Однако в последний момент я поменял свои планы. «Нет! — сказал я себе. — Такой драгоценности вновь пылиться в витрине? Эта книга должна жить, дышать, как живой человек. Она должна волновать всё новые и новые сердца своей историей. Её содержание неумолимо будет передаваться из уст в уста и это, в конце концов, сделает её бессмертной». В конечном счёте, я решил, что самая ценная для меня вещь, обязана быть в руках самого ценного для меня человека. Я хочу подарить её своей дочери. Хочу, чтобы первым сердцем, которое эта книга взволнует, было её сердце. А дальше, как я надеюсь, она передаст её своим детям или другим людям, которым сможет доверить такое сокровище… — закончил он с придыханием и вновь ласково огладил уголки обложки. -Это…прекрасная идея, Бен. А ведь историк даже не подозревал, что его задумка свершилась в точности так, как он сказал. Сердце его дочери было настолько сильно затронуто этим печатным чудом, что даже пришелец, вселившийся в её тело, не смог не поддаться тем чувствам тепла и тоски по отцу, которые оно вызывало в его носителе. И сердце Сорана также не стало исключением. -Вы правда так думаете? Мужчина был очень обрадован нежданной поддержке учёного. -Конечно. И думаю, что ваша дочь разделит с вами это благородное желание. -Да, я в этом тоже не сомневаюсь… На какое-то время мужчины замолчали. Бен пристально изучал, казалось, знакомую ему до мелочей книгу: поворачивал под разными углами, листал пожелтевшие страницы и даже пытался уловить запах пергамента. Соран же предпочёл не отвлекать его и сосредоточил своё внимание на фонтане Муз, что был выточен скульптором столь искусно, что и вправду невольно цеплял взгляд. Но вдруг… -Может вы почитаете мне, молодой человек? От этой просьбы Хайд даже вздрогнул. -Что? Почитать вам? -Да-да. Неужели вам не интересно узнать историю этой книги? -Я бы с радостью, но…не думаю, что имею на это право, — нервно потёр шею рукой Хайд. Он не знал способа более мягко отказать Бену. Говоря на чистоту, это книга будила в рыжеволосом не самые лучшие воспоминания. В ней было заключено слишком много его чувств и переживаний, которые он испытывал во время жизни на корабле. И будить их заново у Сорана не было никакого желания. -Отчего же? Вы выполнили мою просьбу — нашли важную для меня вещь, и теперь я должен как-то вам отплатить. Денег у меня нет, поэтому я подумал…может так сойдёт? Бенджамин попытался вернуть Сорану книгу, но тот только шарахнулся в сторону. -Нет! Всё нормально. Мне не нужна ваша благодарность… -Но я настаиваю! Если вам неловко, то можете считать это ещё одной моей бесстыдной просьбой. Видите ли, из-за головных болей, мне тяжело читать самому и, если бы вы оказали мне услугу…- продолжал уговаривать он. -Но я… -Пожалуйста. Сегодня я подарю её дочери и тогда читать мне, надеюсь, будет она. А пока… Напоминание о Скайлин — было худшим из приёмов, чтобы сломить сопротивление Сорана. Но зато самым действенным. После этого, Хайд уже не посмел снова отказать историку и почти обречённо взял протянутую ему книгу. -Ладно. Что ж…мне начать читать с начала или вам нравится какой-то конкретный эпизод? Учёный очень медленно раскрыл томик, словно тот был начинен взрывчаткой, и посмотрел на Бена. -Все моменты в этой истории — мои любимые, — Махоэр придвинулся поближе к рыжеволосому и нетерпеливо вгляделся в текст страниц. — Можно начать прямо с этой главы. Соран молча кивнул, перехватил книгу поудобнее и принялся вдумчиво читать: -"На другой день, 30 октября, всё было готово к экспедиции. Необходимо было подумать не только о тех вещах, которые колонисты рассчитывали взять с собой, но и о тех, которые, быть может, придётся везти с собой в Гранитный Дворец. Если у берега произошло крушение, то в новых морских выкидках недостатка не будет. Ввиду этого телега, разумеется, была бы полезнее хрупкой пироги; но телегу, грузную и грубой работы, надо тащить самим, а это значительно уменьшало удобства такой перевозки и заставило Пенкрофта выразить сожаление, что в найденном ящике не хватало не только «полфунта табаку», но и пары здоровых лошадей, которые были бы чрезвычайно полезны для колонии…»* По мере того, как Хайд пробирался сквозь дерни слов, к нему всё отчётливее приходило чувство державю. Казалось, что стоит оторвать взгляд от страниц и он вновь увидит библиотеку корабля, с её длинным залом и деревянной отделкой стен, а рядом с ним будет сидеть Скайлин, смотрящая на него поражённым взглядом. И вдруг снова спросит: «Умеешь читать?» Бенджамин Махоэр же, спустя три прочтённые страницы, спросил нечто другое: -Соран, так откуда у вас эта книга? И вопрос этот был задан таким серьёзным и осознанным голосом, что тело Хайда на мгновение онемело от дурного предчувствия. -Что? Мужчина прервал чтение и встретился взглядом с пронзительным взглядом Бена, отмечая, что за это время что-то в облике историка незримо поменялось. Ушла весёлая эйфория, тело уплотнилось, как будто пребывающие в расслабленном состоянии мышцы вдруг разом напряглись, а с глаз спала туманная пелена, обнажая плескавшийся на поверхности живой ум. -Откуда у вас эта книга? — чётко повторил он. -Я…здесь…нашел её…неподалёку… Ответ Хайда был похож на детский лепет. Мозг совсем отказывался соображать, а поэтому слова вылетали из ученого в разнобой и с большим трудом. -Что? Но этого не может быть! — глаза Бена забегали по доступной его взору территории, после чего вернулись обратно к Сорану. — Я же…точно помню, что она была у Скайлин. Да…она обещала мне никогда не расставаться с ней…и в последний раз, когда приходила…даже поклялась, что возьмёт её с собой в экспедицию… Он спешно бормотал слова, похоже не совсем понимая их общий смысл. От активного мыслительного процесса, что начал внезапно разворачиваться в его голове, мужчина болезненно поморщился и схватился за виски. -Она обещала с ней не расставаться…как же книга оказалась здесь? Соран долго не понимал, что именно произошло. Всего секунду назад он читал Бену книгу, а теперь тот, словно очнувшись от многолетнего сна, стал задавать вопросы, ответы на которые Хайд всеми силами пытался избежать. «Сна…конечно…» «…удивительно, но иногда от её чтения вслух, Бен «просыпался ото сна». Начинал вспоминать детали своей жизни, которые произошли совсем недавно. Даже вспоминал о смерти жены. В общем, всего на некоторое время становился здоровым человеком». Книга выскользнула из рук Хайда и с тихим шорохом упала в траву. Жаль, что он не воспринял слова медсестры всерьёз. Жаль, что согласился читать эту чёртову книгу, хотя чувствовал, что ничем хорошим для него это не кончится. И как жаль, что не сбежал отсюда раньше, «до пробуждения» Бена, что теперь смотрел на него трезвым, умоляющим взглядом и отчаянно хватал за руки, вопрошая: -Моя дочь обещала мне, что не расстанется с книгой. Значит, если она здесь, то и Скайлин тоже, да? Она ведь отошла ненадолго и попросила вас со мной побыть? Скажите, когда она вернётся? Или нет, я сам могу пойти поискать её. Только подскажите, пожалуйста, в какую сторону идти?. А? Соран, что с вами? Похоже, это был его предел. Та самая леска, медленно натягивающаяся внутри учёного изо дня в день, вдруг громко звякнув от последнего напряжения, порвалась. Наступило краткое затишье перед бурей, а потом произошёл взрыв. Всё началось с дрожи в руках. Сначала пальцы только мелко подрагивали, но вскоре конвульсии в конечностях усилились и руки начало неконтролируемо трясти. Все попытки Хайда зажать их между коленями — не помогали. Дрожь переходила в плечи, грудь, а затем перетекла и в ноги. Мужчина словно пытался поймать юркую змею, елозящую под кожей, и каждый раз терпел поражение. Когда же на теле Сорана уже не осталось ни одного места, не объятого судорогами, пришло чувство удушья. Каждый глоток воздуха, будто вылетал обратно, не отдав лёгким необходимый кислород. Учёный часто дышал, хлопал себя по груди, но ничего не помогало. От недостатка воздуха он захрипел, лицо его по цвету почти сравнялось с цветом кончиков волос, а грудную клетку начало распирать от боли. -О Боже! Соран, да что же это такое?! Испуганный Бен не с первой попытки встал на ноги, но, когда смог это сделать, схватил Сорана за плечи и постарался удержать на месте его дёргающееся тело. -Как же…что делать?! Кто-нибудь, помогите! Ему плохо! Его крик доносился до Сорана урывками, потому что появившийся следом писк в ушах заглушил все звуки вокруг. -Соран! Что с вами?! Внезапно Бена отодвинули в сторону. Перед Хайдом замаячило бледное и встревоженное лицо Люси. Зажав лицо Сорана между ладонями, она провела беглый осмотр и крикнула своей, подоспевшей следом, коллеге: -Паническая атака! Быстрее! Позови санитаров! Надо отвезти его в палату!..Бен, сядьте и не мешайтесь, пожалуйста! Незнакомая медсестра, не задавая лишних вопросов, кивнула и убежала прочь. Люси же осталась с Хайдом и, сев перед ним на корточки, постаралась успокоить: -Соран, я не знаю, что случилось, но ты должен расслабиться, — чётко и с расстановкой говорила она, смотря прямо ему в глаза. — Просто дыши. Вдох и выдох. Смотри, как это делаю я и повторяй. Она принялась демонстративно дышать, делая глубокий, шумный вдох, а потом столь же громкий выдох. Соран пытался повторять и дышать с ней в один такт, но помогало это слабо. Даже наоборот, стало только хуже, потому что из него начали выходить слова. -Боже…боже…мне так жаль…так жаль… Это всё моя вина…я убил её…убил…гребанный убийца…ненавижу…никогда не прощу себя…убийца…простите, Бен, мне так жаль…мне так жаль…жаль… Подобно умалишенному, он раскачивался на лавочке из стороны в сторону и бормотал эти слова, как мантру. А ещё плакал. Много плакал. Слезы застилали ему обзор, забивали носоглотку, превращали реальность в ничто. Он всё больше переставал понимать, что происходит вокруг, кто эта женщина перед ним и что она ему говорит. Он мог только плакать, дрожать, периодически задыхаться и говорить-говорить-говорить… Санитары подоспели очень быстро. Двое мужчин подхватили его под руки и усадили в поданное инвалидное кресло. Последовал укол в плечо, и учёный начал понемногу отключаться. Однако даже находясь в предобморочном состоянии, он всё продолжал бормотать: -Простите…простите…мне жаль…

***

Очнулся он уже в своей палате, лежащим на кровати и с иглой от капельницы в вене. Рядом с его кроватью, на стуле, сидела мать и смотрела на него подавленным взглядом. Заметив, что сын очнулся, она задала только один вопрос: -Зачем ты с ним встречался? — она в упор глядела на Хайда, ожидая от него хоть какой-то реакции, но получила в ответ лишь молчаливый и апатичный взгляд. Тогда она продолжила: -Ты ведь знал, что добром это не кончится. Так зачем ты пошёл к нему во второй раз? Думал, что если отдашь ему эту чёртову книгу, то это облегчит твою совесть? Перестанут сниться кошмары по ночам? Чего ты хотел этим добиться?! Под конец она позорно сорвалась на крик, но не из злости, а из-за примитивного страха, что чуть снова не потеряла любимого сына. Соран это понимал, а потому не держал обиду, молчал и ждал, когда эмоции Милены поутихнут и она будет готова его выслушать. -Скажи! Зачем ты так себя мучаешь?! Неужели было так важно идти к её отцу и признаваться в своём преступлении? Да…я знаю кто он, — тут же добавила она, заметив на лице Сорана тень удивления. — Я, главврач больницы, и здесь ничего не происходит без моего ведома! Соран, у Бенджамина Махоэра деменция. Уже завтра он забудет и о тебе, и о книге, и о вашем разговоре… Ты можешь сколько угодно ходить к нему, просить прощение, но это не будет иметь для него никакого значения… -Но для меня будет… — наконец, после долгого молчания слабо подал голос Хайд. — Я никогда не забуду того, что сделал. И если раньше я думал, что готов нести этот тяжкий груз, то теперь понимаю, что был слишком самонадеян. Без Ино…мне этого не выдержать… Внезапно в их разговор вмешался посторонний голос: -Ты выполнял свой долг перед Родиной и в этом нет ничего противозаконного. Эта девчонка поступила бы также, будь она на твоём месте. Конечно, если бы у неё хватило духу. Каждый нерв в теле Сорана вдруг зазвенел, подбрасывая его апатичное тело на кровати. Прошло восемь лет с тех пор, как Хайд в последний раз видел этого человека. Но даже теперь, сквозь годы, один звук его голоса, наполненный повелительными нотками, пробирал всё его существо до костей и заставлял вставать по стойке смирно, в ожидании приказа. Или, в данном случае, принять сидячее положение. Когда перед глазами у Сорана перестали носиться жёлтые пятна, он застал высокую и мощную фигуру Гелима Хайда возле окна. Отец стоял к его кровати в пол оборота, облокотившись бедром о подоконник и скрестив руки на груди. При этом взгляд его был обращён не на сына, а куда-то сквозь стекло, за которым, очевидно, происходило нечто более интересное, чем здесь, в этой палате. -Ты., — от удивления Соран на секунду потерял дар речи. Столько дней отец упорно игнорировал его просьбы прийти, что он уже потерял всякую надежду, а теперь примчался и стоит там, как ни в чём не бывало. Что же заставило Хайда-старшего оторваться от своих важных дел и наконец объявиться? Неужели услышал о произошедшем? Наконец, генерал соизволил повернуться и посмотреть сыну в глаза. -Приветствую, младший лейтенант Хайд. Свет от искусственного заката, льющийся через окно, подобно мантии, медленно окутал фигуру Гелима с ног до головы, дав возможность Сорану получше его рассмотреть. Как и в случае матери, годы не пощадили генерала. Его серые глаза, цвета ртути, выцвели и слегка впали внутрь. Морщины испещряли лицо, словно мелкие царапины от когтей хищника, а уже изрядно поседевшие волосы отрасли и находились в несвойственном для отца «творческом» беспорядке. Он, как и помнилось Хайду, был одет в свою любимую военную форму изумрудного оттенка, однако сидела она на нём не идеально. То ли из-за ремней, что явно были затянуты не туго и совсем не приталивали мундир, то ли из-за многочисленных складок, покрывающих рукава. Всё выглядело так, будто отец одевался в жуткой спешке. Но поверить в это Соран не мог. Всю жизнь Гелим был для него образцом педантичности, нравственности и идеальной военной выправки. На его памяти, мужчина никогда не переступал порог дома, предварительно не убедившись, что каждая пуговица выравнена, ботинки начищены, а форма не выглажена до идеального состояния. Почему же тогда сейчас он выглядит таким неопрятным? -И я приветствую вас, генерал Хайд. Когда Соран наконец осознал, что Гелим и вправду находится здесь, шок его стал сходить на убыль. Вместо него, внутри начала подниматься волна чего-то мрачного и неконтролируемого. -Извините, честь отдать не могу, — Соран кивнул на правую руку, в которой виднелась игла от капельницы. — Но надеюсь, моя сидячая осанка достаточно прямая для столь высокого гостя. -Соран! — тихо предостерегла сына Милена, но тот даже не посмотрел в её сторону. Всё его внимание было сосредоточено на отце, чьё лицо вытянулось от удивления, когда он услышал ответ Сорана. Ещё бы! Никогда, за всю его жизнь, сын не смел говорить с ним в столь не уважительном и дерзком тоне. -Ну и что же привело вас сюда, сэр? Услышали о моём недостойном для солдата поведении и решили вправить мне мозги? -Прекрати этот спектакль, — вдруг холодно осадил его Гелим, от чего учёный инстинктивно вздрогнул. — Я действительно примчался сюда так быстро, как смог, когда твоя мать связалась со мной и рассказала о панической атаке. Но это никак не связано с твоим воспитанием… -Так вот оно что! Значит, когда я проснулся от семилетнего сна, у тебя нашлись дела поважнее, чем быть рядом со мной в тот момент. Однако стоило мне немного поистерить, как ты тут же оказался здесь. Знал бы, каждый день закатывал такие концерты. -Разве я не учил тебя, никогда не открывать рот, если не можешь сказать ничего умного? Взглядом отца можно было резать сталь. -Ты понятие не имеешь, чем я был занят всё это время. -Почему же не понимаю? Совещания, встречи и решения других «охерительно важных вопросов», которые не требуют отлагательств. Соран осознавал, что ведёт себя сейчас, как обиженный ребёнок, которому родители не додали внимания. Однако ничего не мог с собой поделать. Обида на отца клокотала внутри, словно начинающее вскипать жерло вулкана, и требовала выхода. -Я всё понимаю, сэр, правда. И вовсе не собирался вас задерживать. Мне только нужно было пять минут, чтобы поговорить с вами. Но вы не выделили мне даже их в своём плотном графике. Кажется, слова учёного все же смогли хоть немного пробить оборону генерала. Суровое выражение на его лице начало сходить на «нет», морщины разгладились, а из глаз исчез отблеск разгорающегося гнева. Громко выдохнув, он произнёс более ровным и спокойным тоном: -Все эти дни я не приходил, не потому что не хотел. Просто обстоятельства и вправду сложились так, что возможности выбраться к тебе не было. Я пытался справиться с делами, как можно скорее, и когда наконец смог назначить день встречи, ты, за один день до него, свалился с нервным срывом. -Что? Вы собирались прийти завтра? — нахмурил брови Хайд. -Да. Сегодня вечером Милена должна была сообщить тебе об этом. Соран бросил на мать быстрый взгляд, и та кивнула, подтверждая слова мужа. -Ясно. Что ж, тогда прошу прощения, генерал. И спасибо. Я очень ценю то, что вы всё-таки пришли, — если Гелим думал, что его запланированный ранее приход, хоть как-то успокоил злость сына, то он очень ошибался. — Уверяю, тот вопрос, по которому я вас сюда позвал, не займёт много времени. Я всего лишь спрошу кое-что, и вы тут же сможете уйти. Соран явно чувствовал на себе осуждающий взгляд матери и, честно сказать, не слишком его понимал. Сколько раз та же самая Милена испытывала на себе равнодушие супруга к её проблемам? А теперь она за что-то винит сына, хотя он не сказал ничего плохого? А вот взгляд, которым одарил его отец, оставался для Хайда не читаемым. Мужчина, казалось, смотрел куда-то сквозь него, погрузившись в свои мысли, и что-то тяжело обдумывал. Однако уже через несколько секунд, как будто сделав для себя какие-то не утешительные выводы, Гелим вдруг громко хмыкнул, медленной походкой подошёл к кровати Сорана и, вновь скрестив руки на груди, почти потребовал: -Ну так спрашивайте, младший лейтенант. Глаза его прожигали Сорана насквозь. Он словно бросал учёному вызов проверить свою храбрость. -Ну что же вы молчите? Смелее! Соран незаметно сглотнул. Резкие изменения в поведении отца на мгновение сбили его с толку, но отнюдь не поколебали его решимость. -Я не буду ходить вокруг да около, — наконец, уверенно начал он. — Генерал, я хочу увидеть Итана Прайма и пришельца, которого из него вытащили. Пожалуйста, организуйте мне встречу с ними! Тишина, наступившая после его слов, была столь оглушительной, что, наверное, каждый из присутствующих в палате мог слышать, как катится по спине Сорана струйка холодного пота. И мать, и сын затаили дыхание в ожидании вердикта главы семьи. -Нет. Вот и был весь его ответ. Холодное, жёсткое и безапелляционное «нет». Соран хорошо знал этот тон, и понимал, что бы он теперь ни сказал, отец не поменяет своего решения. Однако в этот раз он не отпрашивался у него на свиданку и не просил купить ему новую игрушку. Речь шла о встречи с дорогими ему существами и будь он проклят, если сдастся так просто. -Дай мне их увидеть! — повысил тон Хайд, чего опять же никогда себе раньше не позволял. -У тебя проблемы со слухом? Я сказал «нет»! Разговор окончен! — отрезал он, голосом, не терпящим возражений. -Если это всё, что ты хотел у меня спросить, то я пойду. У меня действительно есть ещё куча неразрешенных дел… Выздоравливай. После этого, Гелим показательно поправил на теле болтающийся мундир, развернулся и, почти марширующей походкой, направился к выходу. -Нет! Стой! Сорана охватила паника. Вид удаляющейся спины отца, был для него сродни виду уплывающей спасательной шлюпки среди бушующего океана. Он осознавал, что если сейчас позволит Гелиму выйти через эту дверь, тот уже не вернётся назад. А вместе с ним не вернётся и шанс вновь увидеть Ино. Забыв о своей обиде, гордости и немощности, Хайд мгновенно выдернул из руки иглу от капельницы, абсолютно не заботясь о потёкшей крови, и соскочив с кровати, кинулся следом за отцом. Пальцы Гелима едва успели сомкнуться на ручке двери, как учёный уже оказался рядом и вцепился в его плечи обеими руками, не позволяя сделать лишний шаг. -Отец, выслушай меня! Это не какой-то мой глупый каприз! Я слышал от мамы, в каком сейчас состоянии находится Итан и хотел увидеть его, чтобы понять, чем могу помочь, — отчаянно и безбожно врал рыжеволосый. — Я ведь прожил с ним на корабле так долго и мог бы многое рассказать учёным… -О да, я в курсе твоих глубоких познаний о нём! — вдруг рявкнул генерал, разворачиваясь к сыну лицом. Глаза его горели злостью и осуждением. — На своих записях ты всем нам очень подробно рассказал о ваших с ним отношениях. И именно поэтому я никогда не дам своего согласия на вашу с ним встречу. Я не желаю, чтобы мой сын продолжал путаться с пришельцем, тем самым подтверждая свой статус «ксенофильной давалки». -Гелим! Возмущённая до глубины души словами мужа, Милена вскочила со стула и окинула его гневным взглядом. -Что? Только не говори, женщина, что не слышала этих пересудов! — наставил на неё указательный палец Хайд-старший. — Большинство людей из высших чинов считают его шлюхой, предавшей свою расу ради годного траха с паразитом. Услышав это, Соран оцепенел от шока. -Это же позор! Он мой единственный сын и наследник. Я мечтал сделать из него своего преемника, но теперь не имею понятия, как смогу оставить ему пост, когда он уже имеют такую паршивую репутацию. -Ты слишком сильно зацикливаешься на мнении высшего общества, — одёрнула его супруга. -Никто не знает через что пришлось пройти Сорану. Многие из этих болтунов даже близко не оказывались в подобной ситуации. Они могут только рассуждать, сидя в безопасных кабинетах и попивая вино на светских приёмах. Но попомни моё слово — как только запахнет жареным, их пятки засверкают самыми первыми… И вообще, вокруг нашей семьи всегда ходило множество грязных слухов. Одним больше — одним меньше. Какая разница? -Если бы всё ограничивалось одной только болтовней, я бы чхал на это с высокой колокольни, но ты сама знаешь какой оборот приняли дела из-за этих сплетен. На кону стоит… -Мне плевать, — вдруг вклинился в разговор родителей Соран. Их перебранка уже порядком ему надоела. Он не желал слышать, что о нём говорят другие, ему не было дело до сожалений отца о его погубленной репутации и он не нуждался в том, чтобы мать выступала в роли его адвоката. Всё что было нужно Хайду — это помощь отца, чтобы увидеть Ино. И он не отступит. -Я знал, как отреагируют на мою историю люди, если когда-нибудь её услышат. Поэтому то, что вы оба рассказываете, не является для меня каким-то открытием. Называют меня шлюхой? Пусть. Из-за этого я не смогу дослужиться до генерала? Да срать я на это хотел. Единственное, что меня волнует — это состояние Ино. Для меня это важнее репутации, вонючего поста генерала и даже собственной жизни! -Ах тебе насрать даже на свою жизнь?! Разъярённый до предела Гелим сделал шаг вперёд, видимо желая оттеснить сына в глубь палаты, но Соран не сдвинулся с места, мужественно подпуская генерала почти в плотную к себе. Теперь они стояли так близко к друг другу, что их носы практически соприкасались. — Что за хуйню ты сейчас ляпнул? — угрожающе зашипел Гелим ему в лицо. — Этот червяк не стоит ничьей жизни! Слышишь? Ничьей! Ни на этой планете, ни за её пределами. Или ты забыл, что он и его родичи сотворили с экипажем «Титан-17»? Уверен, эта тварь, которую ты называешь «Ино», ни разу не обеспокоилась благополучием твоих коллег и других военных, когда вместе со своей родней нападала на них, в желании заполучить их тела. Ты сам был свидетелем тех событий, но при этом, сейчас, у тебя хватает наглости и лицемерия защищать этого паразита и даже пытаться ему помочь. В чём причина, а? Может ты всё-таки вернулся не тем «Сораном», которого мы знали? Может учёные не зря опасались, что ты тоже можешь быть заражённым? По мере того, как отец продолжал нести эту чушь, лицо Сорана всё больше приобретало злое выражение. Его грудная клетка вздымалась всё быстрее и быстрее от переполняющего её пламени гнева. -А может быть всё дело в том, что я просто вернулся не тем «Сораном», который был тебе удобен? — вдруг не сдержавшись сказал Хайд, чем заставил генерала мгновенно замолчать. — Двадцать три года я был послушным солдатом в твоём подчинении. Делал то, что ты говорил мне делать, мечтал о том, о чём ты позволял мне мечтать и придерживал все свои хотелки, которые были тебе неугодны. И тут я вдруг возвращаюсь и…хм…как странно! Где послушание, где благоговение и поклонение? Я вдруг начал выражать своё мнение и прямо говорить о своих желаниях. Естественно, что это может быть, как не происки злых пришельцев, которые всё-таки смогли пробраться в мой мозг и теперь делают всё, чтобы сбить меня со светлого пути, что выбрал для меня мой великий и мудрый папочка? — издевательским тоном разглагольствовал он. — Да очнись ты, блядь! Всё это лишь твоё собственное виденье! Срань Господня…прошло восемь лет, а ты всё такой же… Словно застывшее ископаемое, которое не меняется, не двигается вперёд и не развивается. Соран резко отпрянул от оглушённого его словами отца и, сцепив руки на затылке в замок, заметался по палате. -Но знаешь что? Я не такой, как ты! Я знаю, что в этом мире есть вещи важнее, чем служба, война, политика… Прежде всего, это твоя семья, друзья, люди, которых ты любишь и которые любят тебя… Мы с мамой, отец! Знаешь, как ты был нам нужен всё это время? Но тебе всегда было не до нас! Я не могу вспомнить, когда в последний раз видел вас с мамой обнимающимися или сидящими за столом с чашкой чая. А я! Ты ни разу не смотрел на меня, как на своего сына. Я был для тебя обычном куском мяса, из которого можно лепить свою идеальную копию. Чтобы даже после твоей смерти, всем казалось, что по этой колонии бродит рыжее воплощение великого генерала Хайда… Так ведь?! -Ах ты неблагодарный щенок! — не сдержавшись, сорвался на крик Гелим. — Да как ты смеешь так говорить?! Всё, что я делал и делаю в этой жизни, я делаю только ради тебя и твоей матери. Разве всю жизнь ты не спал в тёплой кровати, не жрал золотыми ложками и не имел все игрушки, о которых ребёнок из колоний мог только мечтать?! До этого дня, ты жил припеваючи, не зная всего дерьма, в котором плескается этот мир, а теперь ещё смеешь тыкать меня носом в то, что я недостаточно хорошо о вас заботился? -Гелим, Соран, пожалуйста, прекратите! Впервые став свидетельницей ссоры между супругом и сыном, Милена испугалась. Она ощущала приближение страшной бури, и попыталась прекратить ругань мужчин, пока не стало слишком поздно. Однако оба не обратили на её возглас никакого внимания. -А если мне не нужно было твоё шмотьё, твоя еда и твоя пиздатая, мягкая перина?! Что если мне просто нужен был отец?! Человек, с которым можно было бы погонять мяч во дворе, обсудить свои проблемы или понравившуюся девчонку или парня? А вместе этого, у меня был командир, рядом с которым я постоянно чувствовал себя кадетом, живущим в роскошной казарме! -Бедный ты мальчик! Значит, тебе не додали любви и теперь ты решил устроить бунт?! А этот паразит, как я понимаю, предлог, да? Повод, чтобы развязать со мной войну и, наконец, выплеснуть копившееся все эти годы недовольство?! Губы Хайда-старшего исказились в насмешливом и злом оскале, какого Соран никогда не видел на его обычно беспристрастном лице. -Что б ты знал, за тот год на корабле, этот паразит сделал для меня больше, чем ты сделал за все двадцать три года! — не остался в долгу Соран. Возможно, не все его обвинения были справедливы по отношению к отцу. Однако гнев учёного уже достиг того уровня, когда перестаёшь отдавать отчёт своим действиям и словам. Хотелось лишь сделать отцу как можно больнее, помучить его, «напиться его крови» сполна, чтобы хоть немного сбросить с себя обжигающее ярмо ярости. -Тебя не удивляет, почему из всех людей на том корабле, я единственный остался в живых? Все благодаря Ино. Потому что он защищал меня, оберегал. Потому что ради меня пошёл против своих и был готов умереть, лишь бы выжил я. И даже здесь он оказался по моей вине. Я угрожал ему, что не залезу в чертову криокамеру, если он не пойдёт со мной. И он пошёл! Хотя знал, что вы его не примите… Что посчитаете злым монстром… Но сделал это… Ради меня… Под конец голос Сорана скатился до надрывного шёпота. В горле запершило, а на глаза едва заметно навернулись слезы. «Ну вот опять… Стоит только подумать об Ино». -Сомневаюсь, что ради меня ты бы пошел на такое… В конечном счёте закончил он, поднимая на отца упрекающий взгляд. -Соран! Не смей так говорить! — вдруг резко приблизилась к рыжеволосому мать и отвесила ему сильную затрещину. — Ты не знаешь о чём говоришь, ведь твой отец.! -Не вмешивайся, женщина! Мы сами разберёмся! Гелим не дал жене закончить предложение и кивком головы велел ей отойти в сторону. -А ты! Может быть с тобой, этот пришелец и замечательный, но поверь мне, стоит выпустить его из клетки, как ему станет плевать на тебя. Жизнеспособное тело — это единственное, что его будет волновать! Он чудовище! Но ты слишком привязан к нему, чтобы понять это! -Да, многие мне это уже говорили, — фыркнул Соран в ответ, при этом осторожно задвигая растерянную мать себе за спину, чтобы не дать ей попасть под тот перекрёстный огонь, который образовалась между ним и Гелимом. — Но спроси себя: разве мы, люди, лучше? -Что? — опешил от сказанного генерал. -Знаешь, на корабле, я общался с остальными паразита. И однажды их лидер сказал мне одну интересную вещь… — Соран взял небольшую паузу, а потом продолжил. — Отец, ты никогда не задумывался, почему мы лишились нашего истинного дома? Земли. -Это что ещё за бредовые вопросы? Голос Гелима был пропитан скрытым замешательством. Вопрос казался ему глупым, но глаза сына напротив требовали ответа, и он подчинился: — Гибель Земли предрекали уже давно. Наша планета слишком долго существовала в Солнечной Системе и её срок должен был когда-нибудь истечь… -Да, я тоже так думал, но потом я понял, что планета, скорее всего, погибла не из-за каких-то мнимых сроков, а из-за нас. Мы своими собственными руками уничтожили наш дом. После такого высказывания, генерал не нашёлся, что сказать. Он лишь тупо смотрел на Сорана, и видимо прикидывал в голове, насколько же сильно тронулся умом его родной сын. -Вырубка лесов, загрязнение воздуха и почвы… Как стервятники, мы выдирали из недр Земли полезные ископаемые, уничтожали ради наживы животных и всё время думали, что нам это не аукнется. Ну так вот: мы ошиблись. Земля больше не смогла терпеть нашего паразитизма и поэтому погибла. Мы такие же паразиты, как и эти пришельцы, отец… Хотя нет, даже хуже. Ведь пришельцы хотя бы дорожат и пытаются сохранить тела, которые достались им с таким трудом, а мы высасываем из планет всё, что нам нужно, и ничего не даём взамен… -Ты совсем рехнулся… Похоже, всё, о чём говорил Соран, полетело мимо ушей Гелима. Он смотрел на сына почти испуганными глазами и разве что пальцем у виска не крутил. -Я не желаю больше слушать этот бред! Мне пора! Надеюсь, когда я приду в следующий раз, мозги у тебя уже будут на месте и мы сможем нормально поговорить. Но очередная попытка уйти, вновь обернулась провалом. Обогнав отца, Соран привалился спиной к двери, баррикадируя своим телом выход. -Ты никуда не пойдёшь, пока не дашь согласие на встречу с Итаном Праймом. -Ах ты… Уже и так злой до нельзя, Гелим Хайд ещё больше побагровел. Он прожигал сына убийственным взглядом, словно желал испепелить его на месте и, тем самым, освободить себе проход. Но Соран уже не был тем наивным, и подчиняющимся любым приказам отца, мальчишкой. Тот ужас, который он пережил на корабле, заставил его многое переосмыслить в своей жизни и возмужать не только внешне, но и внутренне. Вещи, которые ранее казались ему естественными и привычными, изменились, будто наконец перестали отражаться в кривом зеркале, и раскрыли истину, которой он раньше не замечал. И это касалось не столько его самого, сколько его отношений с отцом. Он больше не испытывал перед ним страха. Сейчас этот мужчины был для него не больше, чем ворчливым стариком, который всё еще живёт днями былой славы, не понимая, что его время уже почти на исходе. Отец и сын молча смотрели друг на друга и не двигались места. -Уйди с дороги! — сделал ещё одну попытку пригрозить учёному Гелим. -Нет. На лице Сорана не дрогнул ни один мускул. -Я твой генерал, чёрт возьми! — кулаки Гелима захрустели от того, как сильно он их сжал. — Сделай шаг в сторону или я сочту это военной изменой! -Валяй! Я сполна отдал долг Родине, когда взорвал тот корабль и убил кучу народу. После такого, я больше никому ничего не должен. В том числе и тебе. -Да, взорвал корабль…единственная вещь, которую ты сделал правильно. -Что? На мгновение Хайд растерял весь свой воинственный запал. Уже основательно укоренившаяся в нём злость на отца сменилась на шок и неверие. -Опять не расслышал? Я сказал: что это первый твой поступок на том грёбанном корабле, который ты совершил, как настоящий солдат человечества, а не безвольная подстилка пришельца, -продолжал брызгать ядом Хайд-старший. — Наконец-то, до тебя дошло, что всю эту шваль нужно уничтожить. Жаль только последнюю из них, ты также не додумался оставить в пекле! -Ты что…твою мать, несёшь…? Соран не мог поверить, что его отец, даже при всей своей холодности и бесчувственности, мог всерьёз произнести такие жестокие слова. Речь ведь шла не о каких-то вещах, а о живых людях! -Я ведь убил двадцать пять человек… Для тебя это число…просто мелочь? -Они все были готовы к этому! Тон Гелима оставался невозмутимым- ни капли осознания или раскаяния. -Никто не давал им гарантий, что они вернутся. Но они всё равно пошли на это. Кто ради славы и денег, кто ради продвижения по службе. Это был их выбор. Никто не виноват, что он оказался неудачным. -Неудачным? — нервно рассмеялся Соран. — Ты издеваешься? Может быть, некоторые действительно пошли на это ради славы, но я точно знаю, что были и те, у кого не было другого выхода, кроме как рискнуть и отправиться в эту экспедицию… Соран отчаянно продолжал пытаться достучаться до той живой части души отца, в которой ещё теплилась человечность, но похоже, напрасно. — Ты это о Махоэр? Не переживай, её отцу выплатят компенсацию за смерть дочери. Не такую большую сумму, какую бы она получила по возвращении, но это лучше, чем ничего, — пожав плечами, ответил генерал. — И, если так подумать, старик Махоэр должен быть тебе благодарен. Не взорви ты этот корабль, его бы дочь провела остаток своей жизни в рабстве у червя, управляющего её телом. По мне так, такая жизнь хуже смерти. Подумай сам! Ты не убил этих людей, а спас их от жалкого существования в роли мясных костюмов для инопланетян. -Ах «спас», значит… Последовавшие после этих слов события начала разворачиваться так стремительно, что позже, сам Соран, с трудом мог воспроизвести их последовательность. Единственное, в чём он был точно уверен — всё началось с удара. Скопившаяся в нём за всё время разговора злость, ненависть и разочарование в отце, достигли своего апогея. Рука мужчины неконтролируемо сжалась в кулак и в следующую секунду, со всей силы, зарядила Гелиму в лицо. Сдерживаться никто не собирался, а потому удар вышел настолько сильным, что голова генерала резко откинулась назад, а сам он вскоре упал на пол, издав перед этим поражённый, болезненный возглас. Дальше же всё слилось в одну сплошную мешанину: красная пелена перед глазами; кулаки, что продолжали бить ненавистного человека; женский крик, полный ужаса, зазвучавший откуда-то со стороны и свой собственный дикий ор, полный боли, гнева и страданий: -СПАС ИХ?! СПАС?! БЕСЧУВСТВЕННОЕ ТЫ ДЕРЬМО!!! УБЛЮДОК! ЛЮДИ ДЛЯ ТЕБЯ НИХЕРА НЕ ЗНАЧАТ, ДА?! ОНИ ПРОСТО ИНСТРУМЕНТЫ ДЛЯ ВОЙНЫ И ПОЛИТИКИ, КОТОРЫЕ МОЖНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ, А ПОТОМ ВЫКИНУТЬ ЗА НЕНАДОБНОСТЬЮ?! -Пожалуйста…умоляю…хватит. Забившись в угол палаты, Милена с ужасом и слезами на глазах наблюдала, как её сын, словно обезумевший от боли раненный зверь, навалившись сверху на мужа, продолжает наносит тому сильные удары по лицу. Благо, что у Гелима была отменная, наработанная за годы службы, реакция, позволившая ему отразить основную часть атак. В противном случае, уже через пару минут, всё его лицо напоминало бы сплошное кровавое месиво, в котором сложно было бы распознать человеческий облик. -ГОВОРИШЬ: Я ИХ СПАС?! НИХЕРА Я НИКОГО НЕ СПАС! — однако самого Сорана не слишком волновало, достигают его удары цели или нет. Сейчас он не отдавал отчёт своим действиям и мог лишь беспорядочно махать кулаками и кричать, в попытке выплеснуть всё, что накипело и разрывало его изнутри. — Я МОГ ЭТО СДЕЛАТЬ!!! Я ЗНАЛ СПОСОБ, КАК ВЫТАЩИТЬ ИЗ НИХ ПРИШЕЛЬЦЕВ, НО НЕ СДЕЛАЛ!!! И ОНИ ВСЕ ПОГИБЛИ!!! ИЗ-ЗА МЕНЯ ПОГИБЛО ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЧЕЛОВЕК! И ТЕПЕРЬ ИХ РОДНЫЕ И ДРУЗЬЯ, НИКОГДА БОЛЬШЕ ИХ НЕ УВИДЯТ!!! ПО-ТВОЕМУ, ЭТО ПРАВИЛЬНО?! ТО, ЧТО Я СДЕЛАЛ?! ЭТО ПРАВИЛЬНО?! ПРАВИЛЬНО БЫЛО СТАТЬ УБИЙЦЕЙ? Ещё несколько громких фраз, еще пару-тройку ударов и неожиданно всё прекратилось. Словно отгремевшая гроза, растратив весь свой запас воды, ветра и грома, наконец ушла, оставив после себя гнетущее затишье. Тяжело вдыхая и выдыхая воздух, Соран медленно поднялся на ноги, чтобы бросить на лежащего отца последний презрительный взгляд. -Теперь ты понимаешь, кто является истинным чудовищем? Это вовсе не пришелец, а я. -Да, похоже на правду, — прохрипел Гелим в ответ, прежде чем осторожно встать, скривившись от боли. Лицо его было залито кровью, текущей из разбитого носа и губы, но сам генерал этого даже не заметил. Громко схаркнув кровавую слюну прямо под ноги сыну, он произнёс: -Надеюсь, теперь ты полностью удовлетворён. Или хочешь ещё кого-нибудь избить? Свою мать, например? Милена… О её нахождении здесь, Хайд совсем позабыл! С замершим от страха и волнения сердцем, он бросил осторожный взгляд в сторону дрожащей и плачущей женщины. -Мама… Соран сделал шаг к ней на встречу, в желании подойти и успокоить, но Милена только помотала головой и закрыла заплаканное лицо руками, всем видом умоляя его не приближаться. Этот простой жест отозвался в груди рыжеволосого тупой болью. Что он наделал? Теперь даже собственная мать боялась и ненавидела его. -Ээмм…похоже я пришёл не совсем вовремя, да? В этой гнетущей атмосфере, раздавшийся со стороны входа чужой голос, произвёл на всех присутствующих эффект внезапно взорвавшейся бомбы. Все трое человек из семейства Хайд одновременно вздрогнули и посмотрели в сторону двери, где уже неизвестно сколько времени, стоял незнакомый мужчина. Он был высок, строен, и одет в синюю военную форму, которую обычно носили люди из правительственных кругов. Лицо его имело идеально выточенные черты, а глаза лучились невероятной голубизной, что в купе с пышными ресницами и светлыми волосами делали его внешность очень похожей на внешность человека немецкой национальности. Лично Соран не удивился бы, узнав, что среди его далёких предков с Земли присутствовали жители Германии. -Извините, что так внезапно вмешался в вашу семейную драму, но было не закрыто, — повинился незнакомец, обращаясь преимущество к Сорану. Прикрыв за собой дверь, мужчина сделал несколько уверенных шагов вперёд и поднял руки в примирительном жесте. -А вам что здесь надо? При виде этого человека, Гелим недовольно нахмурил брови, что в контрасте с кровью на его лице, выглядело весьма устрашающе. Кажется, он был хорошо знаком с пришедшим. -Прошу прощения, генерал Хайд, — ничуть не смущаясь прожигающего взгляда Гелима, ответил незваный гость. — Мне казалось, что вы с женой уже закончили посещение. Я здесь, чтобы поговорить с вашим сыном. -Хотели поговорить со мной? — удивился Соран. — Тогда может сначала представитесь? Потому что я не веду беседы с теми, кого впервые вижу. -Да, точно. Нам ведь раньше не доводилось встречаться. Как и в случае Гелима, грубость Сорана была пропущена «немцем» мимо ушей. Он лишь кивнул, признавая свою вину. -Позвольте представиться: я, пятый министр Главного Совета Объединённых Колоний- Джордж Варингтон. «Тот самый, которого назначили руководить исследованиями Ино?» — тут же вспомнил Соран и его руки вновь сжались в кулаки. Они с министром ещё толком не начали общение, но Хайд уже испытывал к нему сильную антипатию. -И так вышло, что я пришёл немного раньше и случайно подслушал начало вашего разговора, — тем временем продолжал говорить, Варингтон. — Вы ведь хотите увидеть Итана Прайма, верно? Не до конца понимая к чему чиновник задаёт этот вопрос, Соран неуверенно кивнул. Губы Джорджа растянулись в почти торжествующей улыбке. -Тогда если не ваш отец, то, возможно, я смогу вам помочь.